— А что отдам взамен?
— Военную помощь в освобождении Константинополя. Признание моего старшинства в православной иерархии. Невмешательство в дела южных областей.
Виктор внимательно изучал карту:
— А если я захвачу Константинополь сам? Без твоей помощи?
Лицо василевса потемнело:
— Тогда у нас будет война. И православие расколется надвое.
— Или объединится под одной властью.
— Под чьей? Твоей?
— А почему бы и нет? — спокойно ответил Виктор. — Я доказал свою способность управлять разными народами. У тебя этого опыта нет.
Иоанн встал, и в его голосе зазвучала имперская гордость:
— Я — наследник Константина Великого и Юстиниана! Моя династия правила, когда твоих предков ещё не было на свете!
— Династия правила, а где результат? — холодно возразил Виктор. — Империя сжалась до размеров княжества, столица в руках врагов, народ стонет от поборов.
— Это временные трудности!
— Уже сорок лет временные.
Повисла напряжённая тишина. Два правителя смотрели друг на друга, и каждый понимал: от исхода этого разговора зависит будущее всего православного мира.
Наконец Виктор сел за стол:
— Хорошо. Предлагаю компромисс.
— Какой?
— Совместная операция по освобождению Константинополя. Но после победы — не два императора, а один. И решать это будет не мы, а жители города.
Иоанн нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Пусть константинопольцы сами выберут, кому служить. Тебе или мне. Народное волеизъявление.
— Это… это неслыханно! Император правит по божьей милости, а не по воле черни!
— Времена меняются, — пожал плечами Виктор. — Народ должен иметь право выбора.
Василевс долго ходил по кабинету, обдумывая предложение. С одной стороны, это противоречило всем традициям. С другой — альтернатива была ещё хуже.
— А если народ выберет тебя? — спросил он наконец.
— Тогда ты останешься правителем освобождённых территорий в Малой Азии. С титулом деспота и полной автономией.
— А если меня?
— Тогда я остаюсь ханом северных земель. И мы заключаем союз между равными державами.
Иоанн остановился у окна:
— Рискованное предложение.
— Но справедливое. И единственно возможное.
Император долго смотрел на ночной Смоленск. Где-то там, за тысячи вёрст, лежал Константинополь — город его мечты и печали.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Согласен на твои условия. Но с одним дополнением.
— Каким?
— Если народ выберет тебя, я хочу получить в управление Фракию и часть Македонии. Этого достаточно для сохранения династии.
— Договорились.
Они пожали руки, скрепляя соглашение. В этом рукопожатии рождался план, который мог изменить всю восточную Европу.
На следующий день состоялось торжественное подписание договора. В присутствии бояр и византийских вельмож, при звоне колоколов и пении хоров, два правителя поставили подписи под документом, который историки назовут Смоленским соглашением.
— Когда начинаем? — спросил Иоанн после церемонии.
— Весной, — ответил Виктор. — Зима — не время для морских экспедиций. А мне нужно подготовить армию.
— Сколько войска дашь?
— Двадцать тысяч. Лучшие полки, проверенные в боях.
— Достаточно. У латинян в Константинополе не больше пяти тысяч.
— А флот?
— Соберу в Трапезунде. Галеры, транспорты, всё необходимое.
Они ещё неделю обсуждали детали операции, изучали карты, согласовывали планы. И чем больше говорили, тем больше понимали: несмотря на соперничество, они нужны друг другу.
Иоанн привозил легитимность, связи с православными общинами Византии, знание местных условий. Виктор давал силу, ресурсы, военный опыт.
— Знаешь, — сказал василевс в последний вечер, — возможно, это лучший союз в моей жизни.
— Почему?
— Потому что мы равны. Не старший и младший, не сюзерен и вассал. Два императора, два друга.
Виктор поднял кубок:
— За дружбу императоров и освобождение Константинополя!
— За православие и справедливость!
А за окном шумел вечерний Смоленск, не подозревая, что в княжеских покоях вершится история. Готовится операция, которая вернёт православному миру его древнюю столицу.
