Холодный, не терпящий возражений тон Келларда был куда понятнее слов. Уже несколько дней они именно так и общались – интонациями, жестами, взглядами. И теперь Лиза понимала, что призыватель не сердится по-настоящему, а проявляет беспокойство за вверенную ему пациентку. За дочь его близкого друга и соратника. За девушку, которая была какое-то время рядом с его сыном Велиором. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, маг ухватился за спинку стула и выжидающе уставился на девушку. Он хмурился, но не был зол.
Лиза смотрела на него сверху вниз. В здоровой руке она держала швабру, на которую была намотана влажная тряпка. Клочьев паутины над шкафом Гаэласа уже не наблюдалось, но вдалеке, в самом углу, ещё белели пыльные обрывки разорванных паучьих сетей. Дотянуться до них с первого раза не получилось.
– Я не могу всё время лежать и сидеть, тем более в такой грязной берлоге! – возразила девушка.
С каждым днём Лиза чувствовала себя лучше, несмотря даже на то, что добрая жрица Донния больше не приходила, чтобы поддержать её целительными заклинаниями. Они с колдуном обходились травяными эликсирами из его лаборатории да остатками пахучей мази, которая чудесно заживляла раны. Ранним утром и поздним вечером Келлард разводил огонь в камине и располагался в тёплом круге света со своими записями и растрёпанными старыми книгами. Если Лиза была в силах, то она усаживалась рядом, завернувшись в покрывало, и украдкой наблюдала за работой призывателя. Её собственный дар всё ещё дремал где-то глубоко внутри – любая попытка воспользоваться им приводила к тому, что некромантке вновь становилось плохо и приходилось укладываться в постель.
В первый и второй день руки Лизы так дрожали от волнения и слабости, что Келлард был вынужден кормить её с ложечки. Суровому магу пришлись не по нраву подобные процедуры, он заметно нервничал и скрипел зубами, готов был, как мерещилось девушке, расколотить миску с супом или кашей, но всё же доводил кормление до конца и только после безудержно ругался где-то в недрах подземелья, гремя посудой. На третий день Лизабет справилась с завтраком сама, а на четвёртый уже не просто разгуливала по комнате Гаэласа, но и решила затеять уборку.
В родительском доме она отродясь не видывала такого толстого слоя песка, пыли и паутины. Сония и Эдвин были лекарями, а потому и клиника, и просторный светлый дом Сандбергов всегда сияли чистотой. К уборке дома был приставлен даже непоседливый огненный Фред, который всякий раз пытался увильнуть от доставшихся ему обязанностей. Единственное место, где можно было найти засохших бабочек и мух, тарелки с крошками или изорванные в клочки шпаргалки, располагалось под крышей, в каморке, отведённой старшим детям. Сония попросту не могла забираться туда по крутой лестнице в последние месяцы пятой беременности.
Лиза встретилась с призывателем глазами и покорно отдала ему швабру. Келлард зашвырнул палку с тряпкой в угол и снял девушку со стула, проворчав своё обычное ругательство.
– Тебе мало сломанной руки? Хочешь сломать ещё и шею? Я уже говорил, что привяжу тебя до возвращения отца!
– Ничего страшного со мной не случится, – успокаивающе ответила она и смиренно уселась на кровать.
«Самое страшное уже случилось», – отозвалось внутри неё. Рука под фиксирующей повязкой немного побаливала, но не причиняла сильного беспокойства. Гораздо тяжелее было переносить бездействие и заключение в четырёх стенах небольшой комнаты в подземелье. Выспавшись, Лиза всегда поднималась с постели и пыталась занять себя изучением комнаты – раз за разом ходила по кругу, изредка выглядывая в коридор. Келлард приходил и уходил, иногда он подолгу колдовал в лаборатории или шуршал свитками в нише, отведённой под крохотную библиотеку, иногда уходил наверх, в неизвестный Лизе эльфийский мир. Оставаясь одна, девушка боялась надолго покидать комнату, но это было и бессмысленно: за дверью находился лишь мрачноватый пустой зал и несколько крепко запертых дверей. И никого живого. Правда, пару раз ей показалось, что она улавливает присутствие незнакомых ей сущностей, но было ли это в действительности или только примерещилось ей во сне, она не могла с уверенностью сказать.
