Рай с любопытством поглядывал на веселящихся людей и вокруг нас как будто закружился тёплый воздух, напоенный ароматом цветущих роз, смешанным с терпким привкусом шалфея, в голове поселилась бесшабашная лёгкость и я потянула его окунуться в человеческий гомон, почувствовать вкус праздника и наконец-то принять участие в развлечениях моего мира.
Позже, мы сидели рядом, ели мороженое и уютно молчали, пока на дорожке не появилась она…
Она шла медленно, едва заметно прихрамывая, видимо новые белоснежные туфельки с непривычки натерли ноги. Букет белоснежных роз, укутанных в тонкий туман фатина покоился на сгибе руки. В нескольких шагах позади смеялись друзья, степенно шли родители, догоняла подружка, но Рай смотрел только на нее — одетую в белоснежное платье невесты и укутанную в тонкий газ фаты. Он вдруг заледенел и сделал попытку подняться, но я сжала пальцы на его рукаве, и он остановился, казалось на полувздохе, в полудвижении и не отрывая взгляда от уже удаляющейся фигуры. Шумная, радостная толпа протопали мимо, вырвавшийся из рук друзей жених наконец-то догнал ее и степенно пошел рядом, придерживая под локоток, а Рай провожал ее взглядом.
— Красивая, — не то спрашивая, не то утверждая сказала я, наверное больше чтоб нарушить промозглую тишину, что окутала нас. Мороженное, так понравившееся Раю сначала было забыто, а сам он продолжал смотреть вслед.
— Куда ее? — задал он вопрос, который поставил меня в тупик.
— Что куда? — не нашла ничего лучше, чем переспросить я, удивляясь холоду, сочащемуся из его слов.
— Куда ее повели? — он повернулся ко мне, давно я не видела Рая в таком состоянии, наверное, именно таким он был после боя с шаргами, холодный, сосредоточенный и злой, злой от собственного бессилия и уязвимости. — Почему она в белом?
— Это свадьба, Рай, — поспешила я его успокоить, — просто обряд… Пошли посмотришь. — Я взяла его за руку и потянула за собой. — Здесь, в конце аллеи в глубине парка стоит памятник воинам освободителям и частенько сюда приходят чтобы положить цветы к его подножию, как дань памяти, благодарность…
Я шла, сбивчиво объясняя традиции, и чуть ли не волоком тащила его за собой. Здесь аллея изгибалась, сворачивая к скованной бетоном речушке и заканчивалась горбатым мостиком с ажурными перилами, мы облокотились о них, наблюдая. Свадьба нестройной толпой замерла у памятника, жених и невеста оставили у подножья букет кроваво красных гвоздик, суетливый фотограф сделал несколько кадров, и гомонящая толпа вновь прошла мимо, но на этот раз девушка смеялась и была окружена друзьями. А следом несли клетку с белыми голубями от вида которых мы одновременно вздрогнули…
***
Я до сих пор не понимала за чем он пришел, зачем отравляет ядом надежды мое существование? «Для чего ты здесь?» - этот вопрос молоточком бьется в мозгу, крутится на языке, тревожно выглядывает из глаз, но Рай молчит, а я трушу задать его напрямую. «Зачем?»
— А поехали на море? — раннее утро заглядывало в окно, мне хотелось показать Раю так много, как успею. Я понимала, что здесь он надолго не задержится, его ждет графство, люди, любимый Форагос… Я не питала иллюзий, но при этом хотела, чтоб пребывание на Земле, было для него приятно, чтоб потом на Шаране, ему было что вспомнить…
***
— Рай, — я осторожно взглянула из-под ресниц на расслабившегося мужчину, — а чем кашасеры отличаются от простой женщины. Лей мне объяснял, но я не совсем поняла.
— Среди женщин, нет магов Рин, — пояснил он, но видя, что это мне ничего не сказало принялся объяснять подробно. — На Шаране в отличии от земли есть магия, я уверен, что и здесь она присутствует, но вы давно забыли о ней и разучилась её видеть и применять. Так вот, человек может быть магом, а может и не быть, все зависит от силы и наличия магического ресурса. Женщина не может быть магом, но у многих есть этот самый магический ресурс, но если мужчина тратит свой вкладывая силу в заклинания, то кашасера не может его использовать, а может только отдавать…
— А почему вы уверены, что у женщин нет способностей к магии?
