В это же время другой боевой архимаг ехал в машине и разговаривал со своей любимой по телефону. Точнее пытался терпеливо ей объяснить, что не всё бывает так, как она хочет.
— Я уже два года не была на море! — канючила она, — и ты снова отказываешь мне в отпуске?
— Как будто это от меня зависит! — раздражённо отвечал ей мужчина, — ты же знаешь, что выезд из Рихтерберга пока не открыли!
— Но почему ты не отвёз меня на море раньше⁈ — не слушала она его аргументов, — у тебя было два года! Два!
Мужчина уже понял, что скандала не избежать и почти смирился с этим, как вдруг его глаза резко остекленели, после чего он бросил трубку и тут же изменил направление пути.
Девушка пыталась дозвониться до него ещё много раз, но трубку он уже не брал.
— Куда вы, учитель⁈ — молодой магистр ошарашенно наблюдал за тем, как его сенсей сначала прервал сотворение заклятия на середине, а потом и вовсе развернулся и двинулся прочь к выходу со спарринг-арены.
Ученик побежал за ним следом, надеясь получить хоть какие-то объяснения.
— Что я сделал не так, учитель? Обещаю, я исправлюсь, только объясните мне! Не уходите молча!
Но учитель на него даже не посмотрел.
— Я понял! Наверное, это ещё один урок! Я пойму его! Но может быть… может быть вы дадите мне подсказку?
Магистр бежал за ним до самой парковки, но учитель просто хлопнул перед его носом дверью и куда-то уехал.
Помимо этих троих, ещё четверо боевых магов рангом от деструктора до архимага резко побросали свои дела и, наплевав на любые обязательства и вопросы, на полной скорости помчались за город.
Прямиком туда, где находится замок Октавии Сципион.
Глава 24
Дед не стал спорить, что странно. Обычно он не упускает возможности оставить за собой последнее слово.
С другой стороны, ему наверняка было интересно увидеть, что из его имущества сохранилось и сохранилось ли вообще что-то. Поэтому он, не теряя времени, отправился в тур по своему полуразрушенному замку.
Мы с Ольгой пошли следом, но пока держались поодаль, не стоя над душой. К тому же, внучка явно хотела о чём-то со мной переговорить.
Так что, когда мы оказались на достаточно безопасном расстоянии, она тихо сказала:
— Макс, теперь я вообще ничего не понимаю!
— Что именно? — уточнил я.
— Ну… я представляла его совсем иначе. Готовилась увидеть настоящего жестокого монстра. Да и ты ведь сам об этом предупреждал!
— А вместо этого увидела просто ворчливого деда с прибабахом? У которого из жуткого только смех? — улыбнувшись спросил я её.
— Ну да, — смущённо кивнула она, — личи точно ничего не чувствуют? Он всё ещё будто бы на тебя обижен или вроде того.
Я усмехнулся.
— Что ж, это значит только то, что ты купилась на его игру. Многие почему-то думают, что холодная логика и безэмоциональность лича автоматически означает то, что и вести себя он должен лишь едва бодрее умертвия, всегда оставаться серьёзным, а все проблемы решать силой.
— Ну… — призналась Ольга, — примерно так я себе всё и представляла.
— Теперь ты видишь, что это не так. И, если подумаешь ещё немного, то поймёшь, что именно такое поведение как раз выглядит наиболее логичным с его стороны, когда он общается с живым людьми. А, учитывая, что он и сам долгое время был человеком, сыграть подобную роль не кажется чем-то таким уж сложным.
— Но зачем? — всё ещё не до конца поняла внучка, — зачем ему притворяться?
Я пожал плечами.
— Много причин. Чтобы сбить собеседника с толку, чтобы втереться к нему в доверие, чтобы зародить в его душе какие-то сомнения или наоборот убедить в чём-то. В конце концов, просто для того, чтобы казаться кем-то понятным, знакомым и безопасным и, тем самым, усыпить бдительность.
Ольга задумалась.
— Кажется, я начинаю понимать. Чем-то похоже на психопатов, которые не чувствуют любви или привязанностей, но отлично разыгрывают эти чувства для своих жертв, когда им что-то от них нужно.
