Дедок с усмешкой рассказал, что после его форменного морса она проспит до утра и ее даже ядерный взрыв не сможет поднять, после чего пригласил девушку в свой кабинет. Там их уже ждал Гекат. Саныч присел в кресло и разложил на столе какие-то схемы.
— Не знаю даже с чего начать. Пожалуй, сперва расскажу о том, чем является на самом деле Манок. По сути это симбионт, мутант мимикрик живущий внутри аномалии. Ну или это и есть аномалия, паразитирующая на мутанте, я еще точно не разобрался. Мимикрик может изменять свою форму, цвет и поведение в зависимости от окружающей среды.
– Он вообще любую форму может принимать? – спросил Гекат.
– Та погоди ты! Это не просто морфологическая адаптация. Это сложный процесс, в котором участвуют не только физические параметры, но и психоэмоциональные реакции. Одним из наиболее интригующих аспектов мимикрика является его влияние на психику человека. Мои личные исследования показывают, что под воздействием этого симбионта изменяется не только само восприятие, но и эмоциональное состояние. Представьте аквариум с рыбой, которая меняет цвет в ответ на настроение своих хозяев. Это наблюдение заставляет задуматься: а что, если мимикрик способен не только отражать эмоциональное состояние, но и усиливать его?
– То есть? – озадачилась Нюта.
– То есть, он может создать у людей чувство спокойствия, уюта и безопасности, или наоборот: тревоги, страха и беспокойства. Симбионт аномалии и мимикрика может становиться катализатором для глубоких психологических изменений. Представьте, что в результате длительного контакта с ней у человека начинает формироваться новая система восприятия реальности. Мимикрик может оказывать влияние даже на коллективное бессознательное, создавая эмоциональные ответы, которые могут быть как объединяющими, так и разделяющими.
Дедок откашлялся.
— Теперь касаемо Сургута. Мимикрик смог проникнуть в его ДНК в тот момент, когда он отталкивал тебя от аномалии. Он поранился о сук и в аномалию попал с кровоточащей раной. И вот в этот момент, через кровоток и проник мимикрик. Сейчас объясню, как это работает.
Саныч разложил на столе зарисовки структуры ДНК.
— Мимикрик способен влиять на генетический материал человека через механизмы гематогенного переноса. Механизм, который я называю «геномной ассоциацией», предполагает, что посредством взаимодействия с кровью мимикрик может интегрировать свои генетические коды в человеческое ДНК. Как это происходит? В редких случаях, когда мимикрик оказывается в непосредственном контакте с кровеносной системой человека, его информационные молекулы могут начать процесс экстракции, встраиваясь в экзогенные участки человеческого генома. Этот процесс может быть связан с механизмами редактирования генов, такими как CRISPR, которые обеспечивают высокую точность в инсерции генетического материала.
Взгляд Геката постепенно становился расфокусированным. Он явно уже утерял нить разговора. Заметив это, Саныч стал говорить более конкретно.
– Таким образом, можно утверждать, что после подобного воздействия человек получает целый ряд новых возможностей. Среди них способность считывать эмоциональное состояние окружающих на уровне эмоциональной перцепции. Развивается некий вид «эмоционального резонанса», который позволяет воспринимать не только чувства, но и скрытые намерения собеседника. Кроме того, на основании генетических модификаций увеличивается пластичность внешнего облика человека.
Дед взял долгую паузу. Дождавшись, пока Гекат и Беда сосредоточатся и выкажут внимание, он продолжил.
– То есть, человек становится способен изменять свою внешность в ответ на социальные сигналы, что является результатом эпигенетических изменений, вызванных мимикриком. А отсюда же и решение: помочь или наказать, принимаемые Сургутом. И пока он еще не научился управлять эмоциями, которые в нем вызывают те эмоциональные спектры, которые он чувствует от собеседников.
Гекат и Беда задумались над словами Сергея Александровича. Выходило, что происходящее с Сургутом это результат мутации, из-за которой он по сути не управляет сам собой.
