— Ты опять придумываешь себе оправдания! — отмахнулся Авсур.
— Ты сильный, у тебя нет тяжёлых пороков, ты здоров и окружён уважением. Те крупицы зла, что просочились в тебя, просто не могут справиться с твоей мощью, как несколько микробов не могут свалить здоровый организм, а я…
— Ты — уязвимое место нашего союза, Норан! — высказал, наконец, Авсур то, о чём думал давно. — Через тебя он сводит на нет все мои попытки противостоять ему. Именно ты приводишь меня в бешенство, ты провоцируешь меня на ссоры, ты сегодня довёл меня до того, что я поднял на тебя меч с намерением убить.
— Я хотел как лучше. Я думал, это выход!
— Дорога в ад вымощена благими намерениями, как говорит Джордан.
— Ты прав… — сдался Сёрмон. — Но я не вижу выхода.
— Это ещё не значит, что его нет.
— Может быть… Но всё же я надеюсь, мы найдём этот проклятый свиток.
Авсур безнадежно вздохнул и опустил голову. Сёрмон упрямо смотрел в костер. Они оба поняли, что очередная попытка что-то изменить ничего не дала, и всё осталось, как было. Только смутная надежда отыскать тайный свиток в чужом переворошённом войной королевстве стала казаться ещё более иллюзорной.
Филин смотрел на них своими круглыми горящими глазами, медленно переступая лапами по кожаному наплечнику Сёрмона. Он чувствовал себя обычной птицей, и сейчас ощущал острое желание поохотиться. Было самое время, и лес был рядом. Но тяжелый разговор людей внезапно приковал его внимание и вызвал из памяти какое-то туманное воспоминание. Что-то тревожное и странное. Но он был всего лишь большой птицей с мощными когтями и клювом. И потому, когда они замолчали, он, наконец, соскочил с плеча алкорца и взмахнул большими сильными крыльями. Пролетев над костром, он поднялся выше и, сделав круг над лагерем, скрылся в лесу.
В ставке короля
В СТАВКЕ КОРОЛЯ
I
Целый день в седле не слишком утомил меня. В сумерках мы уже ехали по заросшим лесом горам Последнего Хребта, приближаясь к Зелёному Озеру. Только сейчас Кибелл, наконец, дал усталым лошадям перейти на шаг. Рано утром явившись в лагерь в Медвежьем логе, он потребовал у обезумевших от нежданной радости крестьян четырёх коней. Они, бедняги, смотрели на него полными слез глазами, их губы дрожали в недоверчивых улыбках и они были готовы подставить ему собственные спины, не то, что каких-то лошадей. Пока они выбирали самые новые попоны и седлали своих лучших коней самой красивой в селении упряжью, Кибелл быстро обходил шалаши, расспрашивая людей о новостях и благословляя детей и юношей милостью данной ему Аматесу. К нам он вернулся довольно мрачный и, не тратя лишних слов, легко вскочил на спину крупному вороному коню, чем-то похожему на его иссиня-чёрного гигантского скакуна. Не успели мы сесть в сёдла, как он, крикнув на прощание крестьянам какое-то пожелание, умчался в лес.
Весь день мы были в пути, и половину этого дня меня занимал вопрос, как держаться на спине лошади, которая прыгает как олень. Это были особые лесные кони, с очень длинными ногами и короткой спиной. Они с лёгкостью бежали по лесу, перескакивая через ручьи и бурелом, а мне, никогда не пробовавшей свои силы в родео, приходилось призывать на помощь всю свою ловкость и выносливость, чтоб не оказаться в какой-нибудь луже или на муравейнике. В полдень мы сделали небольшую остановку на укромной поляне, где из высокой травы торчали несколько рыжих камней. Пока кони отдыхали и жевали травку, а Тахо наскоро запихивал в себя белковый концентрат, король и его сын прошли по почти неразличимой тропке к камням и, остановившись перед ними, замерли, шепча едва различимые и совершенно не понятные мне слова. Вмешиваться я не стала, понимая, что они заняты очень важным делом. Потом они вернулись, и Кибелл, уже заскакивая на спину своего богатырского коня, произнёс:
— Дальше будет легче. Мы поедем прямо вдоль звёздного меридиана.