– Донния не придёт, – тихо промолвил эльф.
Лиза поняла, молча кивнула. Долго подбирала подходящие слова, мысленно перелистывая оставленный в Академии блокнот с эльфийскими фразами, но в итоге просто осторожно спросила:
– Почему?
– В городе говорят, что на жриц нападают адепты Новой Луны. – Келлард не поворачивал головы, вполне осознавая, что разговаривает больше сам с собой. – Преступники, которым одинаково плевать и на законы эльфийского королевства, и на доктрины Храма Ньир. Они убивают безлунными ночами, невидимые для богини, неуловимые для городской стражи.
– Я не понимаю, – прошептала девушка.
– Донния в опасности, хоть это ты понимаешь? – как можно терпеливее произнёс маг. – Я должен её увидеть.
Он сидел рядом, и Лиза явственно ощутила исходящее от него волнение. Как ни старался эльф выглядеть бесчувственным и неприятным сухарём, он не мог скрыть от девушки своей настоящей сущности. Дар выдавал его истинные чувства. Келлард переживал за подругу и не знал, как поступить. И самое главное – что бы он ни говорил сейчас на родном языке, он не очень-то верил в это. Что-то в его приглушённом голосе выдавало крайнюю степень сомнения в сказанном.
– Ты идёшь? – спросила Лиза, указав на дверь.
– «Уходишь», а не «идёшь», – сердито поправил её маг.
Если бы юная некромантка знала, что употребляет наипростейшее обращение «ты» к эльфу, который много старше её и во сто крат опытнее в вопросах магического искусства, то она непременно смутилась бы и принесла извинения. Но Велиор никогда не придавал значения возрасту и званиям, а потому не рассказал ей, как следует обращаться к магистрам Гильдии призывателей теней.
– Я не знаю, когда вернусь. – Он коснулся локтя Лизы. – И вернусь ли вообще. Ты останешься здесь и будешь ждать Гаэласа. Всё ясно?
– Нет, не ясно, – искренне ответила она.
– Хорошо, я объясню. Покажу.
Келлард вышел прочь и вскоре возвратился в наброшенном на плечи плаще и с чёрным гладким посохом в руках. Навершие из дымчатого остроконечного камня, оправленного в серебро, пробудило в Лизе воспоминание о её детском амулете, который разрушился после того, как она побывала в Святом Круге искателей и впервые использовала дар по назначению. Ей захотелось дотронуться до тонких граней, почувствовать, как запертый в минерале кусочек теневой материи отвечает на прикосновения тёмного дара. Маг позволил ей это сделать, но ничего не произошло. Подушечки пальцев скользнули по холодной поверхности – и только.
«Что с моим даром?» – обеспокоенно подумала Лиза.
– Ты сидишь здесь, – колдун обвёл рукой скромное жилище девушки. – Никуда не выходишь, никуда не лезешь, демоны тебя раздери! Еда в корзинке, вода в кувшине. Да?
– Мне страшно, – призналась она.
В жестах и голосе Келларда было что-то тревожное. Под плащом на поясе Лиза увидела ножны с кинжалом и несколько сияющих в полумраке голубоватых флакончиков.
– Лизабет, – сказал маг и тяжело вздохнул, – тебе придётся побыть одной. Я тебе не нянька, в конце концов!
– Можно мне с тобой? Пожалуйста?
Смысл произнесённых на языке людей слов был очевиден. Колдун еле сдержался, чтобы не оттолкнуть девушку, которая вздумала цепляться за его руки.
– Нет. Это слишком опасно, а ты едва стоишь на ногах!
– У меня даже нет никакого оружия, ничего, чтобы защититься! – в отчаянии крикнула Лиза, указав на посох и кинжал призывателя.
Неожиданно тот ткнул пальцем ей в грудь и отчётливо, почти по слогам сказал:
– Вспомни, чему учил тебя магистр Тэрон. Он ведь преподавал магическую защиту, не так ли?
– Я ничего не понимаю!
– Ты хочешь занять место Тэрона, а сама боишься провести несколько часов в одиночестве? – ехидно спросил маг. – Боюсь, у тебя нет никаких шансов.