— Правильно, — похвалил её я, — на самом деле у нашего деда гораздо больше общего с Региной Сципион, чем с нами. Та тоже не испытывает и половины тех эмоций, которые активно демонстрирует. И во-многом именно поэтому она такая опасная. Потому что никогда не понять, что действительно у неё на уме.
— Это ещё одна причина, по которой ты хочешь узнать как дед справился с её предшественницей? — догадалась Ольга.
Я кивнул.
— Когда имеешь дело с менталистом такого уровня, мелочей не бывает. Лучше предусмотреть всё, что возможно, чем потом расхлёбывать. А я не хочу лишний раз рисковать жизнью Октавии.
— Это точно… — согласилась внучка, — кстати… вот уж кто бы всё отдал, чтобы здесь оказаться! Тут ведь многое сохранилось совсем как во времена расцвета Рихтеров. Наверняка дед Карл и артефакты какие-то припас.
— Наверняка, — подтвердил я, — как видишь, он идёт прямиком в то крыло замка, где мы видели пару магически закрытых дверей.
— Думаешь, он откроет их при нас? — оживилась внучка.
— Конечно. Дед прекрасно знает, что если я захочу, то вскрою любую его защиту. Так что у него нет никакой причины обходить хранилища стороной. То, что я оставил их нетронутыми, как в прошлом, так и сейчас — это всего лишь жест доброй воли.
Ольга понимающе кивнула, а я снова подумал об Октавии. Действительно, когда опасность для неё минует, надо будет обязательно её сюда свозить. От такой экскурсии она будет в большем восторге, чем от посещения любого курорта.
Дед, за которым мы всё это время шли, держась на некотором отдалении, наконец исчез за дверью первого хранилища.
А ещё через несколько секунд до нас начали доноситься звуки битвы.
— Что там происходит? — сразу напряглась внучка и ускорила шаг.
Но меня это особенно не взволновало. Наверняка туда тоже как-то просочились твари очага.
И, когда мы тоже заглянули внутрь, то в этом убедились.
Кроме того, перед нами открылась любопытная картина.
Вокруг деда столпилось сразу трое пауков. Причём, если два из них атаковали его паутиной, то ещё один сосредоточенно жевал своими жвалами руку лича, чему тот никак не сопротивлялся.
— Деда, тебе помочь? — с усмешкой поинтересовался я, — не забыл ещё как использовать теневой клинок?
Тот, даже не глядя на меня, ответил:
— Не вмешивайся, Макс, я хочу как следует изучить этих любопытных созданий.
Я пожал плечами и даже не стал входить в хранилище, а вот внучка не выдержала и отметила:
— Дедушка, Карл, вам сейчас это… руку отгрызут.
Услышав это, лич только фыркнул:
— Отгрызут, прикручу обратно. Не волнуйся, деточка.
— Ну ладно, — на этом сдалась и Ольга.
Лич же продолжил размышлять о чём-то своём, пока пауки закутывали его в кокон и отгрызали конечность.
Впрочем, не дав этому произойти окончательно, дед, словно опомнившись, положил ладонь на ближайшего паука и разом выпил из него всю энергию.
Одновременно с этим, рваная рана на его руке начала быстро затягиваться, словно ничего и не было.
Затем дед выхватил теневой клинок, порубил на части окружающую его паутину и прикончил оставшихся монстров.
После чего, отряхнулся и, как ни в чём ни бывало, повернулся к нам.
— Выглядит так, словно у нас теперь нет недостатка в энергии и материалах для химер.
— Так и есть, — ответил я, не видя смысла объяснять ему обо всех подводных камнях прямо сейчас.
Очень скоро дед и сам всё поймёт. А то что скверна ему на первый взгляд понравится, было ожидаемо.
— А здесь… гораздо уютней, чем в остальных залах, — восхитилась Ольга, войдя внутрь хранилища.
И действительно, здесь почти всё сохранилось таким, какое оно было тысячу с лишним лет назад.
Даже деревянная мебель не сгнила, под защитой особых заклинаний.
Но вообще в комнате не было ничего, кроме стеллажей, на которых хранились различные магические предметы.
