И он старался. Он доказывал. А когда пытался что-то сказать, ему мешали говорить девичьи губы, льнущие к нему с призывным поцелуем. Причем в те моменты на периферии сознания мелькало определенное недопонимание: «Как это Пеотия умудряется успевать везде?» Но то же сознание давало правильную подсказку: «Она же богиня! Ей доступно все!»
Вот только гул водопада постепенно наполнял тело таким желанием искупаться, что это стало намного сильней любой страсти или любовного желания.
– Воды! Я хочу в озеро! – шептал парень, уже чуть ли не изо всех сил противясь поцелуям и жарким объятиям. – Иначе я сгорю!
После таких настойчивых просьб богиня сжалилась и стала прикосновениями ладоней снимать жар с тела своего возлюбленного. Причем опять-таки ладоней оказалось гораздо больше, чем две, что только ускорило приятное охлаждение, помогло быстрее провалиться в нирвану удовольствия и блаженства.
Потом они опять занимались любовью. И вновь следовало охлаждение.
Проснулся Кормилец от порции прохладного ветерка, который прогулялся у него по лицу. И вначале подумал, что они так и уснули с Пеотией на лугу возле озера. Вот только гул водопада теперь стал какой-то странный, механический.
И только через минуту пришло понимание, что точно с таким звуком работает дизель. После чего стали возвращаться и другие воспоминания от дня накануне.
«Ага! Значит, я просто сплю возле дизеля! – пришло окончательное осознание в мозг. – А сон, где мы с Пеотией, – это всего лишь… Но тогда почему одеяло подо мной явно мокрое? И кто это меня так обнимает? С двух сторон?»
Глаза только широко раскрылись, как в их поле зрения попала громадная дыра на крыше. Именно оттуда и налетали порывы свежего воздуха. Именно оттуда и пришла самая главная опасность.
Да и дальнейшие осмотры по сторонам заставили господина Днепрянского чуть ли не завыть от бессилия и отчаяния. Дверь уже ничего не подпирало. Рядом стояли два полупустых ведра с водой и валялась куча мокрых полотенец. Ну а обнимали молодое, полностью раздетое мужское тело две бесстыжие обнаженные (кто бы мог в этом усомниться!) наездницы.
Совсем не к месту припомнилось Михаилу вчерашнее высказывание Валии, которое соответствовало земному «утро вечера мудренее». Ведь здесь и сейчас ни о какой мудрости или трезвом рассудке не могло идти даже речи.
«А ведь кошмар-то удался».
И Кормилец, вначале тихонько, а потом все громче и громче, стал смеяться как человек, воистину потерявший разум. И его смех на этот раз нисколько не был приятным или заразительным.
Глава восемнадцатая
Александр Броди
Еще продолжая пятиться по узкой щели, несущий большой парализатор Кгорбо зашипел:
– Откуда здесь столько петухов? У них что, миграция в теплые края началась?
– Кажется. Но судя по количеству, края теплые – это здесь, и эти залетные как раз с холодного края только прилетели.
– Тоже интересно, – задумался Броди, – с вечера они так сидят или на рассвете прилетели?
– Истинные охотники – ранние пташки, – хихикнул Лонгир и укорил своего товарища: – Ну и чего ты в них не пальнул? В любом случае даже если удар парализатора их не свалит, то основательно вспугнет и заставит ретироваться отсюда.
– Заряды батарей у нас не вечны, так что надо придумать, чем еще этих пернатых монстров припугнуть. Хотя бы тем же факелом, к примеру… О! Я сейчас! – Включив оружие, он вновь подался на выход и вскоре вернулся. – Думал, что показалось вначале, но так и есть! У одного петуха глаз затекший и заплывший. Так что это твой старый знакомый, Броди, пришел по твою душу да на твой запах.
Такое сообщение и развеселило археологов, и заставило насторожиться. Но факелы они стали готовить и зажигать со всей поспешностью. Вдобавок выглянувший наблюдатель доложил, что три петуха теперь уже не дремлют, топчутся у щели, и такое впечатление, что советуются, как им действовать дальше. По крайней мере, такое сложилось у Кгорбо мнение.
– Вроде и смешно, но кажется, они тебе мстить пришли. Тьфу ты, прилетели.
– Только этого мне не хватало!.. Пугать их надо, но вот чем? – Александр оглядывался по «берлоге».