Что это значит, я спросить не успела, потому что он снова помчался вперёд, а Кирс поспешил за ним, отставая лишь на корпус. Рот Тахо по-прежнему был набит концентратам, потому я снова залезла на своего Буцефала и поскакала следом за королём.
С этого момента я поняла, что уже хорошо научилась держаться на спине этой помеси лошади с пятнистым оленем и даже к чему-то вспомнила, что косматые коньки древних арбэров — одного из двенадцати великих народов цивилизации бергар были чем-то похожи на моего скакуна. А потом я ощутила, что моя недавняя усталость и ломота в суставах прошли. Более того, я чувствовала, что меня переполняет энергия, а потом, наконец, разобрала, что исходит эта энергия от земли и смысл слов «звёздный меридиан» стал мне понятен. Мы ехали по силовой линии, одной из тех, на которых концентрировалась первозданная энергия планеты. Только странно было, что её так легко усваивает мой инопланетный организм. Впрочем, от таких подарков не отказываются, и потому я продолжала путь, наслаждаясь приятным ощущением накапливающейся во мне силы.
Уже к вечеру кони с галопа перешли на рысь. Было видно, что они устали, хоть и бежали полдня по столь благодатной дороге. А когда наш путь начал подниматься в горы, и вокруг потихоньку сгустились сумерки, Кибелл попридержал своего коня и тот с готовностью перешёл на шаг.
— Теперь можно не торопиться, — произнёс король, обернувшись к нам. — К темноте мы будем дома.
— И ляжем спать в тёплые и чистые постели… — мечтательно пробормотал Тахо.
— А перед этим хорошенько поужинаем… — улыбнулся Кирс. — Как ты относишься к жареной оленине, друг мой?
— Если ты не прекратишь, то я на слюну изойду! — фыркнул Тахо.
— А благородная дама опять молчит, — заметил Кибелл, снова придерживая коня и пристраиваясь рядом со мной. — Ты всегда так молчалива, бергара?
— Я не бергара, — покачала головой я. — Мои родители — чистокровные земляне и я родилась на Земле.
— Мне просто нравится это слово, — небрежно пожал плечами он. — Это звучит загадочно и благородно, и очень соответствует твоей ауре, — Кибелл осторожно провёл ладонью возле моего затылка. — Она радужная с золотым оттенком.
— Ты, по-прежнему, видишь ауру? — удивилась я, припомнив, что он говорил об этом ещё при первой нашей встрече.
— Если я видел её, когда был болен, то что помешает мне видеть её, когда я здоров? Кирс ведь тоже видит, верно, мальчик?
Кирс немного смущённо посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на отца.
— Я думал, что не стоит рассказывать об этом всем…
— Почему? Что страшного, если все узнают, что у наследного принца есть особый дар, позволяющий ему видеть сияние души, или лечить наложением рук некоторые болезни?
— У детей? — заинтересовалась я, припомнив, что именно малыши стремились проскочить под его ладонью.
— Не только. Правда, для лечения ему ещё не хватает опыта и это требует много сил и сосредоточенности. Но общее профилактическое действие имеет даже лёгкое прикосновение его руки. Если конечно он прикасается с намерением передать человеку часть своей любви и заботы, а не даёт затрещину.
Заметив, что Кирс окончательно смутился, Кибелл рассмеялся.
— Конечно, мой мальчик, ты не волшебник. Но если люди верят, что твоя рука несёт им здоровье и счастье, то их вера с лихвой компенсирует отсутствие у тебя нужных параметров биополя. Людская вера — великая вещь.
— Параметры биополя… — усмехнулась я. — Неожиданные слова для волшебного короля.
— Волшебный король? — я даже в потемках увидела, как он приподнял бровь, взглянув на меня, и негромко пропела:
В стране, где лошади рождаются с орлиными крыльями,
И пчёлы медовые потеряли жала,
Всегда поют,
Лань там живёт в логове льва,
И реки винные чисты
Текут из века в век.
Драконы воробьями в воздухе летают.
Ягнята, как Самсон смелы,
Чтобы идти, идти вперёд.
Мой волшебный король способен видеть суть вещей,
Он правит воздухом и волнами,
Которые на наши не похожи.
