— Они напали, когда мы отдали приказ двигаться к столице, — произнёс Рахут, загоняя свою гордость до поры поглубже. — Просто воспользовались моментом.
— Не думаю, — покачал головой Субар. — Скорее всего, противник узнал о наших планах, и не в его интересах оказалось иметь под носом нашу объединённую армию. Именно это и заставило его отдать приказ к всеобщему выступлению.
— Вы понимаете, что говорите? — вспыхнул Рахут. — Это значит, что у них есть средства связи со всеми этими бандами!
— Лучше переоценить противника, чем недооценить его, — заметил Авсур. — Я склоняюсь к той же точке зрения. Мы допустили ошибку, не продумав план безопасного отступления к столице.
— Сосредоточения сил, — нервно поправил Рурт.
— Назовите, как хотите! — отмахнулся горец. — Мы получили доказательство того, что наш шаг действительно не понравился противнику, но он сделал довольно удачный контрвыпад, и мы сейчас можем лишь постараться свести к минимуму наши потери… Если удастся.
— Пусть всю авиацию бросят на дороги, — приказал Рахут, чтоб сделать хоть что-то.
— И оставить столицу без прикрытия с воздуха? — уточнил Субар.
Рахут, застыв, смотрел на него. Субар был боевым офицером и разбирался в войне не хуже Авсура. Он, похоже, знал, что нужно делать, и при этом был в сносных отношениях с бывшим повстанцем.
— Ладно, — проговорил Рахут. Ему хотелось признаться, что он в растерянности и не знает, что делать. Он думал, что достаточно иметь сильную армию, чтоб победить, а тут оказывается нужно ещё кое-что. Ему хотелось, чтоб эти двое поняли, что он нуждается в их помощи сейчас, но гордость не позволила ему сказать это. Хмуро взглянув на майора, он произнёс: — Майор Субар, в сложившихся обстоятельствах я возлагаю на вас командование армией. Надеюсь, вы осознаете всю полноту ответственности…
— Безусловно, ваше величество, — перебил Субар. — Позвольте мне приступить к исполнению своих обязанностей немедленно!
И, щелкнув каблуками, он отошёл к пульту связи. Рурт рассеянно проследил за ним взглядом. Рахут подумал, что нужно бы повысить майора в звании хотя бы до генерала, но потом махнул рукой. Похоже, никого, кроме полковника Рурта это назначение не смутило.
— Что у нас в Оне? — спросил Рахут.
— Пока тихо, ваше величество, — обиженно произнёс полковник.
И в этот момент к макету подошёл молодой офицер со спутниковым снимком в руках. Авсур бросил взгляд на бумагу и по его скулам прошлись желваки.
— Сержант Алкер, — крикнул он, передавая снимок Рурту. — Срочно связь с комендантом Оны!
— Что там? — насторожился Рахут и выхватил лист из рук полковника.
— Несколько пролетов моста Королей со стороны Оны взорваны, — пояснил странную мешанину линий и пятен Авсур. — Это единственный мост между континентами.
— Мне это известно! — крикнул Рахут. — Что это значит?
— Мы потеряли ещё две тысячи, — хрипло ответил полковник. — У нас нет никаких шансов переправить их через двухкилометровый пролив со стремительным течением.
— Подождите! — поморщился Авсур. — У них же там есть транспортники! — он какое-то время слушал то, что передавали ему из Оны и, наконец, его лицо разгладилось, но это было не облегчение, а скорее знак смирения перед судьбой. — У них нет транспортников. Горцы свалили в ущелье, на дне которого стояли челноки, несколько каменных глыб, после чего засыпали вход в ущелье. Они тоже начали войну против нас. На эти две тысячи мы тоже можем больше не рассчитывать.
— Мне нужно было прикончить этого змея вслед за местным королём! — в ярости воскликнул Рахут, имея в виду Юниса, и в следующий миг осекся, заметив странный взгляд Авсура. Тот внимательно смотрел на него, но думал о чём-то своём, и было видно, что эти мысли не доставляют ему удовольствия. — Что ещё? — резко воскликнул Рахут.
— Ничего, — тихо ответил Авсур и снова взглянул на макет. Он вспомнил о короле Кибелле, которого сбросил в колодец живым. В колодец, со дна которого, как сказал ему проводник, был выход.
