— Нет, — покачал головой Генрих. — Ответим делом.
Но «дело» оказалось печальным. Штурм Западного Бастиона превратился в побоище. Русские встретили нападавших шквалом стрел, болтов и камней. А когда несколько рыцарей всё-таки добрались до стен, сверху посыпались горшки с «греческим огнём».
— Отступаем! — снова закричал Генрих, видя, как его люди горят заживо.
К вечеру от его армии осталось меньше тысячи человек. Остальные были убиты, ранены или просто разбежались. А русская крепость по-прежнему стояла неприступной твердыней.
— Что теперь? — тихо спросил Эдмунд.
Генрих долго молчал, глядя на костры в русском лагере. Там пировали, праздновали победу. А здесь царили уныние и страх.
— Отступаем, — наконец сказал маркграф. — Но не к императору. К ближайшей дружественной крепости. Пусть считают, что мы разведку ведём.
— А если спросят о результатах разведки?
— Скажем правду. Что русские сильнее, чем мы думали. И что нужна гораздо большая армия для их разгрома.
Остатки крестоносного авангарда потянулись обратно на запад. За ними по пятам следовали русские конные разъезды, добивая отстающих и пленяя раненых.
А в Западном Бастионе Мстислав Храбрый диктовал донесение Виктору:
*«Государь князь, первые враги разбиты. Маркграф Генрих потерял две трети войска и бежит. Наши потери — тридцать человек. Крепости выдержали испытание. Ждём дальнейших указаний.»*
Весть о разгроме авангарда быстро разнеслась по Европе. В лагере императора Фридриха воцарилась растерянность. Казалось бы, три тысячи отборных рыцарей должны были легко справиться с любыми варварами. А вместо этого — позорное поражение.
— Как такое возможно? — спрашивал император у вернувшегося Генриха.
— Они… они подготовились, ваше величество, — мямлил маркграф. — Везде крепости, везде засады. И магия у них… огонь какой-то дьявольский…
Фридрих махнул рукой. Магией теперь оправдывали любое поражение.
— Сколько у них войска?
— Не знаю точно, ваше величество. Но много. И все хорошо вооружены.
— А крепости?
— Неприступные. Словно из сказки какой-то.
Император понял: придётся пересматривать все планы. Лёгкой победы не будет. Впереди ждала долгая и кровопролитная война.
А в далёком Смоленске Виктор Крид читал донесение от Мстислава и улыбался. Первый раунд был выигран. Но это было только начало. Главное сражение ещё впереди.
— Ну что, — сказал он Агафье, — теперь они знают, с кем имеют дело. Посмотрим, что ответят.
* * *
Июльское солнце нещадно палило Моравскую равнину, когда самая большая армия в истории крестовых походов медленно двигалась на восток. Сто двадцать тысяч воинов из всех концов католической Европы — немцы, французы, итальянцы, венгры, чехи, поляки — шли под знамёнами императора Фридриха II и папских легатов освобождать христианский мир от «восточного антихриста».
Впереди ехал сам император в золочёных доспехах, рядом с ним — французский принц Альфонс де Пуатье, венгерский король Бела IV, чешский король Вацлав I. За ними тянулись бесконечные колонны рыцарей, сержантов, арбалетчиков, а следом — огромный обоз с припасами и осадными орудиями.
— Никогда ещё христианское воинство не было столь могучим, — сказал папский легат кардинал Оттавиано, ехавший рядом с императором. — Сам Господь ведёт нас к победе.
Фридрих молча кивнул, но на душе у него было неспокойно. Донесения разведки говорили о том, что русский князь не отступает, а наоборот — собирает силы где-то впереди, в долине между холмами. Это не походило на поведение варвара, которого должна была устрашить такая армада.
— Ваше величество, — подъехал к императору маршал Генрих фон Кальден, — впереди показались русские знамёна. Похоже, они приготовились к бою.
— Сколько их?
— Трудно сказать точно. Тысяч тридцать, не больше. Но позицию заняли сильную — между двух холмов, фланги прикрыты лесом.
Фридрих поднял руку, останавливая армию. Впереди, в километре от них, виднелся строй противника. Русские стояли тёмной массой на пологом склоне, их знамёна с двуглавыми орлами неподвижно свисали в безветренной тишине.
