По трибунам пронёсся гул голосов студентов. Они явно не могли поверить, что слова ректора – правда. Просто фамилию Эргай в Союзе знали многие. Ещё бы не знать, ведь Элтарус входил в тройку главных планет так называемого первого круга – костяка всего Союза Человеческих Рас! А мужчины рода Эргай правили этой планетой уже больше пяти сотен лет! Они были элитой даже среди аристократов. И тут вдруг один из них… да ещё и прятался под другой фамилией.
– Судом? – после некоторого замешательства переспросила профессор Дальгош. А так как она стояла рядом с ректором, то и её вопрос система усиления донесла до каждого зрителя. – За что он осуждён?
– За преступления против Союза, – спокойно ответил лорд Трелли.
Толпа снова загудела. Теперь зрители переговаривались громче, в их голосах звучало возмущение. А Рис начал ощущать всё больше нарастающую коллективную агрессию. И сейчас он был искренне благодарен ректору, что тот не сказал главного и самого страшного: за что конкретно осудили Андариса Эргая, и что мера его наказания – отсроченная смертная казнь.
– Но вернёмся к вопросу о поединке, – напомнил руководитель университета. – Андарис по признанию многих является сильнейшим эмпатом Союза. Этот парень, будучи семнадцатилетним подростком, написал работу по боевой эмпатии. Тогда её не обнародовали, посчитав не жизнеспособной. Но после мы все убедились, что данное направление стоит изучения и очень даже применимо на практике. И сейчас я хочу, чтобы Рис наглядно всё это нам продемонстрировал.
Он дал отмашку роботу-судье, и тот своим равнодушным голосом торжественно объявил о начале второго раунда.
И сразу же Рэмир отправил в Риса мощную волну телекинеза. Он явно не сомневался, что победит быстро. Вот только в этот раз у Дариса были полностью развязаны руки. Потому он даже с места не сдвинулся – лишь изобразил кривую усмешку и уверено шагнул навстречу противнику.
Для зрителей на энергетическом уровне восприятия предстала странная картина. Волна энергии боевика просто рассыпалась на две части, обогнув эмпата, словно вода камень! А вокруг самого Андариса в это время можно было наблюдать едва заметное голубоватое свечение, которое и выполняло роль своеобразного защитного барьера.
Рэмир тут же повторил попытку, но она снова оказалась безуспешной – пробиться к эмпату не получалось никак!
А потом и вовсе на арене начало происходить что-то непонятное. Рэм вдруг растерянно выпрямился и принялся озираться по сторонам.
– Где ты? – выкрикнул боевик. – Прячешься?!
Он будто не видел Риса, который всё так же спокойно и открыто продолжал идти к нему.
– Я прямо перед тобой, – ответил ему Дарис.
– Почему я тебя не вижу?
– Потому что я так хочу.
В следующее мгновение Рэмир упал на колени, обхватив голову руками. А спустя несколько секунд и вовсе рухнул на бок… без сознания.
– Бой окончен, – констатировал робот-судья.
– Победитель – лорд Эргай, – озвучил итог ректор.
Трибуны снова взорвались голосами, но теперь основными их эмоциями были страх, удивление и, как ни странно, восхищение. Зрители переводили взгляды с бессознательного тела Рэмира на Дариса и обратно, переговаривались, а потом… кот-то захлопал в ладоши! За этим звуком последовал такой же, но донесшийся с другой трибуны. Спустя мгновение под куполом здания звучали громкие аплодисменты, а среди эмоций толпы главенствующей стало восхищение. Кажется, впервые им посчастливилось увидеть, как эмпат победил боевика.
Рис повернулся к ректору, который тоже аплодировал ему, как и большинство студентов. А вот профессор Дальгош смотрела на своего студента с осуждением. Именно к ней Дарис и направился, едва пропала энергетическая преграда. Но женщина не стала его дожидаться. Она развернулась и демонстративно прошагала к выходу.
На самом деле это было не удивительно, ведь именно леди Дальгош всегда твердила своим студентам, что главная роль эмпатии – помогать. А её лучший ученик только что продемонстрировал совсем иную сторону этого дара!
– Иди к себе, Рис, – бросил ему лорд Трелли. – И так, чтобы тебя не видели. А завтра утром первым делом реши вопрос с профессором Дальгош.