II
Бонн-Махе ещё ничего не знала о том, что Диктиона, наконец-то, выступила против захватчиков. Она была слишком занята в последние дни. Она искала загадочный свиток, который был платой за службу двух изгоев, умеющих управлять таинственным и ужасным Проклятым демоном. Долгое время она откладывала это, понимая, что пока свиток не найден, изгои со своим демоном привязаны к Диктионе, а, значит, и к Рахуту. Некуда спешить, думала она, наблюдая за победоносной операцией по захвату планеты, и повсеместным отсутствием сопротивления со стороны местного населения. Даже пропажа трупов монахов, а вместе с ними и гвардейцев, стоявших на посту, её не насторожила, а скорее разозлила. Поэтому заговор с целью покушения, да ещё произошедший в самом дворце, набитом охраной под завязку, а в особенности то, что он не удался лишь по чистой случайности, её, действительно, напугал. Обнаружение подземного хода, по которому скрылись заговорщики, не помогло их поймать, зато были найдены другие ходы, очень запутанные и разветвлённые, из которых вернулась лишь четверть посланных в погоню людей. Часть была сожрана каким-то монстром, о котором сбивчиво рассказывал плакавший как ребенок седоусый капрал. Ещё двое провалились в люк, который закрылся над ними через считанные секунды. Трое были смыты неизвестно откуда взявшейся волной, которая унеслась прочь, прихватив, с собой этих несчастных. Ещё одного придавило упавшим сверху камнем, пятерых — внезапно опустившимся потолком, двоим снесло головы невидимым клинком и четверо погибли по разным причинам: укусила змея, проткнуло огромными вилами, раздавило сдвигающимися стенами и убило стрелой из хорошо смазанного самострела. И, наконец, что стало с пятью пропавшими без вести, так никто и не узнал. Таинственные катакомбы под городом оказались нашпигованы смертельными ловушками, а это было серьёзно и сильно подняло авторитет бывших хозяев дворца в глазах Бонн-Махе.
Она настояла, чтоб заговорщиков из числа аристократов, которых удалось захватить, жестоко и публично казнили. Правда, смотреть на казнь никто не пришёл. Солдаты, посланные с приказом привести горожан насильно, вернулись с сообщением, что дома вокруг площади пусты. Нет даже собак. Это насторожило её ещё больше. Она была уверена, что всё население города не могло уйти за стены, ведь все пути были перекрыты, и поимка части заговорщиков при попытке выбраться в реку через канал, только подтверждала это. Она испытывала смутное, но стойкое беспокойство. Наслаждаться казнью ей пришлось в одиночестве, и то, что все пленники умирали, молча или распевая какие-то гимны, испортило ей всё удовольствие. Она, наконец, признала, что ей противостоят умные, хитрые, коварные и очень мужественные противники. В распоряжении её сына была армия со всем набором этих металлических игрушек, а она хотела приберечь для врага другой подарок. И этим подарком должен был стать демон разрушения, которого она вознамерилась подчинить себе.
Направив своих учёных секретарей перебирать королевскую библиотеку, а палачам приказав любой ценой выпытать у пленных монахов какие-либо сведения об этом свитке, она принялась обхаживать Сёрмона. Это было не так уж неприятно, поскольку этот огнекудрый и ухоженный аристократ знал толк в любви. Вот только узнать от него что-то полезное она не сумела и вскоре поняла, что не только она пытается выудить у него секреты, но и он ловко выспрашивает у неё что-то в самые неподходящие моменты самым сладким голоском. Она разозлилась и увидела циничный оскал длинных клыков. Ей захотелось взять лучемёт и заехать по этим клыкам прикладом, однако, лучемёта не было, а Сёрмон был полезен и, кроме того, опасен. Она собрала с полу свои роскошные тряпки и ушла несолоно хлебавши.
Её ученые секретари ничего не нашли, и она отправила их в полуразрушенный внутри Храм искать свиток среди камней, и приказав без него не возвращаться. Однако особой надежды на то, что они что-то найдут, у неё не было. Скорее уж что-то можно было узнать у монахов, но они умирали один за другим, так ничего и не сказав.