Два орла готовились лететь на юг, чтобы вырвать святой город из когтей латинских львов.
* * *
Февральская стужа сковала Смоленск, но в княжеском тереме кипела лихорадочная работа. На большом столе в военном совете лежали карты Босфора, планы Константинополя, донесения лазутчиков. Виктор Крид склонился над документами, изучая каждую деталь предстоящей операции.
— Итак, господа, — сказал он, обращаясь к собравшимся воеводам, — через два месяца мы идём освобождать Царьград. Последний раз проверяем готовность.
Вокруг стола стояли лучшие военачальники державы: Мстислав Храбрый, Витенис, Твердислав Псковский, а также новые лица — молодые полководцы, выдвинувшиеся за годы войн.
— Мстислав, доклад о войсках, — приказал князь.
— Отобраны двадцать тысяч лучших воинов, господарь, — начал старший воевода. — Десять тысяч тяжёлой пехоты, пять тысяч конницы, три тысячи лучников, две тысячи сапёров и штурмовиков.
— Вооружение?
— Лучшее, что есть в державе. Новые мечи из дамасской стали, кольчуги двойного плетения, щиты с железными накладками. А ещё… — он понизил голос, — две сотни воинов вооружены новыми огневыми трубами.
Виктор кивнул. «Огневые трубы» — так называли первые образцы огнестрельного оружия, созданные в секретных мастерских Смоленска. Византийская кампания должна была стать их боевым крещением.
— А обучение?
— Всю зиму проводили учения. Штурм крепостей, бой в городских условиях, взаимодействие с флотом. Войска готовы.
— Хорошо. Витенис, что с конницей?
Литовский воевода встал:
— Три тысячи всадников разделены на лёгкую и тяжёлую конницу. Лёгкая — для разведки и рейдов. Тяжёлая — для прорыва обороны. Кони отборные, из венгерских табунов.
— А корабельная конница?
— Специально подготовлена. Кони привыкли к качке, всадники умеют драться на палубе. Пятьсот отборных эскадронцев.
Виктор был доволен. Морская операция требовала особой подготовки, и его воеводы справились с задачей.
— Твердислав, осадные орудия?
Псковский воевода развернул чертежи:
— Строим новые требушеты по византийским образцам. Дальность стрельбы — до трёхсот саженей. А ещё… — он указал на странную конструкцию, — вот это греческий огонь. Научились делать сами.
— Опасная штука. Обращение изучили?
— Мастера из Константинополя всю зиму обучали наших. Теперь умеем и применять, и тушить.
— Отлично. А что с флотом?
За слово взялся Добрыня Рязанич, молодой воевода, отвечавший за речной флот:
— Готовим сто ладей разного размера, господарь. Тридцать больших — для конницы и осадных орудий. Сорок средних — для пехоты. Тридцать малых — для разведки и связи.
— По Днепру дойдём до Чёрного моря?
— Дойдём. Дно изучили, перекаты знаем. В устье встретимся с византийским флотом.
Виктор подошёл к большой карте, на которой красными флажками были отмечены ключевые точки операции:
— Напоминаю план. Мы идём Днепром до Чёрного моря. Василевс Иоанн подходит морем с юга. Встречаемся у входа в Босфор. Дальше — совместный штурм Константинополя.
— А если византийцы не подойдут? — спросил Мстислав.
— Подойдут. Иоанн заинтересован в этом больше нашего. Но на всякий случай готовимся действовать самостоятельно.
— А что с обороной наших земель? — поинтересовался Витенис.
— Основные силы остаются. В каждой крепости — достаточный гарнизон. Если враги попробуют напасть в наше отсутствие — встретят отпор.
В совет вошёл боярин с донесением. Виктор взял документ и пробежал глазами:
— Лазутчики доносят из Константинополя. Латинский император Бодуэн готовится к осаде. Укрепляет стены, собирает припасы.
— Значит, знает о наших планах? — нахмурился Мстислав.