— Поверь, — слегка свысока улыбнулся он, — маги не раз пытались обучить кашасер, но всегда это заканчивалось плачевно.
— То есть кашасера просто отдаёт свои силы магу, а тот пользуется?
— Ну примерно так, — мне сложно объяснить тебе, ты воспринимаешь это как оскорбление или унижение, но в этом нет ничего плохого…
— Ничего плохого? — взвилась я, не замечая, что почти кричу. — Ты видел кашасер у храма Дагоса, нищие, голодные, кожа да кости…
— В Форагосе такого нет, — отрезал Рай, — я не могу отвечать за всех.
***
Утро выдалось жарким и идея поехать к морю, показалась здравой. Город так удививший меня поначалу, повернулся другой стороной — душной и пыльной. Огромное количество машин выдыхало смрадный дым и в застывшем воздухе плавал чад. У моря должно быть прохладней, да и Рина вчера, когда позвонил кто-то из её друзей, кажется, Даня, воодушевилась, но потом глянула на меня и пообещала подумать.
— А поехали на море, — я ожидал этого предложения и был всецело за. Сидеть в крошечной квартире Рины не хотелось, хотя её ноутбук давал очень много информации, но при этом хотелось видеть своими глазами. Я кивнул, все-таки решение здесь принимала она и, как ни странно, меня это не раздражало. Она весьма тактично направляла меня в шумном хаосе своего сумасшедшего мира и когда она говорила, что привыкнуть к нему и понять его очень сложно, а я сомневался в её словах, рассчитывая на магию и силу, то пожив здесь всего несколько дней понял, что она была права, магия — сила, но она здесь не в ходу, множество условностей и полное отсутствие их же сбивало с толку, как и невозможность предусмотреть все. Здесь не подозревают об других мирах, считая их сказками, а странный незнакомец в мрачной одежде привлечёт лишь внимание властей, а мне этого внимания стоит избегать.
Рина собралась быстро, в этот раз она даже не стала пробовать красить лицо, то ли устав спорить со мной, то ли из-за экономии времени. Покидала в сумку продукты и направилась к машине. Ездить на этом странном агрегате мне понравилось. Внутри не пахло дымом, было прохладно, а виды из окна менялись как в калейдоскопе. Какое-то время вдоль дороги стояли большие дома, похожие на тот, в котором жила сама Рина, потом их сменили живые изгороди и заборы небольших домиков на одну семью, так разъяснила мне Рина, дальше потянулись поля.
— Рин, — улучил я момент для давно уже интересовавшего меня вопроса, — а почему ты на Шаране так мало рассказывала о своем мире? Ведь даже Лей, с которым ты общалась больше других, не сложил о нем мало-мальски определенного впечатления. А ведь ты могла бы читать нам лекции о политике, экономике... Это здесь я понял, что ты знаешь о мире достаточно много и многим могла бы поделиться, так почему ты молчала? Не пыталась навязать нам свое видение, не рассказывала о правильном правлении?
Девушка закусила кончик выбившегося из косы локона и искоса глянула на меня, и взгляд ее был пронзительно оценивающим. Наконец она ответила.
— Понимаешь, у нас есть такая старинная поговорка: «Не надо лезть со своим уставом в чужой монастырь». То есть, если я попала в ваш мир, где свои законы, свой уклад жизни, люди привыкли, да и сложилось там у вас все не просто так, к этому привели ваши обычаи и история. Я же попала к вам случайно и ненадолго, так какой смысл переделывать ваш уклад под себя, зачем? Зачем рассказывать, как хорошо живется на Земле, если этого никто не увидит, да и скорей всего не поверит. Как объяснить, что такое самолет и сверхзвуковая скорость, что такое телевидение и интернет, что такое атомная бомба, когда, пользуясь благами цивилизации, мы зачастую сами не знаем как течет по проводам электричество, как передается сигнал в телефон, словом говорить о том, чего я не смогу показать и доказать мне казалось неразумным. – Она с преувеличенным вниманием уставилась на дорогу. — А рассказать об укладе нашего общества я попыталась, но даже Лей, мне кажется, не совсем поверил, что уж говорить об остальных, да и не нужно это им...
