Латинские защитники попытались отбить высадку, но силы были слишком неравны. Император Бодуэн II собрал в городе не больше трёх тысяч воинов, а против него действовали двадцать тысяч русских ветеранов.
— К стенам! — крикнул Мстислав, ведя свой полк на штурм.
Лестницы приставлялись к стенам, крючья цеплялись за зубцы, воины карабкались наверх под градом стрел и камней. Но русская пехота была закалена в боях и знала своё дело.
Первым на стену ворвался молодой боярин Ратмир Смелый. За ним хлынули псковичи, а следом — смоляне. Участок стены был захвачен.
— Держать позицию! — кричал Ратмир. — Не дать врагу отбить!
А с морской стороны уже высаживались византийцы. Иоанн лично вёл свои войска на штурм Влахернского дворца. Василевс сражался как простой воин, стремясь доказать право на престол.
— За православие! — кричали византийские солдаты. — За василевса Иоанна!
Латинский император понял: город не удержать. Основные силы были скованы боями с русскими, а тут ещё византийцы ударили с тыла. Оставалось только одно — попытаться вырваться из ловушки.
— Отступаем к Святой Софии! — приказал Бодуэн. — Там продержимся до прихода помощи!
Но помощи не было. Венецианский флот, на который рассчитывал латинский император, стоял где-то в Адриатике. А здесь, у стен Константинополя, решалась судьба города.
К полудню сопротивление было сломлено. Русские войска контролировали северную часть города, византийцы — южную. Латиняне забаррикадировались в соборе Святой Софии и во дворце.
Виктор и Иоанн встретились на площади перед собором. Оба были в пыли и саже, доспехи их были помяты, но глаза горели торжеством.
— Город наш, — сказал василевс, снимая шлем.
— Почти наш, — поправил Виктор. — Остались дворец и собор.
— Штурмуем?
— Нет. Предложим сдаться. Незачем лить кровь понапрасну.
К собору подъехал герольд под белым флагом. Он громко объявил условия капитуляции: жизнь и свобода всем, кто сложит оружие. Конфискация имущества только у императора и высших сановников.
Условия были мягкими, и латиняне это понимали. Через час ворота собора открылись, и оттуда вышли остатки гарнизона. Последним появился сам Бодуэн II — молодой человек лет двадцати пяти, бледный и растерянный.
— Константинополь сдаётся, — сказал он, протягивая меч Иоанну.
Василевс принял оружие и тут же вернул его:
— Оставьте при себе. Вы храбро сражались.
— Что со мной будет?
— Свободный выезд в любую страну. С небольшой свитой и личными вещами.
Бодуэн не поверил своим ушам. Обычно побеждённых императоров казнили или ослепляли.
— Почему такая милость?
— Потому что мы христиане, — ответил Виктор. — И потому что вы больше не опасны.
К вечеру Константинополь был полностью очищен от латинян. Город ликовал — сорокалетнее иго закончилось. Из домов выходили греческие семьи, которые прятались во время штурма. На улицах зазвучала греческая речь, заработали православные храмы.
Но самый торжественный момент настал, когда открылись двери Святой Софии. Сорок лет великий собор служил католической мессе. Теперь он снова становился центром православия.
Иоанн и Виктор вошли в собор рядом. Под сводами древнего храма звенели их шаги, а солнечные лучи играли в мозаиках, изображавших Христа Пантократора.
— Здесь короновались мои предки, — тихо сказал василевс. — Константин, Юстиниан, Василий Болгаробойца…
— И здесь будут короноваться их потомки, — ответил Виктор.
Они остановились перед алтарём. Завтра здесь должна была состояться церемония, которая решит, кто станет новым императором Константинополя.
— Не передумал? — спросил Иоанн. — Можем разделить город пополам, без всяких выборов.
— Нет, — покачал головой Виктор. — Договор есть договор. Пусть народ решает.
На следующий день на ипподроме собрались все жители Константинополя. Тысячи людей заполнили древнюю арену, где когда-то проходили гонки колесниц и императорские торжества.
