— Димка — друг детства, — уточнила еще раз. Возможно, это прояснит ситуацию. — И мы давно не виделись, — в голосе прорезалась нотка ностальгии. — Наши дороги разошлись, началась взрослая жизнь.
— Но ты до сих пор помнишь его, — в его голосе было все — от презрения до обвинения.
— Конечно, помню, — меня немного удивил подобный тон. — Он мой друг и помнить я его буду всегда, мало того, я всегда буду готова прийти ему на помощь, даже через много лет.
— Но рядом с ним, по вашим законам, будет другая, — в его голосе слышалось обвинение, какое-то подсознательное чувство обиды и я, повернувшись, еще раз посмотрела на Лея.
— Да, Рай, — подтвердила я, — и я буду только счастлива, зная, что рядом с ним хорошая женщина, которую он любит, — улыбка скользнула по моим губам. — И желаю только счастья, ведь он, — красноречивый взгляд на Лея, — достоин этого. Не так ли?
— Он достоин полноценной кашасеры, — процедил граф, — а не выгоревшей пустышки. — Я вспыхнула от такого тона, а еще от неприкрытой злости в его голосе. — Он мой маг… И я решу, что для него будет лучше.
Недоумение, непонимание — вот малая часть того, что накрыло меня в тот момент. Он реально думал, что может решать за других. Это была не игра или попытка самоутверждения. Он действительно был в этом уверен…
— Тиран! — не нашла ничего лучше ответить я. — Бесполезно препятствовать любви!
— В нашем мире нет любви! — свысока ответил он, и я беспомощно оглянулась.
«Нет любви… Ну как же так?» Да, она здесь не такая, как я привыкла, не напоказ, в этом мире любовь прячется за стенами домов, таится в глубине глаз, выплескивается лишь в заботе украдкой и теплом взгляде, но она есть. Я уверена, что она есть, иначе просто невозможно…
***Заблудившись в прошлом***
Лей хорошо помнил время, когда, удрав от подвыпившего жреца, он неделю шел в Маг-город. Как брел по улочкам, едва переставляя ноги, запуганно вздрагивая от резких окриков, готовый в любой момент броситься наутек. Неделю он питался травой и почками едва распустившихся деревьев, пил воду из луж, спал на земле под кустами, но продвигался шаг за шагом к единственной надежде, цитадели знаний, обиталищу магов на Шаране — к магакадемии. Тогда он еще не знал, что двенадцатилетние мальчишки не допускаются к учебе, что магический потенциал еще надо доказать, да и того, что занятия начинаются осенью, он тоже не знал. Он брел по весенней распутице, вздрагивая от холода и шарахаясь белых одежд жрецов, испуганный и голодный, падая и поднимаясь, пока не добрался до ворот.
Город встретил его многоголосым шумом, гвалтом площадей, аппетитными запахами харчевен, от которых подводило живот и полным безразличием к бродившему по его улицам ребенку. Сила воли и тонкая ниточка направленной магии привели его к кованым воротам.
Вечерело. Последние лучи закатного солнца ласкали коньки крыш Академии. Оборванный мальчишка, в грязной хламиде, в которой с трудом угадывалось одеяние помощника жреца, вцепившись в прутья ворот, жадно смотрел во двор. Привратник не прогонял, к вечеру его сморила лень, да и не рвался парнишка, не тряс решетку, не пытался магичить, чтобы открыть зачарованную от непрошенных гостей калитку, а то, что смотрит, так пусть — за просмотр денег не берут…
Привратник не видел, как в сгущающейся тьме паренек рухнул на мостовую, так и не выпустив прутьев решетки из рук.
— Эй, умник, подъем! — Лей осторожно открыл глаза. Незнакомая комната подмигивала ему бликами открытых окон, рукоплескала волнением занавесок. Он перевел глаза на двух мальчишек его возраста, что без зазрения совести рассматривали незнакомца, стоя рядом с кроватью. — Ты это здорово придумал, — улыбнулся один, — уснул прямо у ворот Академии, как раз, когда ректор возвращался, — второй тоже ухмылялся.
