— Лейтенант Эльшеч! — Голос Райдена словно бичом стегнул по плечам ужинающих. — Четверть часа назад вы должны были отчитаться мне о проделанной работе!
Бедный Деррен, полукровка-килл, моментально утратил полученную от отца смуглость и стал серовато-белым. Вскочил, едва не опрокинув свой стакан, мимолетным движением проверил воротничок и вытянулся во весь рост:
— Сэр!.. Время ужина! Я не решился вас беспокоить! Думал отчитаться позднее!..
Это было унизительно, вот так дергать парня, и я прекрасно понимала чувства Деррена, сама пару раз попадала «под раздачу» у заносчивого старпома. Но капитан его очень ценил за скрупулезность, хорошие навыки и умение держать дисциплину. Остальным приходилось терпеть неуживчивый характер килла, жаловаться было бесполезно.
В большом помещении крейсера стало настолько тихо, что, кажется, я слышала едва слышный шелест пространства, пронзаемого носом нашего корабля. Казалось, присутствующие киллы, арлинты, игумары, фарны и шурфы забыли про еду и были готовы в любой момент нырнуть под стол в надежде спрятаться от всевидящего ока старпома.
Лицо Райдена неуловимо изменилось, приобретя брезгливое выражение. Он процедил в ответ:
— Думал? А вы умеете думать, Эльшеч? По-моему, у вас лучше всего получается ухлестывать за практикантками! — В этот миг меня просто пришпилил к сидению уничижающий взгляд килла. — И поскольку это так, как я вижу, то придется мне думать за вас! За мной! Немедленно! И запомните, если хотите стать хотя бы каким-нибудь, плохоньким специалистом, — ядовито процедил старпом, — дело вперед всего! А развлечения потом, если останется время!
Меня снова проткнули недовольным взглядом. Но я хотя бы могла остаться за столом и попытаться доесть. А несчастному Деррену пришлось вставать и топать за старпомом. Я даже взглядом не посмела его поддержать. И если я хоть что-то понимаю в этой жизни, сейчас Деррен получит такую выволочку, что еще долго даже смотреть в мою сторону не будет. Но меня это не расстраивало. Деррен мне был симпатичен как друг и не больше. А вот парень уже на третий день моего пребывания на крейсере попытался перевести наше знакомство в горизонтальную плоскость. Может, хотя бы головомойка от командира остудить пыл парня.
После ухода старпома шум в столовой постепенно восстановился. Экипаж жевал и болтал, но теперь уже гораздо тише. Будто все опасались шумом привлечь внимание неуживчивого килла и спровоцировать его возвращение. Я не спеша расправилась с ужином, избавилась от посуды и отправилась в медотсек. С самого начала между мной и Альданой существовала договоренность о том, что она запишет меня в состав групп, которые отправятся на обследование «Медеи», искусственной станции, запущенной для исследования некоторых непонятных пока явлений год назад. И спустя семь месяцев переставшей подавать признаки жизни. И все бы ничего. Но это была не первая погибшая научная станция.
В правительстве Альянса Планет обеспокоились подобной тенденцией. Но если погибшая до этого станция «Гренк»[1] взорвалась, оставив после себя для изучения лишь пыль, а «Эггенс» развалилась на части, едва не погубив направленную для выяснения причин катастрофы экспедицию, то «Медея» пока молча неслась сквозь ледяные просторы космоса. Насколько мне было известно, за ней несколько месяцев назад было установлено дистанционное наблюдение из целой эскадры кораблей. И стабильность мертвой станции внушала надежды, что эту получится изучить.
На крейсере служили медик и ксенобиолог. И с медиком, Руорком, я почти не имела дел, разве что ему требовалась помощь. И тогда Альдана «сдавала» меня ему напрокат. Во все остальное время я помогала доктору Вейр готовиться к изучению образцов, которые мы надеялись добыть, и выяснению причин гибели станции. А то, что там не было живых, уже давно было достоверно известно. Простейшее тепловое сканирование указывало на то, что станция имела температуру, сходную с окружающим ее космосом.
