– То есть, мы через них можем бесплатно получить какие‑нибудь штуки⁈ – заинтересованно зашевелилась на коврике жадная госпожа Хатсбург.
– Не просто штуки, – ухмыльнулся в ответ Марий, показывая на лучащегося от довольства альва, – А то, что нельзя купить за деньги нигде!
– Военное оборудование, защищенные терминалы, стандартные дроны с огромной скидкой, – начал перечислять наш отшельник таким мечтательным тоном, что стало даже как‑то неловко, – Можем взять машину вроде той, на которой Красовский терроризировал людей! Да кучу всего! Но не шмотки, стиральные машины и прочую дрянь, Эрика! Это уникальная возможность!
На этом месте уже Широсаки взволнованно зашуршала, но её держали крепко, уткнув в небольшую нормину грудь.
– То есть, деньги ты не получишь, – проинформировал я скисшую девушку с улыбкой, – Это счастье для наших гиков. А мы будем по старинке – мочить народ. С этим, думаю, не заржавеет, на Мадагаскаре мы создали неплохую рекламную компанию…
Было, конечно, жалко отдавать сумки, набитые ценностями, пусть хорошим дядям, но чужим, но протащить их на самолет мы бы не смогли. А так, передав их властям, получили в ответ горячее обещание рассказать о таких замечательных друзьях Ла Диспензы щедрым, но обремененным недоброжелателями людям.
Мелочь, и то приятно.
А что еще нужно для счастья? Мы неплохо повеселились, хорошо отдохнули, разобрались со всеми текущими проблемами…
Телефон Мария Гритта звякнул новым сообщением, а перед тем, как вальяжно развалившийся блондин выцарапал его из заднего кармана джинс, прозвонил еще с десяток раз. Включив аппарат, наш лидер уткнулся в него, читая сообщения. Чем дальше он читал, тем сильнее изменялось его лицо, становясь совсем уж похоронным.
– Ребята… – он поднял на нас взгляд, – У Момо есть инстаграм. Помните, она фотографировала?
– Ну да, – пожал я плечами, – И что?
– Она выложила фотографии у себя… Много, – помертвевшим голосом просипели в ответ, – В том числе и нас с Нормой… Агнешка была подписана на неё. Она сбежала из Ватикана. Из‑под стражи. Убив троих человек в процессе.
Мы начали молча переглядываться. Новость была, мягко говоря, не очень.
– И что пишет? – еще не понявший всю глубину глубин Алебастр проявил завидную непробиваемость.
– Пишет, что нам крышка, Али. Всем нам, но особенно мне! – выдохнул наш аристократ, сжимая кулаки.
Воцарилась тишина. Её прервал голос вампира, сердито лежащего на коврике для йоги.
– А я ведь говорила, что её нужно грохнуть!
Эпилог
(где‑то в центральной Европе)
– В плане был период минимум в три года для акклиматизации, господин председатель! Я решительно возражаю против вашей инициативы! Категорически!
– Протест принят во внимание, коммандер, – сухой уверенный голос пожилого человека резко контрастировал с предыдущим почти‑выкриком, – А в ответ прошу сменить перспективу вашей текущей точки зрения. Хотя бы в умозрительных интересах.
– У меня нет «умозрительных» интересов! – отчеканили в ответ, явно справившись с эмоциями, – Есть голые факты! Был перспективный, но очень черновой проект по созданию отдела зачистки! Жизнеспособность этого отдела, тем более в Апсародае, моими аналитиками просчитывалась как ничтожная, господин председатель! Мы туда просто слили тех, от кого так или иначе должны были избавиться! А вместо этого они показывают жизнеспособность! Результативность! Рост! Лояльность! Высочайшую адаптивность, которой я бы не стал требовать от лучших полевых агентов! Но они еще не готовы, они всё еще дети, пускай и умеющие обращаться с оружием! Вы же читали отчеты об их первой ликвидации! Они провели её настолько топор…
– Дайте мне сказать, Йоганн. Прекратите кричать на старика. Я не припомню, чтобы говорил вам о том, что у нас есть лишь пять минут на то, чтобы поорать друг на друга, а затем разбежаться по делам. Давайте проверим вас, коммандер. Я дам вам одну подсказку, один момент, который вынудил меня решить, что они готовы, а потом посмотрим, как вы его интерпретируете! Согласны?
