Он бросил взгляд на темнеющий горизонт, где пульсировал зловещий контур Цитадели. Вой далекого демона (или ветра?) донесся издалека. Сайтама просто прижал Камешка покрепче, продолжая чистить.
– Спи, спи, – пробормотал он. – Скоро вычистим. И пойдем дальше. Там, глядишь, и вода найдется. И суп. Настоящий. Без пыли.
Ферн и Штарк, закончив расчистку площадки, сели рядом. Они молча смотрели, как Сайтама борется с колтуном. В этом мрачном «оазисе» под багровеющим небом Пустошей, под незримым взором Черной Цитадели, эта простая, бытовая сцена с собакой и щеткой была самым странным, самым необъяснимым и самым обнадеживающим явлением во всей этой искаженной реальности. Мир Фрирен был жесток и полон магии, но против Сайтамы и его щетки для пса он был бессилен. Пока что.
Глава 4
Глава 4: Пыльный Оракул и Проклятие Нормальности
Ночь на «Оазисе Отчаяния» прошла тревожно. Карта Пустот в рюкзаке Ферн периодически булькала, как вода в засоренной трубе, а багровая нить пульсировала с нерегулярными, нервными вспышками. Фрирен почти не спала, дежуря с Ключом Отражения, который тоскливо светил голубым, словно сканируя невидимые угрозы в темноте. Штарк ворочался, его сны снова были полны ледяных зеркал и черных прожилок. Даже Камешек, вычищенный до блеска, скулил во сне. Только Сайтама спал как младенец, слегка похрапывая, его заклеенная куртка – символ победы над разрухой – аккуратно сложена под головой.
Утро встретило их не светом, а густым, едким туманом, поднявшимся с серой пыли Пустошей. Видимость упала до пары метров. Воздух стал влажным, но от этого только хуже – пыль превратилась в липкую, серую жижу на ботинках и плащах. Ключ Отражения в руке Фрирен светил тускло, его луч рассеивался в мгле.
– Идеальные условия для засады, – мрачно констатировал Штарк, меч наготове. Он нервно озирался, пытаясь разглядеть хоть что-то в серой пелене. Пророчество Гадальщика о «трещине в его доспехах» висело над ним дамокловым мечом.
– И для навигации – ужасные, – добавила Ферн, пытаясь разглядеть Карту. Багровая нить на ней пульсировала, но направление было потеряно в тумане. – Ключ что-нибудь показывает, Фрирен?
– Только сильное пространственное искажение… повсюду, – ответила Фрирен, щурясь в марево. – Туман не природный. Это конденсат Тени, насыщенный микро-искажениями. Он… – Она вдруг замолчала, прислушиваясь.
Из тумана донесся звук. Не вой, не шипение. Сухой, шелестящий смех. Как пересыпание песка в огромных песочных часах.
– Эээ, – сказал Сайтама, вытирая капли тумана с лысины. – Кто-то смеется? Здесь, в этом… сером супе? Оптимист.
Из тумана, прямо перед ними, материализовалась фигура. Невысокая, сгорбленная, закутанная в лохмотья цвета пыли. Из-под капюшона виднелся не лицо, а маска из спрессованного песка и мелких камешков, с прорезями для глаз, из которых струился туман. В руках – посох с привязанным к нему высохшим черепом мелкого зверька. Пыльный Гадальщик.
– Путники… Заблудившиеся в Тумане Отражений… – его голос был шепотом тысячи перетирающихся песчинок, звучащим прямо в умах.
– Хотите знать… куда ведет ваш путь? Или… чем он закончится?
Ферн вскинула щит, ее лицо побелело. Демоны-оракулы были редки и страшны – они копались в самых темных уголках сознания.
Штарк встал в боевую стойку, но рука с мечом дрожала. Гадальщик смотрел прямо на него.
Фрирен направила Ключ на фигуру. Жезл завыл тревожно, свет стал мигать фиолетовым.
– Сильный пси-резонанс! Не атаковать первыми – может быть ловушка!
Сайтама нахмурился. – Ты кто такой? Экскурсовод? Говоришь, знаешь, куда идти? А к супу ближе не скажешь? Или к воде? Туман – не вода, пить нельзя.
Пыльный Гадальщик протяжно засмеялся.
– Суп… Вода… Маленькие желания в мире, где трещит само полотно бытия… Он повернул свой песчаный лик к Ферн.
– Ты… боишься стать грузом. Боишься, что твой щит треснет… когда он понадобится больше всего… и тогда все погибнут. Из-за тебя.
