— Это всего лишь ответственность, мелкая, — я потрепал её по волосам, проходя мимо.
Тень тут же вскочил, цокая когтями по паркету, и потрусил следом, радостно виляя хвостом в предвкушении активности.
В тренировочном зале стоял привычный шум: удары учебных мечей, тяжелое дыхание и зычные команды Реккара, эхом отлетающие от высоких стен. Запах пота, кожи и оружейного масла ударил в нос, напоминая о простых и понятных вещах. Реккар, увидев меня, приветственно кивнул и указал на свободный ринг в центре зала.
— Решил показать класс молодежи?
— Решил вспомнить, с какого конца хвататься за меч, — усмехнулся я, сбрасывая пиджак и оставаясь в легкой тренировочной рубашке.
Я взял с оружейной стойки простой деревянный меч. Гладкое дерево приятно легло в ладонь, но сейчас оно казалось мне хрупким, как сухая веточка. Мое тело, перестроенное метаморфозами последних недель, переполняла сила, требующая выхода.
Теперь главной моей задачей на тренировках стало не увеличение мощи, а ее тотальный контроль. Мне приходилось учиться сдерживать себя, запирать бушующий океан энергии в рамках человеческого тела, чтобы случайным жестом не разнести половину зала. Да и нельзя было забывать что и мир накладывает ограничения на меня, а значит, я могу получить откат, от которого даже мне станет плохо. Главное — придерживаться баланса и не выходить за рамки.
Я встал в базовую стойку, самую первую, с которой начинается путь любого мечника. Ноги на ширине плеч, колени мягкие, спина прямая, дыхание глубокое и ровное. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Моя аура, подобно сжатой пружине, стремилась развернуться, заполнить собой все пространство, подавить волю окружающих. Я усилием воли загонял её обратно, спрессовывая до состояния крошечной точки в центре груди.
После этого наконец пришел в движение, выполняя медленный удар сверху. Шаг. Горизонтальный разрез. Поворот. Каждое действие требовало концентрации большей, чем битва с Лордом Бездны. Я чувствовал сопротивление воздуха, структуру пола под ногами, тепло тел учеников вокруг.
— Выглядишь напряженным, — знакомый голос прорезал концентрацию.
Я завершил движение плавной дугой и открыл глаза. В дверях зала стоял Леон Монтильяр.
Он сильно изменился с нашей последней встречи. Северные ветра и суровые испытания выветрили из него юношескую заносчивость и нервозность, оставив лишь спокойную уверенность опытного воина. Он стоял твердо, словно скала, лицо его загрубело, а в уголках глаз залегла сеточка морщин, характерная для людей, привыкших смотреть на бескрайние снежные равнины.
— А ты выглядишь как человек, который наконец нашел хорошего парикмахера, — ответил я, опуская меч. — Здравствуй, Мелкий.
Леон улыбнулся широко и открыто, без тени прежней обиды или соперничества.
— Давно не виделись, Дарион. До меня дошли слухи, что ты устроил генеральную уборку в Совете Кланов. Впечатляет.
— Старая мебель прогнила, пришлось выносить, — я шагнул навстречу, и мы крепко пожали руки. Его ладонь стала жесткой и сухой, а хватка — железной.
— Я пришел не один, — Леон чуть отступил в сторону, и пространство рядом с ним подернулось рябью.
Для обычных людей там была пустота, но мое новое зрение мгновенно выхватило фигуру. Бог Дуэлей, Верагон, собственной персоной. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к несуществующей колонне, скрестив руки на груди. Золотистые доспехи сияли даже в приглушенном свете зала, а плащ развевался от невидимого ветра.
Однако сейчас в его облике что-то изменилось. Сквозь напускное величие проступала тревога. Я видел тонкие нити его привязанности к Домену, узлы ограничений Кодекса, которые опутывали его сущность. Он напоминал актера, который внезапно забыл текст перед полным залом.
— Приветствую, Торн, — голос бога прозвучал прямо в моей голове. В нем было привычное высокомерие, но я слышал за ним отчетливую дрожь опаски. — Вижу, ты в отличной форме.
Я посмотрел ему прямо в глаза, позволяя своим ментальным барьерам чуть ослабнуть, чтобы он почувствовал, с кем говорит.
