Петрус отложил перо:
— Позволю себе вопрос, государь. А если этот Виктор действительно так силён, как говорят донесения? Если он и правда владеет сверхъестественными способностями?
Фридрих долго смотрел в огонь камина. Языки пламени плясали, отбрасывая причудливые тени на стены кабинета.
— Знаешь, Петрус, я много думал об этом. И пришёл к выводу: неважно, магия это или наука. Неважно, чародей он или просто гений. Важно одно — он угрожает тому миру, который мы знаем.
— В каком смысле, государь?
— В самом прямом. Веками Европа жила по определённым правилам. Император на западе, папа в Риме, короли в своих землях, народы на своих местах. А этот русский всё переворачивает. У него поляк может стать воеводой, а немец — простым воином. У него католик и православный равны перед законом. Это… это новый мир, Петрус.
Канцлер пытался понять мысль императора:
— И этот новый мир плох?
— Для нас — да, — честно ответил Фридрих. — Для нас, императоров и королей, он смертелен. Потому что в нём власть принадлежит не тому, кто родился на троне, а тому, кто способен править. И это самая страшная угроза из всех возможных.
В кабинете повисла тишина. За окном продолжала выть метель, но здесь, у камина, было тепло и тихо.
— Всё-таки, — сказал наконец Петрус, — может быть, стоит попробовать переговоры? Вдруг он согласится на компромисс?
Фридрих покачал головой:
— Нет, мой друг. С такими людьми не договариваются. Их либо побеждают, либо… — он не закончил фразу.
— Либо что, государь?
— Либо они побеждают тебя. И тогда твой мир исчезает навсегда.
Император встал и подошёл к окну. Метель утихала, сквозь тучи пробивались первые лучи солнца.
— Начинай подготовку, Петрус. Рассылай гонцов, собирай союзников, считай деньги. Будущей весной мы идём на восток. Либо я сломаю эту новую державу, либо она сломает всё, что мы знали и любили.
Канцлер поклонился и направился к двери. На пороге он обернулся:
— Государь, а если мы проиграем?
Фридрих долго смотрел на догорающие угли в камине:
— Тогда, Петрус, наступит другая эпоха. Эпоха, в которой для таких, как мы, не найдётся места.
Когда канцлер удалился, император остался один. Он снова взял донесение о русском князе и перечитал его внимательно. Между строк читалось восхищение разведчика перед противником.
*«…Его держава не похожа ни на что виденное прежде. Здесь нет угнетённых народов, нет голодающих крестьян, нет бунтующих городов. Все работают, все довольны, все готовы сражаться за своего правителя. Это не империя, построенная на страхе, а государство, основанное на справедливости…»*
— Справедливость, — пробормотал Фридрих. — Красивое слово. Но что оно значит для императора?
Он встал и прошёл к зеркалу. Отражение показывало ему немолодого человека с усталыми глазами и седыми висками. Человека, который правил полвека и устал от этого бремени.
— Может быть, Петрус прав, — сказал он своему отражению. — Может быть, стоит попробовать договориться. Два великих правителя, два мудрых человека — неужели не найдут общий язык?
Но тут же покачал головой. Нет, это невозможно. Слишком разные миры они представляют. Мир старый и мир новый не могут сосуществовать. Один из них должен победить.
А за окном наступал новый день, принося новые заботы и новые тревоги. Где-то на востоке русский князь тоже планировал будущее, тоже готовился к войне. И кто знает, чьи планы окажутся лучше?
Фридрих Гогенштауфен, последний великий император Средневековья, делал последнюю ставку в игре за будущее Европы.
* * *
Лувр в декабре 1240 года дышал роскошью и властью. В королевских покоях пылали огромные камины, на стенах висели фламандские гобелены, а византийские ковры устилали полы. Людовик IX, король Франции, сидел в своём кабинете и внимательно изучал донесения, поступившие с востока.
