Неприкаянный. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович

Тут нужно начать с того, что Момо как раз собиралась к своему любимому дорогому Сильвио Касадоре… на Антананариву. Вместе с медоедом Майором Томом. А этот прекрасный город у нас находится ни где‑нибудь, а на Мадагаскаре. Да, у рыжей коротышки был борт прямо туда.

Да, мы полетели.

Да, Марий утащил с нами Норму. И Соню.

Встречал нас в аэропорту сам Ла Диспенза и кто‑то из высшего руководства островом, так что прилёт был более чем фантастическим. Глаза пары военных при виде деловито бегущих за нашей группой бинтуронга и медоеда… были очень круглыми.

Затем… затем наступил какой‑то чад, угар и веселуха, причем даже с моей точки зрения. А я видел в прошлой жизни веселье, причем немало. Петербургская мафия умела отдыхать, умела встречать дорогих гостей хлебом и солью, умела удивлять. Увы, у моего Синдиката не было такой оторвы как Момо, поэтому приличные гангстеры всё‑таки побледнели по сравнению с тем, что они устраивали с Сильвио.

Мы устроили алкозабег по джунглям, вооруженные только бутылкой виски и неисправным компасом, где потеряли половину отряда, включая Юки. Потом искали с помощью Майора Тома, потому что Соне кто‑то налил и она была неработоспособна. Мы ныряли с аквалангом… с вертолета, потому что иначе попасть в «этот красивый рифовый лабиринт» было невозможно. Мы случайно опередили спасательную операцию, спася каких‑то заблудившихся туристов и напоив их в процессе так, что они попали в госпиталь с отравлением. Мы посетили каждый кабак Туамасины и в каждом Юки влипала в драку, в которой её приходилось поддерживать.

Эрика украла свинью. Майор Том загрыз её. Мы ели шашлык из жертвы и мирили их, пока Норма училась местным танцам у аборигенок, одна из которых потом подошла и попросилась Марию в жены. Барон подавился ворованной свиньей, выкашлял кусок, который тут же украл медоед, за которым побежала Момо, прося выплюнуть каку. Бежала бы просто, ну ладно, но она стреляла в воздух из пистолета… Я, вдохновившись неизвестными факторами, решил научиться рисовать граффити, как дорогому другу «лучшего гостя» Ла Диспензы мне нашли целый багажник баллончиков красок, после чего некоторые дома в городе приобрели на себе весьма странные рисунки, которые проще было назвать новым ответвлением искусства, чем признать, что пьяный наемник испохабил половину города. Всё это время мы пили и гуляли.

Восхищенные количеством хаоса власти решили намекнуть Ла Диспензе перевести свою буйную пьянку за город, поэтому очень опрометчиво дали одноглазому мексиканцу в аренду старую, еще сороковых годов прошлого века, артиллерийскую установку. В аренду. Это была огромная ошибка с их стороны.

Касадоре, едва ли не прослезившись от такого подгона, без особых проблем уболтал нас ехать пострелять, правда, вместо выстрелов в воздух предложил выбрать местный лагерь повстанцев или оппозиции… в общем тех, кто тоже покупал у него оружие, но мало. И уж точно не принимал с таким блеском и чуткостью.

Взяв с собой местных солдат, поставленных следить за нашей теплой компанией, мы отправились на сафари. Сами бойцы нужны не были, но их автоматы можно было одолжить, пьяным они ни к чему… в смысле лежащим пьяным. Стоящим, то есть нам, вполне пригодились! Подробности произошедшего, правда, слегка выпали из памяти, но в тот день вооруженная оппозиция правительству Мадагаскара перестала существовать. На нас за это попытались всерьез обидеться, утверждая, что эта группировка была подконтрольна, но две больших походных сумки, набитые долларами и наркотиками, что мы приволокли местному полковнику, убедительно доказали последнему, что так жирно они оппозицию не снабжали.

Баланс, мир и дружба были восстановлены с лихвой.

Последний вечер мы попытались сделать романтическим, но не рассчитали своих сил, поэтому просто расползлись по гостинице спать. Момо и Сильвио забрали Майора Тома, Марий и Норма увели с собой Соню, а мне досталась вампиресса и тоже «животное», белоголовое и пьяное, спящее без задних ног. Ночью нас подняли, бережно препроводили на борт самолета вместе с подарками, а затем мы проспали всё время до Апсародая, в котором кое‑как добрались до дома, зевая, дыша перегаром и едва не забыв отдать медоеда Момо.