— Странно, — пробормотал император. — Зачем принимать бой в таком невыгодном соотношении сил?
— Может быть, рассчитывают на свою магию? — предположил кардинал Оттавиано.
— Тогда сегодня мы узнаем, сильнее ли дьявольские чары воли Божией.
А в русском лагере Виктор Крид стоял на небольшом возвышении и смотрел на приближающуюся крестоносную армию. Рядом с ним теснились его воеводы: Мстислав Храбрый, Витенис, Твердислав Псковский, Ратмир. Все они понимали — сегодня решается судьба державы.
— Впечатляет, — заметил Витенис, оглядывая море рыцарских знамён. — Такой силы я ещё не видывал.
— И не увидишь больше, — спокойно ответил Виктор. — После сегодняшнего дня.
Мстислав нахмурился:
— Господарь, они нас втрое превосходят числом. Может, стоило принять бой в другом месте?
— Нет, — покачал головой Виктор. — Именно здесь. Именно сегодня. Всё должно свершиться как задумано.
Он достал из-за пояса странный предмет — небольшой флакон из чёрного стекла, наполненный какой-то мутной жидкостью. Воеводы с опаской посмотрели на эту вещицу.
— Что это, господарь? — тихо спросил Ратмир.
— Моровое поветрие, — просто ответил Виктор. — Заготовил специально для сегодняшнего случая.
Витенис побледнел:
— Чума? Но ведь она может поразить и наших…
— Не поразит. Я позабочусь об этом.
Виктор поднял флакон к губам и выпил содержимое одним глотком. Воеводы в ужасе отшатнулись, но князь лишь усмехнулся:
— Не бойтесь. Для меня это безвредно. А вот для врагов…
Он поднял руки к небу и начал тихо произносить заклинание на древнем языке. Слова звучали зловеще, в них слышались отголоски старых проклятий и тёмных ритуалов.
Первым признаком начавшейся магии стал ветер. Лёгкий поначалу, он усиливался с каждой минутой, неся с собой странный, тошнотворный запах. Воздух как будто сгустился, стал тяжёлым и липким.
— Что происходит? — спросил французский принц Альфонс, заметив изменения в атмосфере.
— Не знаю, — ответил император, но рука его инстинктивно потянулась к мечу. — Приготовить войска к бою!
Трубы затрубили по всей крестоносной армии. Рыцари строились в боевые порядки, арбалетчики занимали позиции, пехота готовила копья и щиты. Но странный ветер всё усиливался, а с ним росло и чувство тревоги.
Первые заболели через полчаса. Сначала несколько рыцарей пожаловались на слабость и головную боль. Потом начались судороги, рвота, высокая температура. За час количество больных увеличилось в десятки раз.
— Это чума! — закричал один из походных лекарей. — Моровое поветрие!
Паника началась мгновенно. Воины шарахались друг от друга, пытаясь избежать заражения. Но болезнь распространялась с невероятной скоростью, словно имела собственную волю.
— Надо отступать! — кричал кардинал Оттавиано. — Господь карает нас за грехи!
— Нет! — возразил император. — Это колдовство русского! Не дадим ему нас запугать!
Но страх был сильнее приказов. Целые полки начали отступать, не дожидаясь команды. А болезнь косила людей всё быстрее. К концу дня на поле остались лежать тысячи тел.
Виктор наблюдал за происходящим с холма. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах плясали злые огоньки.
— Пора, — сказал он воеводам.
— Что пора, господарь? — не понял Мстислав.
— Пора показать им настоящий ужас.
Князь снова поднял руки, но на этот раз заклинание звучало по-другому. Не мольба о болезни, а призыв к мёртвым. Слова эти были древними, как сама смерть, и несли в себе силу, которая заставляла содрогаться землю.
И земля откликнулась.
Первым поднялся молодой немецкий рыцарь, умерший от чумы час назад. Его тело дёрнулось, глаза открылись — но теперь в них не было жизни, только холодный огонь нежити. Он встал, пошатываясь, поднял свой меч и огляделся мутным взором.