Молодому королю — ему недавно исполнилось двадцать шесть — не откажешь было в проницательности. За шесть лет правления он сумел укрепить королевскую власть, усмирить мятежных баронов и значительно пополнить казну. Теперь перед ним открывались новые возможности.
— Маттье, — позвал он своего канцлера.
Маттье де Мирепуа, опытный дипломат и финансист, вошёл в кабинет с папкой документов под мышкой. Этот человек знал цену каждого су в королевской казне и каждого рыцаря в королевской армии.
— Ваше величество?
— Прочитал донесения о делах в Польше и Прибалтике?
— Прочитал, государь. Поразительные события.
Людовик встал и подошёл к карте Европы, висевшей на стене. Его пальцы проследили путь от Смоленска до Балтийского моря — путь побед русского князя.
— Поразительные… да. Но что нам с этого? Вот главный вопрос.
Канцлер раскрыл свою папку:
— Если смотреть с точки зрения торговли, государь, то появление этой новой державы может быть даже выгодно нам. Балтийские порты, контроль над северными торговыми путями…
— Продолжай.
— Наши фландрские города уже отправили туда своих представителей. Сукно, вино, ремесленные изделия — всё это пользуется спросом в землях русского князя. А взамен он предлагает меха, янтарь, воск, мёд.
Людовик кивнул, но лицо его оставалось задумчивым:
— С одной стороны — выгода торговая. С другой — вызов императору. А что говорит папа?
— Его святейшество настаивает на крестовом походе. Уже разослал буллы, собирает десятину с церквей…
— И императору это на руку. Фридрих получает моральное оправдание для войны на востоке, отвлекается от дел итальянских, забывает про споры с курией.
Канцлер понимающе улыбнулся:
— Ваше величество видит глубже поверхности.
— Обязан видеть, — сухо ответил король. — Если Фридрих увязнет в войне с этим русским князем, то мне развязываются руки на западе и юге. Можно подумать об Аквитании, можно вернуть Нормандию…
Людовик прошёлся по кабинету, обдумывая возможности. Каждый ход в большой европейской игре должен был приносить Франции выгоду.
— А что известно об этом Викторе лично? Какой он человек?
Маттье перелистал несколько страниц:
— Донесения противоречивы, государь. Одни называют его чародеем и слугой дьявола. Другие — мудрым правителем и справедливым судьёй. Но все сходятся в одном: он не знает поражений.
— Интересно. А возраст?
— Около тридцати пяти лет. Жена — русская княжна из рода Ростиславичей. Детей пока нет, что, кстати, может создать проблемы с наследованием.
Король остановился у окна. Внизу, во дворе Лувра, тренировались рыцари его гвардии. Блеск доспехов, звон мечей, крики командиров — всё это было знакомо и привычно.
— Знаешь, Маттье, что меня больше всего интригует в этой истории?
— Что именно, государь?
— Скорость его побед. За три года создать такую державу… Это требует не только военного таланта, но и административного гения. А таких людей в Европе единицы.
Канцлер осторожно заметил:
— Быть может, стоило бы завязать с ним отношения? Пока другие готовятся к войне…
— Мысль разумная, — согласился Людовик. — Но рискованная. Если папа узнает, что я тайно переписываюсь с «антихристом»…
— А если не узнает? — хитро улыбнулся Маттье.
Король задумался. Действительно, тайная дипломатия была обычным делом в те времена. А выгоды от союза с новой державой могли быть огромными.
— Предположим, я направлю к нему посла. Неофициально, под видом купца. Что могу предложить?
— Торговое соглашение. Военный союз против императора. Признание его титулов в обмен на признание наших прав на спорные территории.
— А что он может предложить взамен?
Маттье развернул подробную карту:
— Смотрите, государь. Его армии сейчас стоят в нескольких переходах от Чехии и Венгрии. Если он нанесёт удар на юг, то отвлечёт значительные силы императора. А мы тем временем сможем действовать на западе.
Людовик кивнул:
— Логично. Но есть одна проблема. Если этот Виктор настолько силён, как говорят, то не станет ли он через несколько лет угрозой и для нас?