А на кровати напротив, привалившись к стене, сидел черноволосый паренек, чуть старше самого Лея и внимательно смотрел немигающими черными глазами, оценивающе, тяжело…
Тело слушалось с трудом. После недельного голодания, трудного пути и холодных ночей под открытым небом его разморило в теплой мягкости постели. Сражаясь с собственной беспомощностью, он с трудом сел. Двое мальчишек так и стояли рядом, подшучивая, болтая, но Лей видел только одного и именно этот взгляд заставил его сначала сесть, а потом встать, но даже он не помог устоять на ногах, когда в глазах померкло и вязкое беспамятство утащило его в душное марево нежданного сна, где ломающийся голос неожиданным басом рявкнул: «Целителя!» И совсем рядом послышался топот босых ног.
— Ну, держись! — в голове, в нарастающей пустоте сна, он слышал этот голос, нет, не просящий, приказывающий ему не ускользать, вливающий в него крохотные капли блистающих заклинаний силы, что цепко держали, не давая соскользнуть в сон.
Это сейчас он понимает, что тот сон вполне мог бы плавно перейти в смерть и только воля и сила юного мага задержали его на краю Грани.
— Милорд! — главный целитель окликнул ректора Академии, когда тот уже собирался покинуть корпус. — Милорд! — спотыкаясь, он поспешил и, как всегда, едва не оступился.
Не так давно он потерял ногу в бою с демоном, когда водил второкурсников в лес на подготовку. Тогда многим не повезло, вот и Шинвер не выстоял. Демон уничтожил преподавателя-боевика и целителю пришлось вступить в бой, но магия здоровья не помощник в бою. Он потерял ногу. Хорошо, что студенты вызвали помощь и демон был уничтожен. Но трое мальчишек погибло и было бы больше жертв, если бы не потенциал одного из учеников, что смог удержать мощный щит… Шинвер, конечно, отрастил себе ногу, но она не гнулась, как прежняя и целитель постоянно хромал…
— Милорд, — остановился он, переводя дух. Быть калекой нелегко, тем более что увечье у него появилось не так давно. — Вы так и не решили, что делать с мальчишкой, которого привезли…
— Что делать? — ректор вернулся и молча направился в кабинет коллеги. — А что с мальчишкой? — отстраненно глядя на Шинвера, произнес он, но тот слишком давно знал милорда, чтобы поверить его деланому безразличию, вопреки которому, он поставил полог молчания.
— Вот вы мне и скажите, — улыбаясь про себя, продолжил он, усаживаясь в кресло. Наедине мог себе это позволить.
— Ну, пусть еще немного посидит в целительском крыле, — он глянул на друга и вздохнул. — Нет, ну почему ты так на меня смотришь?
— Наверное, потому что слишком хорошо тебя знаю, — усмехнулся он. — Что не так с этим мальчишкой?
— Не знаю, Шинвер, не знаю, — он прошелся по кабинету из угла в угол. — Только сдается мне, именно его ищут по всем городам и весям ушлые жрецы.
— Так ты хочешь утереть нос жрецам? — развеселился целитель.
— Ну… — улыбаясь, протянул ректор, — не откажусь, тем более что в прошлом семестре они сманили у нас аж троих первокурсников.
— И ты думаешь, что мальчишка им нужен? Зачем?
— Вот это ты тихонько и выясни, да заодно проверь его потенциал и… — он потер подбородок. — А то даже интересно, чего это они так все всполошились…
***Дшар***
— Господин, господин, — запыхавшийся камердинер едва переводил дух, — там, там…
— Что там, Лерно? — сердце сжало страшным предчувствием, мало что заставило бы моего, уже немолодого, камердинера, который больше всего на свете ценил невозмутимость, бегать как мальчишку.
— Зеркало, милорд, — и я сорвался в забег, на ходу открывая короткий портал в свою комнату, «только бы не сейчас…».
Но одного взгляда на гладь магического артефакта хватило, чтобы понять — все, свершилось!
— Рай, — у зачарованного стекла билась Алиана. Из почерневших от тревоги глаз текли слезы. Глядя на нее, мне уже не надо было слов — все понятно и так. Одним движением активировал артефакт.
— Давно? — лишние слова не нужны и так ясно, что мир снова взял свое…