Ферн аж подпрыгнула, как от удара. Глаза ее расширились от ужаса – демон вытащил наружу ее глубочайший, тщательно скрываемый страх.
Гадальщик повернулся к Штарку. – А ты… воин без битвы. Твоя сталь бессильна против тени в душе. И трещина… уже есть. Не в доспехах… а в вере. Она разобьется… и ты упадешь. Штарк стиснул меч так, что костяшки побелели. Пророчество Гадальщика легло прямо на кошмар из сна.
Взгляд пустых глазниц остановился на Фрирен.
– Мудрая… и слепая. Ищешь ответы в артефактах… но главная загадка стоит рядом. Игнорируешь «анти-паттерн»… и это погубит все. Ты не поймешь его… пока не станет слишком поздно. Фрирен побледнела, ее пальцы судорожно сжали Ключ. Демон говорил о Сайтаме. И это било в самую больную точку – ее научное бессилие перед его природой.
Наконец, Гадальщик повернулся к Сайтаме.
– А ты… Шепот песчинок вдруг споткнулся.
– Ты… Ничто. Пустота. Белое пятно на полотне судьбы. Нельзя предсказать путь камня… падающего в бездну. Нельзя увидеть… сон без сновидца. Ты… ошибка. Шум. Помеха. В его «голосе» впервые появилось что-то, кроме насмешки – растерянность. Даже раздражение. Сайтама не укладывался в его картину мира.
Сайтама почесал подбородок.
– Помеха? Шум? Грубо. Я просто иду за супом. А ты тут туману напустил, страхи людские копаешь… Невежливо. И неэкологично. Пыль всюду. – Он посмотрел на Камешка, который зарычал на Гадальщика, ощетинившись. – Видишь? И псу не нравишься. Уходи. Аккуратненько, не пыли.
Сайтама шагнул вперед. Не угрожающе. Просто сделал шаг по направлению к Гадальщику, как если бы расчищал путь в толпе.
Произошло нечто странное. Песчаная маска Гадальщика затрещала. Туман вокруг него завихрился хаотично. Его фигура замигала, как плохая голограмма.
– Невозможное! Анти-резонанс! Твое присутствие… оно рвет нити! – его шепот превратился в визгливый скрежет.
– Нити? – переспросил Сайтама, делая еще один шаг. – Может, тебе веревку? Или клей? У меня есть «Крепче Судьбы», но он для курток. Для песка… не уверен.
Гадальщик вскрикнул – звук лопнувшей барабанной перепонки – и рассыпался. Не в пыль, как Молотильщик, а в облако сухого тумана, который тут же рассеялся в общем мареве. Его посох с черепом с глухим стуком упал на землю. Туман вокруг заметно поредел.
Туман постепенно рассеивался, открывая все ту же безрадостную панораму Пустошей. Но атмосфера в группе изменилась.
Ферн молчала, ее взгляд был прикован к щиту. Она то и дело проводила пальцем по его холодной поверхности, как бы проверяя на невидимые трещины. Пророчество Гадальщика глубоко засело в ее душу. Она шла, сжавшись, как еж.
Штарк шел, напряженный, как струна. Его глаза сканировали каждую кочку, каждую тень. Он больше не просто искал угрозу – он искал ту самую «трещину» в себе, в своей вере. Его меч был обнажен, и он держал его так, будто ожидал удара в спину от собственных сомнений.
Фрирен не отрывала взгляда от Сайтамы, который невозмутимо шагал, размышляя вслух о достоинствах куриного супа против грибного. Ее ум лихорадочно работал:
– Анти-паттерн… Ошибка… Помеха. Демон видел в нем сбой системы. Ключ не реагировал на него как на угрозу, но Гадальщик… он испугался. Не его силы… а его самого. Его… нормальности? Она посмотрела на Ключ – он светил ровно, указывая на север.
Может ли его «ничто» быть оружием против структурированного зла Мастера?
Сайтама прервал свои кулинарные размышления: – Эй, Фрирен, а вода? Гадальщик ушел, а воду не показал. Неэффективный гид. Может, твой фонарик-ключ может найти воду? Или хотя бы указатель «столовая»? Я серьезно. Камешек уже второй раз на кустик просится, а пить хочет. И я тоже.
Ключ Отражения, как назло, упрямо указывал только на Цитадель. Воды не было видно нигде. Они вышли к месту, где земля была покрыта странными, пузырящимися серыми пятнами, похожими на гигантские лишайники. Воздух здесь пахло горечью и статикой.
