А, когда мы почти закончили со своей работой, то нас ждала ещё одна хорошая новость:
— Макс… — прошептала она, словно не веря сама себе, — мне кажется я что-то чувствую! В смысле мой дар будто бы вновь всколыхнулся.
Глава 21
— Так, — сразу включился я, — поясни подробнее, что ты имеешь в виду? Что конкретно ты почувствовала?
Мы ждали и надеялись, что будут какие-то изменения в состоянии Октавии с самого момента её пробуждения. Да и она сама была в этом заинтересована больше всех.
Именно поэтому мне было важно понимать, что именно случилось.
В конце концов, ей могло просто показаться. Пару раз такое уже случалось, когда она проходила разные обследования у Вийонов.
Но потом оказывалось, что, скорее всего, она просто ощущала чужую магию, которая на неё тогда воздействовала. В то время как сама по-прежнему оставалась пустой.
По крайней мере, в моменты особых переживаний ведьмочка иногда говорила, что чувствует себя опустошённой скорлупкой.
Но она быстро старалась уйти от этих мыслей и вернуться к какой-нибудь работе из той, что она делала для клана. Чаще всего, конечно, это касалось артефактов. И в моменты занятости от неё вообще невозможно было услышать хотя бы тень жалобы на судьбу.
Октавия на удивление стойко держалась для той беды, которая с ней случилась. Это замечали все, но сейчас я надеялся, что её слова — не пустые надежды.
Что она действительно что-то ощутила, и ситуация изменилась
Окктавия, начала рассказывать.
— Когда мы делали расчёты, сначала все было как обычно. Я просто включилась в математическую работу. Но со временем мне стало казаться, будто внутри меня что-то теплеет. Я сначала не поняла, что это за ощущение. Даже не потому, что отвыкла от магии, нет, магия была со мной всю жизнь, и я никогда бы не перепутала это чувство ни с чем другим. Но то, что сейчас… это что-то другое. Не то, что обычно.
Я задумчиво спросил:
— Тогда почему ты вообще решила, что это именно магия?
Октавия качнула головой.
— Сложно сказать. Просто так кажется. Я попыталась совершить какое-нибудь совсем маленькое заклинание из стандартного бытового набора, но даже это мне сейчас не под силу. Слишком мало энергии… но все-таки она как будто бы есть. Скажи, Макс, у тебя с собой есть артефакт? — с надеждой посмотрела она на меня.
— Что именно тебе нужно?, — уточнил я.
— Да что угодно! — воскликнула она, — в идеале что-то, что нужно заряжать, но можно совершенно любую вещь, я просто хочу проверить, могу ли я направить в него поток энергии.
Что ж, это была разумная идея. Я снял с пальца перстень Рихтеров и передал ей. Глаза Октавии расширились от удивления и даже какого-то испуга.
— Макс, ты серьёзно? Ты доверяешь мне такую вещь? Это же крайне ценная клановая реликвия!
Я улыбнулся.
— Вот именно. Уверен, ты не сможешь ничего испортить. Даже мне бы пришлось постараться, чтобы как-то навредить такой вещи. Поэтому не беспокойся. В конце концов, ты права, и это действительно мощный артефакт. Даже на пике силы у тебя бы вряд ли вышло ему навредить.
Спокойная логика моих слов её успокоила и она расслабилась.
— Да, ты прав, я ничего не смогу сделать, о чём бы пришлось пожалеть. Даже украсть и и убежать вряд ли успею. Хотя… — она хитро улыбнулась, — не скажу, чтобы мне бы совсем этого не хотелось. Перстень бы стал отличным экспонатом в моём музее!
Мы вместе посмеялись над шуткой. Иногда я забывал насколько ведьмочка была одержима историей Рихтеров. Но периодически она находила поводы мне об этом напомнить.
— Ладно, — кивнул я ей, — давай уже, пробуй, не тяни. Мне не меньше тебя важно знать, что происходит с твоей магией?
Октавия кивнула и сосредоточилась, а через несколько минут сказала:
Макс. Похоже, это правда, я. Я почти не верю в то, что это произошло так быстро, но как будто бы у меня получилось направить поток энергии. Я совершенно точно это почувствовала. Смотри сам.
