– Слушай, Иван Титыч, еще раз повторяю: прятаться тебе надо. Не успокоятся ведь недоброжелатели. Узнают, что у качков покушение не вышло, а сами они пропали, возьмутся за тебя серьезнее. На службе тебе появляться никак нельзя. Дома – тоже. Есть, куда занырнуть?
– Не привык я прятаться, но и сделать ничего не могу. Дьявол! В родном городе изгоем становлюсь, дичью, на которую открыли охоту! Прячься – не прячься, все равно достанут. Загонщиков много, да и пособников, за горсть гривен купленных, хватит. Один оружейник, гнида, чего стоит!
– Ты бандосов узнал? Чьи они?
– Два брата, год назад из Мордовии приехали. Реваз их пригрел, авторитет криминальный. Были они у него в шестерках, а теперь пожелали, видимо, статус свой поднять.
– Вот и поднимут в моих каменоломнях. И держать его будут, пока жизни хватит. А может тебя, капитан, ко мне переправить? Уж там-то никто и никогда не найдет, – я широко улыбнулся. – Как, годится?
– Нет, не годится. Чем я там заниматься буду? Да и очень мне хочется алаверды преподнести тем, кто меня грохнуть заказал. Только вот опять же задаю себе вопрос: почему сейчас, а не вчера или месяц, год назад? Что такое произошло? Непонятно!
– Тогда предлагаю помощь. Но тебе все же придется на нелегалку перейти. По крайней мере, до тех пор, пока с твоими начальниками не разберемся.
– Я согласен. Только переоденусь и документы заберу.
Капитан отодвинул от стены тумбочку с телевизором, поднял дощечку пола и из образовавшейся щели вытащил несколько картонных папок. Сунул их в полиэтиленовый пакет.
– Мой архив, – тихо произнося слова, пояснил он. – Много тут чего есть интересного, и некоторое даже с доказательствами. Только доказательства не для правосудия. Прокурорским этого мало, а вот браткам – в самый раз будет. Уж если меня разменять хотели, то и я теперь никого жалеть не буду.
– Значит, работаем!
Шесть утра. Уже практически светло. Зайдя за угол, где бандиты хотели капитана расстрелять, я быстро нашел свои гильзы и патрон участкового.
– Машина, – тихо произнес капитан. – Тех мордвинов.
Метрах в тридцати, припаркованная поперек проезда, стояла заляпанная грязью «девятка». На лучшие колеса бандосы, видимо, заработать не успели. Я просканировал окружающее пространство. Кроме старичка, выгуливавшего шпица метрах в ста от нас, никого во дворе не было. Подошли к машине. Дверь не заперта, да и ключи торчат в замке. Думали качки, что дел на три минуты: посмеются над ментом, пальнут в него по паре раз, да и поедут пиво пить. А вон как вышло. Капитан сел за руль, я рядом. Трахома, на удивление, завелась сразу. На малом газу проехали по двору. Выехав на улицу, капитан вдавил тапку в пол.
Капитан вел машину как настоящий профессиональный гонщик. Бандосовская «девятка» оказалась довольно резвым бегуном, хоть и звенела подвеской на любой дорожной неровности. А когда капитан стал объезжать областной центр, где его так невзлюбили, по проселкам, к бренчанью подвески прибавился скрип кузова и стук убитых амортизаторов. Добрались до поселка, где капитан был участковым. Иван Титыч загнал машину в пристроенный к дому гараж.
В доме усталый капитан завалился спать, а я принялся изучать его архив. Оказывается город, как и вся область, поделены на сферы влияния, вернее, кормления, между двумя крупными группировками. Было еще с десяток мелких, обитавших по окраинам и ближайшим поселкам, но они подъедали то, чем большие дяди брезговали: прессовали селян, что возили овощи-фрукты на рынок, обирали владельцев магазинчиков, грабили прохожих и квартиры… Конечно же, между большими время от времени случались терки со стрельбой, да и мелким доставалось: миром редко расходились, не все еще поделили и не обо всем договорились. Наблюдалось и сращивание криминала с органами власти – чиновники, засевшие в высоких креслах после «открытых демократичных» выборов тоже жаждали бабла, и побольше! Не отставали от администраторов и силовики. И патрульные, и начальники тоже хотели денег. Много и сразу. Правда, не все кинулись набивать карманы. Были и честные полицейские, но от них довольно быстро начали избавляться: кто не прошел переаттестацию, кого на пенсию отправили, кого подставили, а кому, как начальнику криминальной полиции, устроили ДТП со смертельным исходом, а оперов разогнали. Капитана услали в участковые, дав ему куст из пяти деревень и одного поселка за сто километров от областного центра.