— А исправить это как-то можно? — задала Нюта вопрос, который волновал ее больше всего. От волнения она аж покусывала губы.
— Представьте, что каждая мутация, каждая аномалия в ДНК — это не просто ошибка, а своеобразный отпечаток времени, в который животное или растение адаптировалось к его вызовам. Однако в случае с изменениями у Сургута я заметил, что некоторые из мутаций его генома начинают вести себя иначе. Они не только фиксируют изменения, но и словно отражение в кривом зеркале, создают новые уровни. Такие изменения больше не поддаются обычным методам редактирования.
Саныч сосредоточенно покачал головой, вспоминая что-то.
– Я пытаюсь с ним работать, но каждое внесенное мной исправление порождает массу новых мутаций, которые затрудняют восстановление к «нормальному» состоянию. Ну представьте себе, что у вас есть книга, исписанная разными чернилами, и вы хотите стереть одно слово и заменить его другим. Но как только вы стираете его, на его месте появляется новое слово, написанное другим почерком и имеющее новый смысл. И чем больше мы пытаемся вмешиваться, тем больше мы теряем контроль.
Дед вздохнул.
– Я видел, как этот процесс становится самоподдерживающимся. Аномальные явления порождают новые аномалии и в конце концов объект, который мы пытались модифицировать, становится совершенно новым существом, непредсказуемым и загадочным. Таким образом, возвращение к исходному состоянию становится не просто затруднительным — оно становится невозможно!
Нюта подалась вперед, желая что-то спросить.
Но! – воздел палец дед, – я могу адаптировать его психику так, чтобы она справлялась с тем потоком информации, который поступает на эмоциональном уровне и стабилизировать вспышки агрессии.
Дед закончил и поднялся.
— Все, надеюсь, вы хотя бы примерно поняли, с кем, или с чем мы имеем дело. На этом пока закончим, пора отдыхать, подниматься вам рано.
Беда, придя в комнату, некоторое время лежала, глядя в потолок и переваривая услышанное. Что-то в рассказе Саныча она упускала, что-то очень важное. То, что могло помочь разгадать эту загадку и возможно помочь Сургуту.
Видимо, погруженная в свои мысли, она заснула, так как очнулась от того что её трясла за плечо Хулейман.
— Подъем!
«Чертовы жаворонки, ну почему нельзя дать человеку поспать!» – с этими мыслями Беда перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову. Но тут же была безжалостно стянута на пол за ногу.
— Да встаю я, встаю… — она потерла глаза и села, осматривая комнату сонным взглядом, который упал на будильник. Из горла вырвался стон. Твою ж мать, пять утра, да она издевается! О чем тут же было поведано Мейрав.
— Кто рано встаёт, тот… — бодро начала еврейка.
— Раньше помрёт! — закончила за неё девушка.
Мейрав ничего не ответила, поджала губы и вышла из комнаты, а Беда принялась одеваться. Сон всё равно был испорчен, да и не даст ей никто поспать, скоро выходить.
Саныч вызвался проводить их до окраины топи, а там и до базы Чистого Неба было рукой подать.
Наскоро перекусив, группа двинулась вслед за дедком по выложенной им гати. Туман вроде как стал прозрачнее и уже не так резал глаза. Мелкий дождь разогнал гнус, что не могло не радовать, каждый знал, чем чревата встреча с этими мутированными насекомыми.
Вдали слышалось хрюканье кабанов, подвывали собаки, всё как обычно. Но что-то тревожило идущую сразу за Санычем Беду. Ощущение того, что за ними следят, не покидало её от самого дома старика. Если бы это был Сургут, она бы почувствовала, думалось ей. А здесь, взгляд казался изучающим, проникающим под кожу.
Доведя их до сухого места дед попрощался и отправился в обратный путь.
Агропром
— Странный он какой-то, — нарушила молчание Мейрав, глядя на удаляющуюся фигуру старика. — Вам не показалось, что он что-то скрывает? Странный старик, — повторила она.