– Пистолет бы, – в тон ему поддакнул Лонгир. – Они бы от одного звука выстрелов отсюда убрались.
– Ну, патроны-то у меня есть, но ведь с рогатки ими не выстрелишь. А начнем их здесь на плите греть, так сами больше и напугаемся, и пострадаем. Разве что, перед тем как ткнуть факелом в глаз, на смолу патрон приклеивать?
– А что! Может и подействовать! – обрадовался второй факелоносец, и тотчас одна пистолетная обойма оказалась у него россыпью в кармане походных шорт. Еще и совет дельный дал, нарывая кусочки тряпочек: – Вот, это чтобы пальцы не обжечь о раскаленную смолу. Макаем да так патрон с тряпочкой в навершии факела и оставляем. Хорошо должно прилипнуть.
В это время отчетливо послышалось, как поверху стали топтаться массивные туши. Причем они не просто топтались, а своими огромными, клиноподобными когтями пытались разрыть под собой обломки и слежавшийся за года мусор.
– Вот твари! Да так они в мою обитель просто провалятся! – запаниковал землянин. – Кот не добрался, так эти бульонные кубики достанут! Кгорбо, стреляй!
– Ну не отсюда же! – возразил желлатук и опять подался на выход.
За ним поспешили и Александр с Лонгиром, захватив по четыре факела, хотя и понимали, что при спешном отступлении они будут мешать друг другу.
Если бы представилась возможность просто пересидеть чуток, а потом разойтись с пернатыми миром, то археологи так бы и поступили. Все-таки батареи поберечь стоило, мало ли какие твари нагрянут и в каком количестве. Но раз птички-переростки с такой настойчивостью решили добраться до своего обидчика, следовало их проучить раз и навсегда. Да и задумка с пулями, прилепленными на горячую смолу, могла сработать. Пусть в пятидесяти процентах, но это будет вполне эффектно.
Первым, прикрываясь остатками стены, на бруствер выбрался Кгорбо. А как только у него за спиной оказались оба его коллеги, выдал три максимальных по силе импульса из парализатора. Причем старался нанести по удару в голову каждому из троицы петухов. Оказалось, что и эти монстры падать сразу же лапками кверху не собирались. Некоторое онемение им по куриному мозгу ударило, но они все-таки с грозным кудахтаньем стали разворачиваться. А потом, пусть и не в привычной для них скоростной манере, явно переваливаясь с ноги на ноги да пошатываясь, все-таки двинулись к намеченным для завтрака жертвам.
Но тут уже стали действовать факелоносцы. Вставляя прямо в огонь по патрону, они ловко метали факелы непосредственно на спины гигантским петухам. Благо удобная позиция такие броски позволяла. Ну и еще по одной порции получили агрессивные хищники из парализатора. Подобная защита дала превосходный результат. Если говорить о факелах, то они сработали на семьдесят пять процентов вместо пятидесяти планируемых. Потому что сразу по два пылающих комка прилипли к перьям на спине каждого из петухов, и только два свалились возле страшных на вид шпор. Причем как раз один из них первым произвел «выстрел». Петух смешно подпрыгнул всем телом, потешно наклоняя голову и пытаясь рассмотреть опасность у себя под ногами. Но тут у него грохнуло на спине. А уж горящие перья у всех троих пернатых к тому времени распространили такую вонь, что даже люди поморщились. Что уж там было говорить о петухах! А тут еще и остальные патроны стали рваться один за другим.
И точно с той же последовательностью петухи тяжело подпрыгивали в воздух, интенсивно взмыливали своими крыльями и с разворотом пытались набрать высоту в сторону первого холма. Да только, увы, раз не заладилась у них охота с самого начала, значит, и вся жизнь пошла насмарку. Горящие факелы к моменту взлета уже наверняка выжгли перья до кожи, а к ней смола прилипла еще лучше. Так что ощущения незадачливые охотники получили самые горячие. Чуть взлетев, они стали вытворять странные кульбиты в воздухе, пытаясь избавиться от пламени, и три горящих факела таки упали вниз. Но самое интересное, что вроде как спасся именно тот петух, спину которого пропекали оба факела. Видимо, от дикой боли он настолько вернулся в сознание и так мощно ускорился, что моментально долетел до холма и скрылся за ним, наверняка стремясь окунуться в реку.