Встречал нас отвратительно бодрый и омерзительно жизнерадостный Алебастр, прекрасно отдохнувший за целую неделю тишины. Чернокожий худощавый альв просто лучился довольством, что было для него совершенно нехарактерно, а еще принялся командовать, отправляя нашу полувареную команду мыться, отдыхать и приходить в себя. Это действительно требовалось до такой степени, что нам за время отдыха пришлось заставлять обеих оборотней несколько раз превращаться, чтобы те совсем не скисли.

Глубокой ночью, упившись кофе и вернув себе человеческий вид, мы собрались в общем зале всем коллективом, за исключением где‑то дрыхнущего бинтуронга. Мы с Марием, как два богатыря, слегка покачивались, сидя на диване, Хатсбург разлеглась на своем коврике для йоги, а Норма и Юки, обнявшись, уместились в кресле, вполне хорошо себя чувствуя. Альв расхаживал перед нами как довольный черный павлин, преисполненный гордости.

– Когда будете её потом целовать, от меня тоже пару раз добавьте, – велел он, потыкав пальцем на расстоянии в закашлявшуюся от удивления Эрику, – Идея с тем, чтобы улететь всей командой сразу же после этого «совещания» была просто изумительной! Сейчас поймете почему…

Рассказ выдался насыщенным, частично перекликаясь с тем, что мы знали и так. Как только я и Юки закончили на острове, то через минут пятнадцать уже показались вертолеты. Это были не люди из Центра, а всего лишь медпомощь, которую вызвал МакАлистер. Главные «спасители» прибыли через час, получив возможность даже поговорить с несколькими подчиненными Цурье, уже пришедшими в сознание. Частично, но тем не менее. Местные стали делать хорошую мину при плохой игре, им не поверили, после чего всех, включая МакАлистера и Цурье, запихали в госпиталь на досмотр. Хотели и нас до кучи, чтобы удобнее было подвергать перекрестному допросу, но мы уже летели на Мадагаскар.

У Цурье и Штутгарда сложилась неприятная ситуация. Барону, не поставившему Центр в известность о своих намерениях воплотить и подчинить духа, инкриминировали массу нехорошего, рассматривая сам его визит с одновременным восстановлением Цурье как старшего рыцаря, и возведению МакАлистера в ранг как своеобразную взятку для повышения лояльности. Однако, удача тут улыбнулась барону с другой стороны – большая часть оперативников, застрявших с ним на острове, сохранили достаточно здравомыслия, дав показания, которых хватило, чтобы снять обвинения в предумышленном чуть‑ли‑не‑саботаже. Присутствуй в городе мы, как отдельный отдел, то расследование могло затянуться вплоть до трибунала над бароном, который, даже в случае оправдательного приговора, оставил бы крайне неприятный прецендент на фоне недавно казненного барона Гритта. Так же, нас просто вписали как привлеченный резерв, «оказавший поддержку в уничтожении враждебной сущности», из‑за чего…

– Вот это я и хотел тебе объяснить еще тогда, перед тем как ты потащила нас на Мадагаскар… – лениво пробурчал Марий, оглядывая начавшую лучиться от самодовольства вампирессу, – Деньги в этом вопросе некуда было воткнуть, мы не могли торговаться. Зато теперь я не просто сопляк, временно носящий титул барона, а уже «засветился» в политике, оказав добровольную помощь другому аристократу. Звучит смешно, но по сути – всё очень серьезно. Теперь у нас есть вес… уф…

– Да и Штутгард не может прокатить нас с благодарностью, – кивнул ему в поддержку я, глядя, как здоровенный бинтуронг неторопливо оккупирует всего Мария, располагаясь на нем в привольной позе, – Его не поймут.

Тут альв изобразил вообще неприличный уровень довольства, выдав изумленным нам жест, излюбленный Юки – показав два пальца в виде «виктории», а заодно показывая в неуклюжей, но очень старательной, улыбке, почти все свои зубы.

– Барон Штутгард и старший рыцарь Марко Цурье не сочли необходимым отблагодарить нас вульгарными материальными ценностями, поэтому предоставили вместо них невозвратный беспроцентный кредитный лимит по линии «Стемии», – объяснил довольный альв, – Небольшой, всего на триста тысяч, зато по закупочным ценам… либо себестоимости!