Выходит, я даже дальше него пробрался, хоть и безуспешно по итогу.
— Делаешь доступ на биржу, а сам даже не стал, — хмыкнул я.
— Ну вот такой я человек. Могу зарегистрировать лесопилку или шахту, а сам пилю с трудом, да и кирку в руках не держал.
В принципе, он прав. Моё любопытство вызвано лишь тем, что иного адекватного источника о бирже у меня, по сути, и не было. Только благодаря Филинову вообще смог зайти туда без весомых потерь для себя. Точнее, почти зашёл. Документы документами, а ведь ещё предстояло всё организовать.
— Сколько должен?
— Я тебя сейчас удивлю, Сергей Константинович, но нисколько.
— Как это понимать? — я нахмурился, чувствуя подвох. Посмотрел на его данные над головой и еле сдержался, чтобы не выдать эмоции. Вот вам и адвокат! А ведь богач тот ещё: недвижимость, наличка, чего только у него не было.
— А так, что за последнее время я столько денег прокачал сквозь себя, что просить лишнюю тысячу было бы глупо.
Это точно. Мне ли не знать, своими глазами вижу.
— И всё же я не такой человек, чтобы оставаться в долгу, — заметил я. — Считаю, любой труд должен быть оплачен. Можно сказать, это вопрос личной гордости.
— Уважаю, — согласился он.
— Так что же по цене?
— В качестве цены… — адвокат задумался, глядя на меня. Повисла пауза.
— Так что же? — решил я его поторопить. А то от радостной вести сорвался вперёд, забыв о встрече с заведующей академией. Чуть было даже не посмотрел на наручные часы, но сдержался. Всё же это выглядело бы грубо с моей стороны.
— В качестве оплаты прошу подумать над предложением. У меня есть пустующий завод — предприятие по обработке макров. Было им. Потом мой дорогой и любимый родственник, дядюшка Амвросий…
— А я слышал, что Вьюрковский тебя пытался пристрелить… — озвучил последние сплетни.
— Минутная слабость, лёгкий семейный конфликт. Он очень меня любил, я в его особняке регулярно бывал, виски с ним пил.
— Помнится, ты упоминал, что не пьёшь, — я с прищуром посмотрел на Филинова. Что-то адвокат явно не договаривал.
— Ну он пил, я рядом стоял, слюну глотал. Так вот, завод он забросил, нашёл… Гм… Другой, более мощный источник финансирования. А теперь это счастье перешло ко мне в наследство среди прочего.
— И что же там за предложение ко мне? — всё равно не понимал я.
— Два. Два на выбор. Первое: я предлагаю тебе на паях создать предприятие по обработке макров. Но как именно? Уточняю. С меня — завод, с тебя — управление, прибыль пополам. На раскрутку я дам какие-то средства вроде уставного капитала. Но договариваемся на берегу: я не заводчик, управление и решение всех вопросов на тебе. Если не вытянешь управление, завод закрываем, делим убытки пополам. Если получится — работаем до талого.
— А второе предложение?
— Возьмёшь завод в аренду. Ты же так и так по макрам работаешь, торгуешь, добываешь, возишь. Это ещё оно звено в общей цепочке. Необработанный макр стоит два рубля, обработанный — двадцать.
— А почему, стесняюсь спросить, ты не предложишь это своим, — я кивнул в сторону прораба-китайца, который негромко, но зло ругал двух рабочих, тоже китайцев, — партнёрам?
Уж кто-кто, а эта братия везде поспела. У Филинова же с ними явно тесные контакты.
— А, китайцы. У них уже есть пара небольших кабинетов по обработке.
— Даже так? Не слышал, — я удивился, ведь действительно не знал таких мелочей. У англичан были заводы, у голландцев — тоже. Китайцы же — в основном обычный рабский труд на приисках. А оказывается, у них свои шлифовальщики имеются. Чего тогда ко мне тащат тоннами?
— Люди скромные, укрывают… То есть стесняются, работают, не афишируя. Так сказать…
— А как бы этот завод посмотреть?
— Будешь смеяться, но ключи у меня с собой.
— Сейчас поедем? — я всё же задумчиво глянул на часы. Нет, сегодня точно не получится.
— Ты. Ты поедешь. Сам. Я напишу адрес, и, когда удобно, посмотришь.
— А там кто-то есть?