Верагон вздрогнул, и сияние его ауры на мгновение померкло.
— Ты изменился с прошлого раза. По крайней мере, больше не такой раздражающий, как Кебаб. Зачем пожаловал?
— Верагон хотел поговорить, — произнес Леон, чувствуя себя неловко в роли посредника. — Он считает, что нам стоит обсудить… перспективы сотрудничества.
— Перспективы? — я усмехнулся, возвращая тренировочный меч на стойку. — Какого рода? Он хочет предложить мне абонемент на божественные чудеса?
Верагон выпрямился, стараясь вернуть себе пошатнувшееся достоинство.
— Я пришел предложить настоящий союз, Торн. Ты доказал свою силу. Твоя победа над Аудиторе, унижение Малахая… В Чертогах только и говорят о тебе. Молодые боги видят в тебе пример, старые — угрозу, но я вижу возможность.
Он сделал шаг ближе, и его проекция стала плотнее, почти материальной.
— Встань под мое знамя. Формально. Тебе не придется ползать на коленях или возносить молитвы. Просто прими мой знак. Это даст тебе легитимность в глазах Пантеона. Ты перестанешь быть изгоем, которого все мечтают устранить. Мы сможем изменить правила игры изнутри, вместе.
Я слушал его и чувствовал нарастающее веселье. Он, действительно, верил в то, что говорил, или его страх перед неизвестностью был настолько велик, что он готов был на все, лишь бы привязать меня к себе.
— Легитимность, — протянул я задумчиво. — Интересное слово. И зачем мне легитимность в системе, которую я считаю прогнившей и бесполезной?
— Потому что иначе они объединятся, — в голосе бога зазвенела сталь. — Страх — сильный мотиватор. Рано или поздно они поймут, что поодиночке тебя не одолеть, и придут всей толпой.
— Пусть приходят, — я повернулся к Леону. — Твой бог напуган, Леон. Он видит во мне разрушителя его привычного мирка. Он предлагает не союз, а поводок. Золотой, украшенный рубинами, но поводок.
Леон нахмурился.
— Это правда?
— Я предлагаю партнерство! Разумный компромисс! — отвернувшись, возмущенно фыркнул бог. — Ты слишком опасен в свободном полете, смертный… то есть, бывший смертный.
— Я услышал достаточно, — я оборвал этот фарс жестким жестом. — Мой ответ прежний. Нет.
Я шагнул вплотную к проекции Верагона. Моя аура, тяжелая и плотная, накрыла его, заставляя свет его образа дрожать и истончаться.
— Слушай меня внимательно, бог дуэлей. Я не ищу войны с вами. Я охраняю свой мир, свою территорию. Не лезьте в мои дела, и ваши троны останутся стоять. Но если я замечу еще одну попытку манипуляции, еще одну попытку надеть на меня ошейник… я приду к тебе в гости. Лично. И разговор будет совсем другим. Уяснил?
Верагон побледнел, его образ пошел рябью помех.
— Ты… ты высокомерен, Торн!
— Я реалист. Исчезни.
Я махнул рукой, посылая импульс воли, который ударил по каналу связи, удерживающему проекцию бога в нашем мире. Канал лопнул с беззвучным хлопком, и Верагон растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и глубокой обиды.
Леон покачнулся, словно потеряв равновесие.
— Ты… прогнал его. Просто так. Взял и выкинул.
— Он мешал нам разговаривать, — пожал я плечами. — Ну, рассказывай. Как там Север? Хакон все так же пытается перепить каждого гостя?
Леон выдохнул, и напряжение ушло из его плеч. Он посмотрел на меня с новым, еще более глубоким уважением.
— Хакон в порядке. Шлет привет и бочонок своего особого ледяного меда. Жалуется, что без тебя скучно, некому больше бросить ему настоящий вызов.
— Это радует. Пошли, найдем что-нибудь выпить. Поговорим как люди, без вмешательства высших сил.
Мы вышли из зала, оставив ошарашенных новичков переваривать увиденное. Вечер мы провели за ужином, и разговор тек легко, как горный ручей. Леон рассказывал о своих битвах в ледяных ущельях, о том, как он учился понимать шепот снега и дыхание мороза. Между нами исчезла стена, оставив только уважение, которое он заслужил.
