— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Адыг.
— А что мне скрывать? Гибрида здесь нет. Да, я забрал его из Рыжего, подлечил, и он ушёл, — ответил Чёрный. — И если Буча хочет в этом убедиться, пусть приходит сам.
Тёмные обменялись взглядами. Затем Адыг кивнул.
— Хорошо, я передам Буче твои слова, но пока мои люди останутся следить за зданием, чтобы ты не увёл Гибрида…
Чёрный кивнул в ответ.
— Если у вас нет больше никаких дел и вы до пятницы абсолютно свободны, что ж, ваше право…
— Почему до пятницы? — Адыг резко повернулся к мужчине.
Тот расхохотался.
— Мультики надо было смотреть в детстве, а не на папкины журналы непотребства творить.
Тёмный недоумевающе почесал затылок, сплюнул и пошёл прочь. Чёрный остался стоять на месте, глядя им вслед. Он знал, что это только начало. Буча не остановится. И следующая встреча будет куда менее приятной.
— Ну что ж, — прошептал он, поворачиваясь назад. — Похоже, игра начинается…
Он подошёл к окну, заметил в ближайших кустах первого соглядатая присланного по его душу.
— Интересно, Буча думает, я такой идиот? — мужчина усмехнулся и отошёл в тень.
Вскоре он спустился вниз, в подвал. Осмотрел сперва лежащую на койке еврейку. Её ожоги стали меньше, но в себя она так и не пришла. Дыхание было ровным, но сознание всё ещё витало где-то там. Впрочем, это и неудивительно. Странным было как раз то, что она вообще выжила.
А вот Гибрид уже сидел на своём топчане и исподлобья смотрел на Чёрного. Его глаза, обычно пустые и отрешённые, теперь горели деятельным огнём.
— Ты кто такой? — хриплый голос не вязался с худощавым мужиком, что сидел, опираясь руками на край лавки.
— Можешь считать, что друг, — Чёрный вошёл в камеру и опёрся о косяк двери. — Помнишь, что произошло?
— Аномалию помню, бабу бешеную со шприцом. Беду, — он вскочил, его глаза расширились. — Беда! Где Нюта, что с ней? Она жива? — он сыпал вопросами, не давая своему тюремщику вставить даже слово.
— Жива, жива, — отозвался Чёрный, когда поток вопросов иссяк. — Сейчас где-то на пути к Пустошам…
— Ты отправил её в Пустоши?! — Сургут сел обратно и схватился за голову, его голос дрогнул. — Она неподготовленная девчонка. Ей там не выжить!
Он вскочил снова, заметался по камере, его движения были резкими, хаотичными.
— Мне нужно её догнать! — он бросился к двери, но Чёрный преградил ему путь.
— Успокойся, — сказал он, его голос звучал твёрдо, но без агрессии. — Она не одна. С ней Гекат. И они знают, куда идут.
— Гекат? — мужчина остановился, его глаза сузились. — Это ещё кто такой?!
— Думаю, ты его не знаешь, — бросил Чёрный. — Но! Он знает Зону. И он Беду не бросит.
Сургут замер, его дыхание было тяжёлым, но постепенно он начал успокаиваться.
— Но почему Пустоши? — спросил он, его голос звучал уже тише, спокойнее.
— Потому что там их меньше всего будут искать, это во-первых, — ответил Чёрный. — И во-вторых, потому что там их может найти Док. Ну или они его.
— Док? — сталкер нахмурился. — Кто тот самый Док?
— Легенда Зоны, — кивнул Чёрный, его глаза сверкнули лукавством. — Если кто и сможет помочь тебе вернуть твою человеческую суть, так это он.
Сургут молчал, его лицо оставалось напряжённым.
— И что, ты думаешь, он сможет помочь? — спросил он, его голос звучал с ноткой недоверия. Он присел обратно на лавку. — Я, конечно, не яйцеголовый, но даже я понимаю, что-то, что произошло, это далеко не царапина на коленке. Тут процесс посложнее будет.
— Я знаю, что он может, — ответил Чёрный. — Но сначала тебе нужно успокоиться и собраться. Ты им понадобишься. Но пока, — он сделал паузу. — Ты сидишь тихо. Тебя ищут Тёмные. И они! — мужчина шагнул к сталкеру. — Они знают, что ты тут, по крайней мере был тут! Поэтому не отсвечивай. Если хочешь помочь Беде и себе тоже. А то, что процесс глубже царапины… Да, ты прав. Но у Саныча есть наработки. Излечить тебя это может быть и не сможет, но хотя бы не даст окончательно стать тупоголовым мутантом. Впрочем ты и без мутации смотрю мозгом не отличался.
