– Зона сильного искажения, – предупредила Фрирен, останавливая группу. – Карта показывает здесь «аномальную активность». Обойдем.
– Но там же… лужи? – неуверенно сказал Штарк, указывая мечом на ближайшее пузырящееся пятно. Оно действительно блестело влагой.
– Не вода, – фыркнула Ферн, все еще погруженная в свои мысли. – Скорее всего, кислота или что-то в этом роде. Гадальщик бы сказал…
– Я не Гадальщик, – резко сказала Фрирен. – И это не лужа. Это…
Из ближайшего «пузыря» с противным хлюпающим звуком вылезло… нечто. Похожее на гигантского, полупрозрачного слизня, но тело его было соткано из густого тумана и серой пыли, скрепленных черными, мерцающими прожилками Тени. Туманный Поглотитель. За ним выползли еще двое. Их безглазые «головы» повернулись к группе, ощущая влагу – дыхание, пот, воду во флягах.
Поглотители зашипели, выпуская струи липкого, пыльного тумана. Туман обволакивал, затрудняя дыхание и высасывая влагу из кожи. Ферн вскрикнула – туман обжег лицо как сухой лед.
Штарк бросился вперед, рубя мечом по ближайшему слизню. Клинок прошел сквозь туманное тело, не причинив вреда, лишь ненадолго разорвав его форму. Слизень с хлопнулся вокруг меча, пытаясь обволакивать руку, высасывая влагу и силу. Штарк вырвался с усилием, его рука онемела.
Фрирен направила Ключ, пытаясь создать импульс развеивания. Свет жезла вспыхнул, туман рассеялся локально, но тут же сгустился снова.
– Они регенерируют из окружающей пыли и Тени! Нужен другой подход!
Один из Поглотителей устремился к Сайтаме, почуяв… ничего? Его «взгляд» скользнул по Сайтаме с тем же замешательством, что и у Гадальщика, и направился к Камешку. Щенок заскулил, чувствуя опасность.
Сайтама вздохнул. Он поставил Камешка за спину.
– Опять? Серьезно? Только туман развеялся… – Он огляделся. Его взгляд упал на мешок с припасами от Борга. Там был «универсальный» шампунь… и большой мешочек соли. «Для очистки воды и от порчи», как сказал хозяин приюта. Сайтама схватил мешочек. – Эй, слизистые! – крикнул он. – Попробуйте это! Гигиена – это важно!
Он швырнул горсть соли в ближайшего Поглотителя.
Эффект был мгновенным. Там, где кристаллы соли попали на туманно-пылевое тело, зашипело и закоптило. Черные прожилки съежились, туман с хлопнулся с визгом, оставив лишь вонючее пятно сажи на земле. Остальные Поглотители заметались, издавая звуки, похожие на скрежет пенопласта, и стремительно отползли вглубь зоны искажения, растворяясь в серой мгле.
Сайтама посмотрел на мешочек соли, затем на исчезнувших слизней.
– Хм. Работает. Как на улитках. Только больших и пыльных. – Он повернулся к группе. – Кстати, соль – это хорошо. Но для супа нужна вода. И огонь. И кастрюля. У нас есть кастрюля? Фрирен?
Обойдя зону искажения, они нашли то, что искали. Почти. Источник. Вернее, крошечный родник, пробивающийся из-под огромного, мертвого валуна. Вода в нем была прозрачной, но текла тонкой струйкой, едва наполняя маленькое каменное углубление. И над ним висело то же ощущение тяжелой тоски, что и над всем этим местом.
– Вода… – прошептала Ферн, опускаясь на колени. Ее страх перед будущим на мгновение отступил перед базовой потребностью.
– Проверим, – осторожно сказала Фрирен, опуская в воду кончик Ключа. Жезл слабо звякнул, но свет не изменил цвета.
– Чистая… физически. Но пропитана эхом отчаяния этого места. Пить можно… но настроение будет, как у этого камня.
– Главное – не отравится, – сказал Сайтама, уже наполняя фляги. – Настроение – дело наживное. А вот суп с таким настроением… это интересный кулинарный опыт. Может, получится «суп меланхолии»? Или «бульон грусти»? – Он посмотрел на Камешка, который с жадностью лакал воду из углубления. – Видишь? Псу нравится. И все нормально. Аккуратненько, Камешек, не разлей.
Пока группа отдыхала у источника, пополняя запасы воды (и душевных сил, несмотря на «эхо тоски»), Сайтама достал свой смятый листок.