Дарис кивнул, бросил взгляд на смотрящую на него немного растерянную Аделию… и удалился. Как бы ему ни хотелось сейчас остаться с ней, но он не рискнул нарушить приказ ректора. Ведь в противном случае тот мог воспользоваться чипом… и наглядно продемонстрировать, какую власть на самом деле имеет над своим подопечным преступником.
Такая вот ирония судьбы: сильнейший эмпат Союза, и так зависим от собственного надсмотрщика!
* * *
Это был странный день…
С одной стороны, сегодня произошло столько всего знакового: всем открылась настоящая личность Риса, я познакомилась с Александрой, узнала, что Дарис – осуждённый преступник, увидела, как эмпатией можно если не убивать, то как минимум спокойно лишать сознания. Но всё это меркло по сравнению с тем, что именно сегодня я осознала, насколько для меня стал важен сам Рис! Может, это и глупо, неправильно или странно, но сейчас, даже точно зная, насколько он опасен, я всё равно за него переживала. И теперь ещё сильнее, чем раньше.
После того, как он ушёл с арены, даже не подойдя ко мне, я сама ринулась за ним, но была остановлена ректором.
– Нет, леди Тен-Алор, – сказал мне лорд Трелли. – Не сейчас. Пусть побудет наедине с собой.
– Так это вы его отправили?! – выпалила, глядя на руководителя университета, как на своего личного кровного врага. Сейчас я едва сдерживала желание придушить его собственными руками!
– Так будет лучше, – ровным тоном заявил ректор. – Вам, кстати, тоже не мешает успокоиться.
Что?! Мне?! Да я сама сейчас кого угодно успокою… на веки вечные!
Скорее всего, я бы сорвалась и высказала ему всё, что думаю, и про его роль в жизни Дариса в том числе, но мне на плечо неожиданно легла знакомая рука. А учитывая, что ко мне вообще мало кто решался прикасаться, я сразу догадалась, что это Алексей.
– Делли, идём со мной. Посидим, выпьем чаю с мятой, – говоря всё это, он уверенно оттеснил меня от лорда Трелли и повёл к выходу, где уже ждала его сестра.
И я смирилась. Пошла с ним.
А что мне ещё оставалось?
После мы втроём сидели в его комнате, пили чай с мятой… и втроём же курили мои клубничные сигареты. Сашка, которая оказалась простой приятной девушкой, рассказывала, как познакомилась с Рисом, как он помогал ей раскрыть дар поисковика, как он пообещал ей выкрасть Лёшку из изолятора военных и исполнил своё обещание.
Алексей же и вовсе поведал мне жуткую историю, как они с Дарисом сидели в сырой подземной камере, как их там едва не убили. В подробности он не вдавался, да и вообще говорил об этих страшных вещах с откровенной иронией. А я… слушала, и курила одну за одной.
– Знаешь, Делли, – проговорила Александра. – Рис – хороший парень, хотя сам так не считает. Просто он однажды ошибся, и эта ошибка снежным комом потащила за собой другие. А к тебе он явно относится по-особенному. Уж поверь, я знаю, что говорю. Он отличный знаток человеческих эмоций, но сам раньше почти не умел показывать свои чувства. Просто изображал то, что требовал момент. Играл очередную выбранную роль. А когда он смотрит на тебя… то будто оживает.
– Я тоже это заметил, – сказал Лёша, многозначительно кивая.
– Да ладно вам, – отмахнулась я.
И сразу поспешила перевести тему – спросила ребят о Земле. Они понимающе переглянулись, но меня поняли, и больше о Дарисе мы не говорили.
Постепенно я успокоилась, приняла всё случившееся, осмыслила. Вот только когда около десяти вечера ушла от Лёши, то лишь на несколько минут заглянула к себе, покидала в сумку необходимые вещи, схватила с тумбочки присланную курьерской службой маленькую коробочку и решительно направилась в третий корпус. Туда, где на мансардном этаже в очень скромной комнате в одиночестве жил молодой лорд Эргай.
Поначалу мне никто не открывал, а за дверью вообще было подозрительно тихо. Но я не сомневалась, что Дарис внутри, потому и продолжала стучать по старой деревянной створке, требуя, чтобы мне открыли.