Двое претендентов стояли на императорской ложе. Иоанн — в пурпурных одеждах василевса, с короной на голове. Виктор — в простом кафтане, с мечом у пояса.
Патриарх Герман поднялся для объявления итогов:
— Жители Константинополя! Вы выбирали между двумя достойными правителями. Василевсом Иоанном, законным наследником престола, и ханом Виктором, освободителем города!
Толпа замерла в ожидании.
— Итоги подсчитаны! За василевса Иоанна подано… двенадцать тысяч голосов! За хана Виктора… восемь тысяч голосов!
Константинополь взорвался ликованием. Иоанн победил — не с большим преимуществом, но победил.
Виктор подошёл к василевсу и крепко пожал ему руку:
— Поздравляю, император. Город твой.
— Спасибо, — ответил Иоанн, и в его голосе звучала искренняя благодарность. — Без твоей помощи этого бы не случилось.
— Теперь главное — не разочаровать людей.
— Постараюсь.
Коронация состоялась в тот же день в Святой Софии. Патриарх Герман возложил корону на голову Иоанна III, и тот стал полноправным императором Восточной Римской империи.
Виктор присутствовал на церемонии как почётный гость. Ему была предложена корона соимператора, но он вежливо отказался.
— Мне достаточно быть ханом северных земель, — сказал он. — А ты правь здесь, брат.
Через неделю русские войска начали отход. Часть армии осталась в Константинополе — помочь новому императору укрепиться. Но основные силы возвращались домой.
На пристани Золотого Рога Иоанн провожал Виктора.
— Это не прощание, — сказал василевс. — Наш союз только начинается.
— Согласен. Константинополь в православных руках — это хорошо для всех нас.
— А ты не жалеешь, что отказался от короны?
Виктор посмотрел на просторы Босфора, где уже поднимали паруса русские ладьи:
— Нет. У каждого своя судьба. Твоя — здесь. Моя — там, на севере.
Флотилия снялась с якоря и двинулась к выходу из Босфора. На флагманской ладье развевался стяг с двуглавым орлом — символ державы, которая простиралась теперь от Балтийского моря до Чёрного.
А в Константинополе император Иоанн стоял на балконе Большого дворца и смотрел вслед удаляющимся кораблям. Город был его, престол отвоёван, мечта сбылась.
Но он понимал: главная работа только начинается. Нужно было превратить разрушенный Константинополь в процветающую столицу, объединить православный мир, защитить империю от новых врагов.
Однако теперь у него был могущественный союзник на севере. И это внушало уверенность в будущем.
Константинополь снова стал православным. Новая эпоха в истории Восточной Европы началась.
* * *
Июльское солнце безжалостно палило смоленские берега, когда на горизонте показались паруса возвращающегося флота. Сотни жителей ранним утром высыпали на пристани и набережную — весть о том, что князь возвращается из Константинополя, разнеслась по городу ещё вчера вечером.
Агафья стояла на башне княжеского терема, вглядываясь в даль. Рядом с ней теснились бояре, духовенство, представители ремесленных цехов. Все ждали новостей о походе, исход которого решал судьбу не только Византии, но и всей державы.
— Вон флагманская ладья! — закричал один из дозорных. — Стяг князя!
На мачте «Северного орла» действительно развевался личный штандарт Виктора — двуглавый орёл на алом поле. А это означало, что князь жив, здоров и возвращается с победой.
Первой к пристани причалила разведывательная лодка. С неё сошёл гонец и тут же поскакал к терему. Через несколько минут он уже стоял перед Агафьей, запыхавшийся от быстрой езды.
— Княжна! — воскликнул он, падая на одно колено. — Константинополь взят! Город освобождён! Князь здоров и невредим!
Агафья на мгновение закрыла глаза, благодаря Бога за благополучное окончание похода. Последние месяцы были для неё тяжёлым испытанием — управлять державой в отсутствие мужа, ждать вестей из далёкого похода, готовиться к любому исходу.