– Итак, список, – объявил он. – Вода? Есть, спасибо грустному камню. Щетка? Использована. Шампунь? Использован, Камешек блестит. Носки? На мне. Бинты? Есть. Мазь? У Штарка. Клей? Использован, куртка цела. – Он поставил галочки. – Теперь добавим: Соль. Полезная штука. И… кастрюля. Надо найти кастрюлю. И овощи. И мясо. Для правильного супа. Без меланхолии. – Он посмотрел на зловещий силуэт Цитадели, ставший чуть четче. – Там, наверное, есть кухня? У такого большого дома должна быть кухня. Или столовая. С кастрюлями.
Фрирен, слушая его, вдруг улыбнулась. Сквозь мрак пророчеств, страх и тоску Пустошей пробивался луч абсурдной надежды. Мир Фрирен был полон ужасов и древней магии, но он столкнулся с неодолимой силой – **человеком, чья главная забота – найти кастрюлю для супа.** И в этом был странный, неуклюжий свет. Как соль на пыльном демоне.
– Идем, – сказала она, вставая. – Чем ближе Цитадель, тем больше шансов найти… кастрюлю. И овощи. Шаг за шагом.
Они оставили «Источник Слез» позади, направляясь к пульсирующей Тьме на горизонте. Багровая нить на Карте дернулась, как будто Мастер только что вздрогнул от мысли о визите Сайтамы на свою кухню.
Глава 5
Глава 5: Кукловоды Трещин
Пустоши сжимались вокруг них, как гигантская серая ладонь. Воздух густел от пыли, пропитанной эхом отчаяния Источника Слез. Черная Цитадель на горизонте теперь казалась не просто силуэтом, а громадной, угрюмой гравюрой, вырезанной из багровеющего неба. Ее очертания пульсировали в такт неровному биению багровой нити на Карте Пустот, которую Ферн держала как раскаленный уголь, стараясь не смотреть на нее слишком часто. Пророчества Пыльного Гадальщика висели над группой незримой пеленой: Ферн украдкой касалась щита, Штарк ловил каждое неловкое движение своего заживающего плеча, а Фрирен то и дело бросала на Сайтаму взгляды, полные научного отчаяния. Тот же шагал невозмутимо, размышляя вслух о преимуществах чугунных кастрюль перед алюминиевыми.
Они вышли на равнину, усеянную странными, остроконечными скальными шпилями, похожими на застывшие каменные иглы. Воздух между ними вибрировал, искажая свет. Ключ Отражения в руке Фрирен заныл низко, его голубой свет сменился на тревожный янтарный.
– Сильное искажение, – предупредила Фрирен, ее голос звучал напряженно. – Пространство здесь… сжато. Как будто складка на ткани реальности. Осторожно.
– Идеальное место для кукольного театра, – заметил Сайтама, оглядывая скалы. – Только кукол не видно. И сцены. Жаль.
Его слова оказались пророческими. Из-за ближайшего шпиля вышла фигура. Не демон в привычном смысле. Марионеточник Трещин. Человекоподобный, но слишком высокий и худой, словно вытянутый тенями. Его тело было покрыто темной, потрескавшейся керамикой, сквозь трещины которой струился тусклый, багровый свет. Вместо рук – длинные, гибкие плети из сплетенной тьмы и осколков черного стекла. На лице – гладкая, безликая маска из того же материала.
– Трещина… – проскрипел голос, звучавший как ломающееся стекло, прямо в умах.
– Она зовет… Она ждет… Его «взгляд» упал на Штарка.
Штарк ощутил, как его плечо пронзила ледяная игла страха. Не физическая боль – память о пророчестве, о «трещине в вере». Его рука с мечом дрогнула.
Марионеточник взмахнул плетью. Не по Штарку. По воздуху рядом с ним. Пространство затрещало, как тонкий лед, и из невидимой трещины выпали три фигуры. Не демоны. Отражения воинов. Полупрозрачные, сияющие холодным светом, с мечами из сгущенного льда. Их движения были резкими, неестественными, как у марионеток. Они устремились к Штарку, атакуя синхронно, беззвучно.
Штарк попытался парировать, но страх сковывал его. Его меч встретил ледяной клинок – лязг!
– но второй воин ударил сбоку. Штарк едва увернулся, ледяное лезвие оставило длинную царапину на его нагруднике, прямо над сердцем. Трещина. Физическое воплощение пророчества. Он отшатнулся, лицо побелело от ужаса.
– Оно… сбывается…
Ферн вскрикнула, поднимая щит, чтобы помочь, но ее собственная тень вдруг сжала ее лодыжку ледяной хваткой! Она оглянулась – из трещины в пыли у ее ног выползала тень-близнец, зеркальное отражение с пустыми глазами, пытаясь вырвать щит.
