Второму я сломал колено быстрым пинком и отправил в глубокий нокаут ударом локтя в висок.
Третий получил прямой проникающий удар в грудь кончиками пальцев, напитанными внутренней энергией. Остановка сердца произошла мгновенно.
Экономия движений. Максимальная эффективность. Все как я люблю.
Главарь взревел и прыгнул на меня. Его топоры засветились коричневым светом, покрываясь слоем каменной корки. Он нанес сокрушительный удар крест-накрест. Я наконец достал меч, блокируя атаку плоской стороной клинка. Отдача оказалась невероятно мощной, мои ботинки проехались по пыли, но я устоял, жестко зафиксировав ноги. Этот парень обладал колоссальной выносливостью и силой, свойственной местным полукровкам.
Он ударил снова, быстрее и агрессивнее. Топоры оставляли в воздухе пыльные шлейфы. Я парировал, отклонял и срезал углы его атак, не вкладывая лишнюю силу в блоки.
— Ты крепкий, ублюдок! — рыкнул он, получив неглубокий порез на плече. — Но мы измотаем тебя! Нас ничем не пронять!
Я отшагнул, пропуская его топорище перед своим носом, и коротко ударил рукоятью меча ему в печень.
— Знаешь, — произнес я, наблюдая, как он кривится, но отказывается падать, — твою бы силу, да в нужное русло.
Бандит злобно расхохотался, сплевывая кровь.
— Истину глаголишь! Но я предпочитаю убивать!
Я перешел в Стойку Одного Удара. Нашел брешь в его защите, дождавшись широкого замаха правым топором. Мой клинок, плотно напитанный внутренней волей, прошел сквозь каменный панцирь на его груди, прорезал легкие и рассек позвоночник.
Главарь застыл, выронив оружие. В его глазах угасла агрессия, сменившись непониманием. Тело тяжело завалилось назад, подняв облако пыли.
Остатки банды, увидев смерть командира, бросили оружие и побежали. Мы не стали их преследовать.
— Местные ребята отличаются завидной дуростью, — заметил Леон, вытирая клинок от крови. — И лезут на рожон до последнего.
— Среда обязывает, — я спрятал меч. — Если ты сдаешь назад, тебя сожрут другие. Пойдем, до заката нужно найти ночлег.
Спустя несколько часов ущелье вывело нас к широкому тракту. На перекрестке возвышалось массивное здание придорожного трактира. Сложенное из почерневших бревен и дикого камня, оно выглядело основательным, как небольшая крепость. На крыше дежурил лучник, а тяжелая дверь была испещрена следами когтей.
Мы зашли внутрь. Зал обдал нас волной жара от огромного каменного очага, густым запахом жаренного на вертеле мяса, пива и чего-то еще, что я не мог определить. Посетители — хмурые наемники, торговцы в пыльных плащах и подозрительные личности со шрамами — сидели за грубо сколоченными деревянными столами. Разговоры велись вполголоса, руки лежали поближе к оружию. Никаких изысков, никакой музыки. Только дым, жар и суровая практичность.
Мы заняли свободный стол в углу. Трактирщик, молчаливый мужчина с одним глазом, принес нам три глиняные кружки густого травяного настоя, источающего горький, земляной аромат, и огромное блюдо с кусками прожаренной дичи.
Тень заполз под стол, моментально получив солидную порцию мяса, и принялся громко хрустеть костями.
— ПАХНЕТ ПАЛЕНОЙ ПСИНОЙ, — проворчал Кебаб, слегка нагревая ножны. — ГОСПОДИН, ЗДЕСЬ ДАЖЕ НЕТ НОРМАЛЬНОГО ВИНА! КАК МЫ БУДЕМ ПРАЗДНОВАТЬ НАШИ ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ПОБЕДЫ?
— Помолчи, — я сделал глоток настоя. Жидкость обожгла горло, но по телу мгновенно разлилось приятное тепло. Напиток отлично снимал усталость. — Праздновать будем, когда дойдем до цели. А пока мы просто собираем информацию.
Леон принялся за еду, не обращая внимания на тяжелые взгляды окружающих. Его аристократичная, местами утонченная внешность не отражала его силы. Шрамов не было, как и бугров мышц. Другие наверняка думали, что парень — лёгкая цель.
Я прислушался к шуму зала, отсеивая лишние звуки.