— Сторож, его Митрофан зовут. Я напишу для него записку. Он там и днём, и ночью. Раньше рабочим был вроде. Когда Вьюрковский всех разогнал, ему разрешил остаться, мужик там теперь и живёт. Одинокий.
— Как выглядит этот человек? Сколько лет?
— Ну, он там один. Честно говоря, я его никогда в глаза не видел.
— А на заводе вообще бывал?
— И даже завод не видел.
— Чтоб я так жил, — усмехнулся в ответ, — есть завод, который никогда не видел. Хм. Второе предложение — взять его в аренду? А по цене за месяц?
— Не знаю. Ты походи там и назови мне адекватную стоимость. Не обманывай только, у меня есть риелтор, он подскажет по ценам, но и не завышай. Что-то честное.
— Обижаешь, — улыбнулся я. — Честность — основа моего рода. С недавних пор, — добавил я, намекая на старую репутацию родни.
— Хорошо-хорошо, верю. Первые три месяца без аренды. На раскрутку. А потом долгосрочной договор лет на десять, например. Обещаешь подумать? Или третий вариант — найди того, кто возьмётся. Вот оплата. Согласен?
Я постучал углом папки по внутренней части ладони. Предложение, конечно, вкусное, но и так растратился в последнее время с новыми проектами. А в таких делах спешить — себе дороже.
— Хорошо. Но сразу так с ходу ответить не могу. Сам понимаешь, дело серьёзное, основательное. Такое надо обдумать, взвесить, просчитать.
— Во-во, считай, думай. А у меня говна самовар. То есть, я хотел сказать, определённый объём трудностей и проблем, требующих оперативного участия. Хочу про завод вообще не думать.
— Без проблем. За неделю управлюсь и дам свой ответ. Сейчас же извини, — я опять глянул на наручные часы, — дела.
Мы попрощались, и я быстро ушёл. К назначенному времени успел. Даже не так, кабинет оказался заперт. Учитывая, что оставалось ещё четыре минуты, постарался выдохнуть.
Ровно к условленному часу подошла женщина в возрасте. По лицу вроде и видно, что годков ей немало, но манера держаться, ровные плечи, походка, цепкий живой взгляд — всё в ней выдавало человека, который ещё поживёт. А может, и переживёт много кого.
— Барон Скарабейников? — окинула она меня странным взглядом поверх своих очков. Вроде как насмешка, а вроде и заинтересованность.
— Да, это я, Вероника Кондратьевна, — слегка поклонился. — Рад познакомиться с вами лично!
Действительно рад, а то видел её только мельком и издалека. Ни разу рассмотреть не удавалось, она мне даже казалась тогда куда моложе, чем вблизи.
— А как я рада… — протянула женщина и принялась открывать дверь ключом.
Это был небольшой кабинет. Три стола, за один мы и сели.
— Рассказывайте, — она растянулась в улыбке Чеширского кота, — куда вы свитки деваете?
— Какие свитки? — мне от её взгляда стало не по себе, будто насквозь видит. Очень специфическая женщина.
— Которые вы у академии покупаете, но назад на дописку не возвращаете.
— Что? — не понял я. — А зачем мне их возвращать?
— А затем, чтобы мы ваши координаты вписывали и свиток смог работать, как надо.
— Но он ведь и так работает, как надо… — я был совсем сбит с толку.
Тихо смеясь, женщина достала из своей папки свиток и положила передо мной.
— Показывайте.
— Эм… Он неполный.
Вероника Кондратьевна удивлённо посмотрела на меня, я же указал на нужное место:
— Здесь печать должна быть.
— А вам именно с печатью продавали? — прищурилась она.
— Ну да…
Женщина достала свою печать и поставила штамп. Такая жирная клякса, чем-то похожая на воск, но не он. Её нужно ломать, чтобы свиток сработал.
— Прошу вас, приступайте.
Пожал плечами и, достав своё писчее перо, которое специально купил для магических нужд ещё давно, аккуратно ввёл координаты. Те самые, на первый уровень Изнанки на пути к своему прииску на четвёртом уровне. Часто записывал, потому знал наизусть.
— Интер-р-ресно, — протянула она, внимательно вглядываясь в координаты.
Я так и чувствовал подвох, будто что-то нехорошее сделал. Заведующая имела свою ауру начальника, которой я не поддавался, но не значит, что не чувствовал.