– Как будто у меня есть… Согласен, господин председатель! Внимательно вас слушаю!
– Всё очень просто, дорогой друг. Последний эпизод со Штутгардом и этим… духом. Красовский, которого вы нежно «любите», уничтожил вместилище духа. Сразу. Несмотря на своё абсолютно выигрышное положение, отсутствие опасности, заключенную ранее сделку с Грегором МакАлистером. Несмотря на то, что по известным нам обстоятельствам, его команда нуждалась в деньгах. Тем не менее, имея возможность получить внушительную сумму просто ни за что, Петр Красовский, как отмечено в докладах, уничтожает носителя при первой возможности. Почему, как вы думаете?
– Это… неожиданный и странный вопрос, господин председатель. Я не рассматривал…
– Именно, Йоганн. Потому вы чрезвычайно компетентный исполнитель, а я, уж простите, сижу немного повыше. Ответ на этот вопрос напрашивается лишь в единственном варианте – дух был уничтожен потому, что имел доступ к памяти барона Мария Гритта. Командира отдела «необходимого зла». Опального сына преступного барона.
– Позвольте, но это невозмож…
– Я знаю, что вы хотите сказать. Марий был под нашей юрисдикцией чуть ли не с момента рождения, именно поэтому он остался в живых. Но, тем не менее, прошу вспомнить такое совсем не странное слово как «наследство». Теперь понимаете? Барон Адольф, несветлая ему память, работал в очень специфичном направлении. Долго и относительно плодотворно. Относительно. Но ни я, ни вы, ни кто‑либо другой не даст гарантий, что мы нашли все результаты работы барона Гритта! Старого барона. Пока что…
– То есть, господин председатель, если я все верно понимаю…
– Да, мы вводим отдел «несессариум малум» в активную фазу не потому, что это прямо нужно, а затем, чтобы усилить контроль над этими молодыми людьми. Этот контроль, как вы понимаете, более чем оправдан. Именно из‑за этой веселой компании у нас вой лисиц на востоке, паника и раздутые слухи о бессмертном вампире на западе, плюс стоящие на ушах секретные службы половины стран цивилизованного мира, пытающиеся найти следы той компании, что произвела революционный аккумулятор. В Японии сейчас дым стоит коромыслом, а у нас, как у организации, нет никаких надежных оседлых агентов в этой стране. Если я попробую дотронуться до оплёванных всей Инквизицией лис‑оборотней хотя бы длинной палкой, то контролируемый скандал перерастет в революцию. Точнее, в зачистку кицуне и тануки, если уж говорить откровенно.
– Я… понял, господин председатель. Может им тогда прислать… парочку новых рекрутов? У нас уже около десятка кандидатур!
– Ни в коем случае, Йоганн, ни в коем случае. Практичность практичностью, подозрения подозрениями, но… как ты и сказал – потенциал уже получившейся, хм, команды… неприлично высок. Нам не так горит получить отряд ликвидаторов, как понять, что вообще творится у этой безумной банды. Я, лично я, не могу исключить момента, что небезызвестный тебе румынский господарь еще гуляет по земле. Если это так, то он вполне может заглянуть в гости на такой интересный остров, узнать о тех, кто нашёл его саркофаг. Мы поступим иначе. У Марко Цурье половина людей на серьезной психотерапии. Мы пошлём им замену. Большую, хорошую, качественную замену… с дополнительными инструкциями. Будь добр, подбери людей под эту задачу, а я пока составлю письмо старшему рыцарю. Человек пожилой, нервный, ему будет полезно получить гарантии, что смотреть будут не за ним. Сделаешь?
– Конечно, господин председатель! Два‑три дня, я подберу лучших, в том числе и из своего отряда!
– Это лишнее, Йоганн. Твои люди пригодятся тут.
Конец третьего тома.
Исповедь топором
Пролог