За соседним столом сидела группа торговцев, обсуждая цены на шкуры виверн и безопасные маршруты. Один из них, лысый толстяк в засаленной кожаной куртке, наклонился к собеседникам.
— Слышали последние новости от Замка Крови? Владетель Игнис снова заскучал.
— Опять натравил своих ручных троллей на деревни? — скривился второй торговец, помешивая настой ножом.
— Бери выше. Он объявил турнир, — толстяк понизил голос. — Собирает бойцов со всех окрестных земель. Говорит, хочет посмотреть на настоящую сталь в руках умельцев. А призы выставил такие, что наемники готовы глотки друг другу рвать прямо на тракте.
— И что за призы? Золото? Рабыни?
— Кристаллы небесной слезы. Пять штук. Чистейшие.
Я замер, поднося кружку к губам. Кристаллы небесной слезы. Редчайшие природные образования, обладающие невероятной плотностью чистой маны. Они способны промыть энергетическую систему воина, удалить шлаки и прорвать барьеры развития. В Ориате за один такой кристалл высшие кланы отдали бы половину своего состояния. А здесь местный лорд выставляет их как приз на потеху публике.
— Брешешь, — не поверил второй торговец. — Зачем ему раздавать такое богатство?
— Затем, что ему скучно, — ответил толстяк. — Игнис сидит на своем троне уже двести лет. Его никто не может сдвинуть. Он убил всех конкурентов в округе. Ему нужны новые игрушки. Помимо кристаллов, он выставил артефакты старой работы, добытые из руин Первой Эпохи. Победитель получит все, если, конечно, выживет на арене.
Я поставил кружку на стол. Напиток вдруг утратил свой вкус.
Мне не нужны были награды. Артефакты и кристаллы интересовали меня в последнюю очередь, хотя Ария наверняка нашла бы им применение. Меня зацепило другое.
Уровень местных лордов.
Если для Игниса раздача подобных сокровищ является лишь способом развеять скуку, то насколько велика его реальная власть? Насколько прочна его плоть и быстр клинок? В этом мире, где герои являются заготовками под будущих богов, турнир — это не просто бойня. Это концентрация сильнейших сущностей в одной точке. Кто из них уже стоит на границе божественности?
На месте Ферруса я бы искал союзников именно в таких местах. Полубоги, явно не очень довольные своим положением, порой жадные до власти. Вероятно, обиженные на своего родителя, который оставил их без внимания. Такие точно не упустят возможности нагадить своему божественному отцу или матери.
Я допил настой одним длинным глотком. Горечь осела на языке.
Я достал из кармана золотую монету Ориата и со стуком опустил ее на липкую поверхность стола. Расплата за ужин.
— Леон, доедай, — я поднялся, поправляя перевязь меча.
Тень мгновенно выбрался из-под стола, отряхиваясь и облизывая все три морды после еды.
— Куда мы теперь? — спросил Леон, проглотив кусок мяса и вытирая руки.
— В Замок Крови, — ответил я, глядя на темнеющее за окном небо. — Посмотрим на этот турнир своими глазами. У меня появилось желание проверить, насколько крепкие черепа у местных чемпионов.
И мы вышли из трактира в прохладную ночь. Путь предстоял неблизкий.
Глава 10
Союзник
Путь к Замку Крови занял остаток ночи и добрую половину следующего дня. Мы шли с караваном по выжженной каменистой равнине, где каждый шаг поднимал облачка серой, въедливой пыли, оседающей на плащах и сапогах.
Воздух здесь имел густой, тяжелый привкус железа и пепла. Божественный континент не баловал путников приятными пейзажами, он сразу обозначал свои суровые правила: выживай или становись удобрением для местной флоры.
Замок возник на горизонте внезапно, прорезав серую дымку своими черными шпилями. Этот Игнис знал толк в монументальной архитектуре и в подавлении чужой воли одним лишь видом своей резиденции. Цитадель вырастала прямо из кратера колоссального потухшего вулкана. Стены из обсидиана и базальта, отполированные вековыми ветрами, уходили ввысь на добрую сотню метров, сливаясь с отвесными скалами в единый, несокрушимый монолит. На их зубчатых вершинах пылали огромные бронзовые жаровни, отбрасывая кровавые, танцующие блики на окружающую пустошь.
