Батый честно признал:
— У тебя. Но как добиться такого повиновения без кнута?
— Пряником. Дай человеку надежду на лучшую жизнь — и он горы свернёт.
Вечером, когда гости расположились в отведённых покоях, Батый попросил о частной беседе. Они остались вдвоём в княжеском кабинете, при свете свечей.
— Есть разговор, который нужно вести без свидетелей, — сказал хан.
— Слушаю.
Батый встал и прошёлся по комнате:
— Я приехал не только поздравить с победой. Есть предложение.
— Какое?
— Союз. Не тот формальный мир, что заключили мы четыре года назад. Настоящий союз двух великих держав.
Виктор поднял брови:
— И что даст нам такой союз?
— Тебе — спокойствие на восточных границах. Мне — надёжного союзника против врагов на западе и юге.
— Каких врагов?
Батый сел напротив:
— Хорезм поднимает голову. Халиф багдадский плетёт интриги. Китайцы не оставляют надежд вернуть потерянные земли. А тут ещё твоя победа над франками показала всем: есть сила, равная Орде.
— И ты хочешь эту силу использовать?
— Я хочу с ней сотрудничать. Разница большая.
Виктор задумался. Предложение было заманчивым, но и рискованным. Союз с Ордой мог обезопасить восток, но вызвать новые проблемы на западе.
— А что конкретно предлагаешь?
— Раздел сфер влияния. Ты — север и запад, я — восток и юг. Взаимная поддержка против внешних врагов. Торговое сотрудничество.
— И обмен опытом?
— И обмен опытом, — согласился Батый. — Твои мастера могли бы поучить моих строить такие города. А мои — научить твоих секретам степной войны.
Виктор встал и подошёл к окну. За стеклом виднелся мирный Смоленск, где спали его подданные. Решение, которое он примет сейчас, коснётся каждого из них.
— Есть одно условие, — сказал он наконец.
— Какое?
— Никакого вмешательства во внутренние дела. Ты не учишь меня, как управлять моими землями. Я не учу тебя, как управлять твоими.
— Согласен. Но и ты не проповедуешь среди моих подданных свои порядки.
— Договорились.
Они пожали руки — крепко, по-мужски. В этом рукопожатии рождался новый порядок в Евразии.
— Теперь о титулах, — сказал Батый. — Ты равен мне по силе и власти. Но в Орде нет понятия «князь». Есть понятие «хан».
— И что предлагаешь?
— Я — хан степняков и всадников. Ты — хан чародеев и северян. Равные правители равных народов.
Виктор усмехнулся:
— Хан чародеев? Звучит… необычно.
— Но справедливо. Твоя магия не уступает нашей силе. А может, и превосходит.
— Принимаю. Хан Виктор… да, можно привыкнуть.
Они ещё долго говорили о деталях союза, о торговых путях, о совместных походах. А под утро составили документ, который должен был изменить карту мира.
На следующий день состоялась торжественная церемония. В присутствии бояр и нойонов, духовенства и шаманов, Батый официально провозгласил Виктора ханом северных земель и назвал его своим братом по духу.
— Отныне, — сказал он, — есть два великих хана в мире. Хан Восточный и Хан Северный. Пусть враги дрожат, а друзья радуются!
Войска кричали «Ура!» и «Угурлук!», бубны гремели, трубы пели. А два правителя стояли рядом, символизируя новую эпоху в отношениях между Востоком и Западом.
Через неделю Батый отправился обратно в Сарай, увозя с собой дары и договор о союзе. А Виктор остался в Смоленске, обдумывая новые возможности, которые открывались перед его державой.
Хан чародеев… Да, это звучало правильно. И страшно для врагов, и почётно для друзей. Теперь у него были союзники на востоке, подданные на севере и западе, а впереди лежали новые земли для завоевания.
Мир менялся, и Виктор Крид был одним из главных творцов этих перемен.
* * *
Весна 1242 года пришла в Смоленск вместе с невиданными переменами. По улицам города ходили странные люди — мастера из дальних стран, учёные мужи, купцы с диковинными товарами. Все они спешили ко двору Виктора Крида, который после победы над крестоносцами решил заняться мирным строительством.