Она вернула мне перстень, и теперь и мне стало очевидно, что его только что коснулась чужая энергия.
Я вновь надел его на палец и сказал:
— Так. А теперь нужно все как следует проверить. Для начала, я проведу собственное обследование, просканирую твою энергосистему.
— Прямо сейчас? — удивилась она, — мы же не закончили расчёты с потоками.
— Расчёты никуда не убегут, — твёрдо ответил я ей, — а вот с твоим состоянием нужно разобраться как можно быстрее.
— Спасибо, Макс, — кивнула она и расслабилась.
Я положил руку одну руку ей на плечо, другую на затылок и начал сканирование. Я хорошо помнил, то что чувствовал в прошлый раз при такой проверке и там не было совершенно никакого отклика. Ощущение было похоже на то, как если бы я сканировал неодарённого.
Её энергосистема спала, и никакая магия в ней не проявлялась и близко. Но сейчас я почувствовал очень слабую пульсацию в источнике. Еле заметную, но главное, что она была. Октавии не показалось.
Похоже, что её источник действительно начал просыпаться. Я перепроверил все несколько раз, но теперь был полностью уверен.
А значит, нужно срочно вести её на новое обследование и вновь привлекать к делу Вийонов.
Пока её магия спала, они мало что могли сделать, но теперь, когда он подал признаки жизни, они смогут подобрать множество видов терапии и реабилитации.
Кроме того, необходимо понять, насколько стабильно её состояние.
У меня уже было предположение, что с ней произошло. Точнее, почему. Источник ожил именно сейчас.
Возможно, дело в том, что последние несколько часов она провела прямо на стыке крупных магических линий. Вполне вероятно, что хотя Октавия и не могла этого почувствовать, но все равно получала большую дозу чистой природной магии, и именно это повлияло на её источник.
Кроме того, в пользу этой версии говорило ещё кое-что, что я обнаружил в её организме.
Любой маг, не обладающий даром некроманта, уже давно был так или иначе заражён скверной.
Я не встречал ни одного даже слабого мага, которого бы это не коснулось. У них у всех внутри формировался кристалл скверны. Энергосистема каждого проходила через небольшие мутации, становясь чуть более похожей на энергосистему монстров очага.
Именно это поразило меня впервые, когда я очнулся. Нынешние маги и монстры скверны не так сильно отличались друг от друга.
Был такой кристалл и у Октавии, несмотря на то, что в ней жили зачатки дара некроманта. Но так как она этого не знала и не пользовалась этой магией сознательно, то всё равно получила свою дозу изменений. С этим были связаны ее мучительные боли, когда мы впервые познакомились.
Но сейчас ведьмочка словно очистилась полностью.
Её энергосистема стала чистой, как у младенца. Я не нашёл никаких следов того кристалла. И, вполне возможно, что именно благодаря этому природная магия так сильно повлияла на её восстановление.
Но пока я не был полностью в этом уверен, и следовало лучше изучить вопрос, а также провести ещё несколько экспериментов.
Но то что ёё источник дал о себе знать — это уже очень хорошая новость.
Был и ещё один вопрос, который меня волновал. Я спросил:
— Октавия, ты понимаешь, какой именно дар к тебе вернулся?
Она задумалась, сосредоточилась и даже нахмурилась.
На её прелестной физиономии отобразились все следы трудного внутреннего анализа.
Но, в конце концов, она расстроенно ответила:
— Нет, боюсь, что я не могу этого понять. Во мне слишком мало энергии, она словно плещется на донышке, не позволяя мне полноценно к ней прикоснуться.
Я кивнул.
— Что ж, это ожидаемо. Ну, будем надеяться, что скоро мы это выясним. Поехали, — сказал я ей и потянул за собой в сторону парковки.
Туда где всегда меня ждал верный химеромобиль. Мы поехали к Вийонам.
* * *
— Чот я очкую, Фил. Ты в натуре уверен, что Фред нас послушает?
— Да не очкуй! Конечно, уверен! Ты чё не видел как с ним Игнат базарит!