Пока капитан спал, я смотался в княжеский зиндан. Портал открыл прямо в яму. Сидевшие там недобитки с перепуга от моего появления ниоткуда шарахнулись в стороны. Говорить мне с ними было не надо: короткое прикосновение к голове одного, потом другого. Информация получена. Улыбнувшись своей самой жуткой улыбкой, я исчез, обеспечив им сдвиг мозгов в сторону безоблачного ясельного детства.
– Ты деда на озере с толовыми шашками ловил? – спросил я проснувшегося только вечером капитана.
– Да. Он рыбу глушил. Только этот старый бандеровец говорить, где шашки взял, не стал. Только ощерился гнилыми зубами.
– И ты за ним решил проследить.
– Да. Но недалеко от развалин монастыря я его потерял.
– Не ты его потерял, а он тебя заметил и с хвоста сбросил. Да, а почему ты его бандеровцем назвал?
– Батька его у Бандеры служил, потом, когда немцев выбили, по лесам долго ховался. НКВДшники отловили, срок получил. Отсидел десятку, вернулся и через год подох. А нынешний дед тогда совсем мальцом был, но успел папаша ему свою заразу в душу запустить. Вырос малец в сволоту конченную. Два раза в тюрьме сидел по серьезным статьям. Последний раз за торговлю оружием. Вышел год назад. Через полгода здешний участковый на том озере, где я деда с тротилом поймал, утонул. Тело так и не нашли, только одежду на берегу. А тут меня сюда сунули. Я прежде всего в документах покопался, с контингентом знакомясь. Вот и нарыл, кто такой Болеслав Засядько, погоняло Пасюк. И упек его на зону последний раз местный участковый.
– За что и поплатился, видимо. Расследование-то проводили?
– Проводили. Только у нас как: нет тела, нет и дела. А вдруг он сбежал куда? Короче, сильно никто не напрягался. Розыскное дело завели, сунули на полку и забыли.
– А семья, дети, родственники?
– Нет никого, как и у меня.
– Понятно. Так вот, Иван Титыч. Убрать тебя приказал Реваз, тут ты прав. А причина – то, что ты этого деда зацепил и следил за ним. Ты кому докладывал об этом?
– Да. Я тротил конфискованный с рапортом в область отвез. Сдал дежурному. Потом по городу проехал, кой-какие дела порешал. Часа два прошло. Дежурный позвонил, попросил в отдел заехать.
– Это зачем?
– Приказал тротил самому в ХОЗО, в отдел вооружений сдать. Ему некогда, а в сейфе держать такую хрень он не хочет.
– Отвез?
– Конечно. А там на меня начальник наехал: давно, мол, я свое табельное оружие на осмотр не сдавал. А что его осматривать? Мой Макарка всегда чистенький.
– Так сдавал?
– Пришлось. Только он мне его буквально через пять минут и вернул. Без замечаний. Я в бумаге расписался и уехал.
– Когда пистолет передал, из кабинета ты или начальник этот выходил?
– Он выходил. Сказал, что проверять будет вместе с мастером-оружейником. Пистолет, мол, уже старый, надо посоветоваться, не пора ли его списывать. Так вот когда мне боек подменили! – капитан вскочил и нервно стал мерять шагами комнату. – Вот сволочи! Так это что же получается?
– То и получается, что ты деда, за сбыт оружия отсидевшего, с оружием снова прихватил. Тот настучал своему, видимо, старому корешу Ревазу. К нему же пришла инфа о твоем рапорте из ментовки. Реваз засылает убийц. А кто-то, скорее всего по своей инициативе, портит или приказывает испортить твое оружие. Все просто. Кто знал, что ты родительскую квартиру проведать поедешь?
– Так я отпуск взял. На неделю, за свой счет. Многие знали.
– Вот и удобное место для ликвидации. Кто, за что, почему именно тебя – условия малоочевидности мотива преступления. И списали бы на какого-нибудь отморозка, ненавидящего полицию и воспользовавшегося удачно сложившимися обстоятельствами. Все просто!