В княжеском тереме с утра до вечера шли совещания. Виктор сидел за большим дубовым столом, вокруг которого расположились самые разные люди — от седых бояр до молодых ремесленников, от православных священников до заезжих алхимиков.
— Слушаю доклад о состоянии земледелия, — сказал князь, обращаясь к Семёну Лазаревичу, который теперь заведовал сельским хозяйством всей державы.
— Господарь, — начал боярин, разворачивая свитки, — урожаи растут третий год подряд. Новые способы пахоты, что привезли немецкие мастера, дают прибавку в четверть. А семена, что прислал византийский кесарь, прижились и дают урожай вдвое больший.
— Хорошо. А что с голодными годами?
— Создаём запасы зерна в каждом городе. По вашему указу, господарь. Если год будет неурожайным — люди не умрут с голоду.
Виктор кивнул. Голод был проклятием средневековья, но разумное планирование могло его предотвратить.
— А что с новыми культурами?
За стол встал человек в заморском платье — Якопо де Фиренце, итальянский купец, который привёз семена из дальних стран.
— Синьор князь, — сказал он на ломаном русском, — картофель хорошо растёт на севере ваших земель. Кукуруза — на юге. А помидоры… — он развёл руками, — пока только в теплицах, но урожай отменный.
— Отлично. Пусть крестьяне изучают новые растения. А вы, Семён, следите, чтобы семена распространялись по всем областям.
Следующим был доклад о ремёслах. Мстислав Храбрый, теперь отвечавший за промышленность, встал и указал на карту:
— Господарь, у нас теперь работают мастерские во всех больших городах. В Смоленске — оружейные и ткацкие. В Новгороде — кожевенные и меховые. В Кракове — стеклодувные и ювелирные.
— А что нового?
— Водяные мельницы строим везде, где есть реки. Мука стала дешевле и лучше. А ещё… — он понизил голос, — тот греческий мастер, что прислал кесарь, научил наших делать порох.
Виктор поднял брови:
— Порох? Интересно. Где опытные работы?
— За городом, в секретной мастерской. Пока изучаем, как применить. Для горного дела хорошо подходит — камень взрывать.
— А для военных нужд?
— Тоже изучаем. Но осторожно — вещь опасная.
Князь задумался. Порох мог изменить характер войны, но его изготовление требовало особой осторожности.
— Продолжайте работы, но под строгим контролем. И никому ни слова — пока это наш секрет.
Дальше шли доклады о торговле. Данциг и Рига превратились в процветающие порты, куда приходили корабли из всех концов Европы. Товары из державы Виктора — меха, воск, мёд, льняные ткани — высоко ценились на западных рынках.
— А что с дорогами? — спросил князь.
— Строим новые и чиним старые, — ответил Твердислав Псковский. — От Смоленска до Данцига — прямая дорога, мощённая камнем. От Кракова до Киева — тоже. Товары ходят быстро и безопасно.
— А разбойники?
— Истребили почти всех. Кто не ушёл в наши дружины — пошёл на плаху. Теперь купец может ехать один с мешком золота — никто не тронет.
Это была одна из главных заслуг новой власти. При прежних порядках дороги кишели разбойниками, каждый переезд был риском. Теперь же железная дисциплина и справедливые законы сделали путешествия безопасными.
Особое внимание Виктор уделял образованию. В каждом городе его державы открывались школы, где учили не только грамоте, но и счёту, основам ремёсел, даже начаткам наук.
— Как дела в школах? — спросил он у Климента Смолятича, теперь возглавлявшего все учебные заведения.
— Хорошо, господарь. Дети учатся охотно. Особенно нравится им изучение языков — многие уже говорят по-немецки и по-латыни.
— А что с высшими науками?
— Создаём училище в Смоленске. Будем учить медицине, праву, инженерному делу. Уже набрали первых студентов.
— Отлично. А учителя?
— Приглашаем из Византии, Италии, даже из Парижа. Платим хорошо, условия создаём достойные.