Сургут кивнул, его пальцы сжались в кулаки.
— Ладно, — сказал он. — Но если с ней что-то случится… Я себе этого не прощу. Тогда знаешь, лучше мутантом… А насчёт моего мозга, не тебе решать какой я.
— Ничего с ней не случится, — перебил его Чёрный. — Эта девка прошла пол-Зоны в поисках тебя и выжила. Ты её сильно недооцениваешь. Пошли пообедаем, или ты предпочтёшь остаться тут? И не устраивай мне тут сцен, умом ты не блещешь. Иначе бы не подставлял так никого, пошли уже…
Бывший разведчик на секунду задумался, затем поднялся.
— Пойдём поедим, раз уж зовёшь. А баба та, кто она, кстати? — поинтересовался он уже по дороге, решив не заострять внимание на своих умственных способностях.
— Зульфия Хулейман, — не оборачиваясь, бросил Чёрный. — Сержант израильской армии. Позывной Мейрав. В Зоне около двух лет. В данный момент работает на профессора Янпольского. По началу служила на охране Периметра, затем стала получать задания на предотвращение вывоза артефактов и мутантов за пределы Зоны.
— Ты многое о ней знаешь, — задумчиво пробормотал Сургут.
— Я и о тебе знаю немало. Майор ГРУ, Тимур Сургучев, 43 года, есть дочь и жена, брак распадается, жена подала на развод, — сухо озвучил факты Чёрный. — Продолжать?
— Я понял, — также сухо кивнул идущий позади майор в отставке. — Ты лучше расскажи мне, что со мной та дрянь сделала.
— Вот за обедом и расскажу. Грымза сегодня голубцы приготовила, грех отказываться.
— Это ты жену так ласково называешь, что ли? — хохотнул Сургут.
— Упаси меня Зона от такой жены. Она ж, если я пьяный из бара приду, в меня быстро скалку запустит и ещё чего-нибудь следом, потяжелее. Жена-кинетик — это, знаешь, тебе не шутки, — расхохотался в ответ Чёрный.
— Кинетик? Это у тебя мутант, что ли, в поварах ходит?
— Ну да, особь женского пола рода бюреров. Я её как-то от Выброса спас, а она так и осталась. Мелкая тогда ещё была. И знаешь, что самое интересное? — Чёрный открыл дверь в столовую, пропуская сталкера вперёд. Шторы были предусмотрительно кем-то задернуты, отчего в помещении царил лёгкий полумрак.
— Что? — откликнулся сталкер. Он поймал себя на мысли что подобное его не удивило.
— Они умеют говорить, но почему-то обычно не хотят…
— Это чтоб работать не заставили. Твоя Грымза вон, заговорила, теперь пашет.
Оба мужчины зашлись громким смехом.
Зомби
Гекат прижался к стене, вдавив туда же Беду. Его дыхание было едва слышным, но девушка чувствовала, как её собственное сердце колотится так громко, что, казалось, его отзвуки разносятся по всему тоннелю. Шаги впереди становились всё отчётливее. Тихий всплеск воды, затем шарканье, будто что-то волочилось по полу. Звуки приближались, становясь громче, чаще, сопровождаясь тяжёлым дыханием. Беда сжала автомат так крепко, что её пальцы онемели. Её ладони вспотели, а в горле стоял комок. Она закусила губу, пытаясь заглушить желание выскочить и выстрелить в темноту.
— Болит, болит, сильно болит. Жжётся, как жжётся, как солнце горит… — донёсся из мрака хриплый, надтреснутый голос.
Девушка вздрогнула. Её палец уже лежал на спусковом крючке, но Гекат резко прижал её к стене, приложив палец к своим губам. Его глаза говорили: «Тише. Жди.»
Из-за поворота, едва волоча ноги, показался зомбак. Его тело было изуродовано до неузнаваемости. Кожа, если её ещё можно было назвать кожей, свисала с костей грязно-зелёными лоскутами, местами покрытыми чёрными пятнами трупного разложения. Из-под драной кожаной куртки торчали белые кости. Его лицо было местами лишено плоти, обнажая кусок челюсти, которая двигалась, словно он всё ещё пытался жевать. Было удивительно, что он всё ещё мог издавать звуки. Глаза, мутные и белесые, казалось, смотрели в никуда.
Беда задержала дыхание. Запах, исходящий от него, был невыносимым. Это был не просто запах гнили — это была смесь сладковатого аромата разложения, давно нестиранных носков и чего-то ещё, что заставляло её желудок сжиматься. Её глаза слезились, а горло сводило от тошноты.