Альдану я застала на ее рабочем месте: в примыкающем к медотсеку просторном помещении, уставленном всевозможными анализаторами, термостатами, микроскопами, боксами с принудительной и изолированной от всего корабля вентиляцией, горелками и еще кучей всего, что может потребоваться биологу на пути установления истины. Килла подняла голову от терминала на звук открывшейся двери, одарила меня внимательным взглядом и сообщила, снова утыкаясь в свои расчеты:
— Я внесла нас обоих в списки. Отказа пока еще не было. Но ты должна знать, Софи: руководителем экспедиции на «Медею» будет командор Райден…
Я чуть не выругалась. С этого сухаря станется запретить мне выход в последний момент, публично и показательно. Но делать было нечего. От меня сейчас ничего не зависело. Все, что могла, я сделала во время перелета, зарабатывая себе очки репутации в глазах Альданы, капитана и всей остальной команды. Теперь мне оставалось только ждать.
— Очень надеюсь, что ему не до подробного изучения списка допущенных к высадке, — пробурчала я, пробираясь к самому дальнему термостату. Там созревали сложные среды для изучения возможных колоний вирусов и бактерий с «Медеи».
От Альданы прилетел смешок:
— Не будь такой наивной, Софи! Все, что Райден делает, он делает обдуманно и осознанно. И если он допустит тебя к вылазке на погибшую станцию, значит, сочтет тебя чем-то полезной команде.
Увы, это было горька я и неприятная правда.
Я проверила состояние сложных, многокомпонентных сред, которые готовила с самого начала полета, причем самостоятельно! И это было поводом для гордости. Альдана лишь изредка контролировала, что я делаю, давая мне возможность набить собственные шишки и на личном горьком опыте убедиться, как важно в микробиологии и биохимии быть предельно внимательным. Для той, что только предстоял выпуск из академии, это было невероятно много. Меня буквально распирало от гордости от того, что Альдана доверяла мне работу, которую в принципе должна была делать сама. Потом, на всякий случай, проверила нейтрализаторы. В моей профессии ими пользовались крайне редко, предпочитая рисковать ради исследований и открытий. Но не в этот раз. Целая погибшая станция с несколькими сотнями персонала — достаточный повод для того, чтобы держать их под рукой. Я как раз заканчивала с ними, когда на личный комм пришел вызов. От Райдена. Похоже, он все-таки озаботился списком допущенных на «Медею»…
Альдана проводила на меня сочувствующим взглядом, когда я неохотно пошлепала на выход:
— Не горюй! Это же только практика! Будут еще в твоей жизни и «Медеи», и много, много хуже. К тому же, если на станции во время первой вылазки не обнаружится ничего агрессивного или окажется, что причина катастрофы техногенного характера, я повторно подам запрос на включение тебя в исследовательскую группу. И отправлю ее напрямую капитану с обоснованием. Все будет хорошо!
Я смогла поблагодарить киллу лишь кислой улыбкой. Повторные вылазки, в случае подтверждения биохимической безопасности «Медеи», будут уже сродни прогулкам в песочницу детсадовской группы. Это неинтересно. А мне хотелось драйва и приключений. Набрать материала для работы над кандидатской. Хотелось вернуться с практики и с гордостью рассказывать одногруппникам, что я была в числе тех, кто установил причину гибели станции.
Райден ожидал меня на мостике. Кивнул в ответ на положенное по рангу приветствие, жестом подозвал к себе поближе. А когда я, недоумевая, что задумал этот задавака, приблизилась, за моей спиной из пола неожиданно выскользнули прозрачные стены. Такие же начали спускаться с потолка. А когда прозрачные барьеры встретились и сомкнулись, негромкий гул пульта управления крейсером умер, будто его ножом отрезали. Я невольно ошарашенно распахнула глаза. Это еще что такое?
— Практикант Кателли, ваше имя значится в списке тех, кто будет исследовать «Медею», непосредственно находясь внутри станции, — начал старпом, заложив руки за спину и глядя на меня в упор немигающим взглядом, от которого было трудно дышать. — Я — против! Женщинам там не место! А вы к тому же еще даже обучение не закончили, не имеете ни хороших навыков, ни опыта…
