Его коммуникатор мягко завибрировал, выводя уведомление о новом поступлении образцов на склад.
Вот как раз то, о чём он и думал. Новая посылка с Ксенотопии, где по его просьбе закупали самые разные предметы, с помощью которых он пытался столкнуть процесс с мёртвой точки.
Кевин встал, подошёл к большому герметичному шкафу с магнитным замком, где в условиях строго контролируемой атмосферы и при постоянной температуре, хранились самые настоящие по его меркам сокровища. Образцы крови и тканей десятков разных рас. Каждый образец был чудом инопланетной биохимии, вершиной эволюции, шедшей миллионы лет по иному пути. И каждый — абсолютно бесполезен, а подчас и смертельно опасен в своём текущем виде для человека.
Проблема была фундаментальной, лежащей в основе биохимии. Даже у существ, чья биология на первый взгляд казалась схожей, ключевые метаболические пути, структура рецепторов и ферментативный аппарат имели радикальные отличия. Попытки разобрать образцы на молекулярные составляющие с помощью рентгеновской кристаллографии и масс-спектрометрии, синтезируя на их основе абсолютно другие препараты — заканчивались провалом.
Энергия коммуникатора, которую Кевин использовал как катализатор и источник силы для своего навыка — позволяла творить чудеса, нарушая энергетический барьер реакций и обеспечивая стопроцентный выход продукта, но она не отменяла законов химии и биологии. Можно было за долю секунды синтезировать идеальную молекулу, но, если эта молекула была неверна в своей концепции, она оставалась бесполезной.
Основной принцип работы его навыка заключался в том, что он должен был осознавать, что хочет сделать и понимать, как это функционирует. Но гениальные мозги как раз и подводили в этом парня, так как по всем его расчётам всегда выходил пшик, а не результат. А веры в то, что получающаяся мутная бурда должна сработать — ему не хватало.
Дверь в лабораторию с лёгким шипением раздвинулась, пропуская знакомую фигуру. На пороге стоял Сенин с двумя стаканами в руках. Он выглядел не лучше Кевина: глубокие тёмные круги под глазами, помятая футболка, всклоченные волосы — странный вид для главы целого отдела, занявшего несколько этажей, заодно вводящий его новых подчинённых в ступор.
— Опять ничего путного? — Спросил он, без лишних церемоний плюхаясь на свободное кресло. — Кофе? Тебе надо взбодриться, паршиво выглядишь.
Канадец без лишних церемоний принял протянутый напиток и пригубил горячую чёрную жидкость.
— Кто бы говорил. — Вяло ответил он, а потом продолжил. — Получил очередной симпатомиметик. — Проговорил Кевин, мотнув головой в сторону пробирок. — Похож на гибрид адреналина и эфедрина, только в десять раз токсичнее. Печень подопытной крысы показывает признаки некроза уже через шесть часов после приёма. А у тебя? Нашёл свой Святой Грааль на досках объявлений?
— Да куда там… Сплошной шлак. Выкупил тысяча двести три лота на аукционе. — Сенин устало провёл рукой по лицу, и его пальцы на мгновение задержались на виске, где пульсировала начинающаяся мигрень. — Из них тысяча сто девяносто восемь — откровенный шлак для наивных новичков. Четыре лота — неплохие артефакты на прирост характеристик в процентном соотношении. Один браслет, дающий стабильные два процента к ловкости, два амулета с мизерными бонусами к интеллекту, и один перстень, дающий пять процентов к телосложению.
— Негусто. — Подытожил Кевин, бывший в курсе проблем товарища. У того, как и у него не было ничего, чем можно было бы похвастаться перед главой корпорации, оправдывая вложенные в них астрономические средства.
Они сидели в молчании, шумно прихлёбывая горячий кофе — двое неудачников, быстро взлетевших практически на самую вершину корпорации, которая мало того, что была самой влиятельной на Земле, так ещё по слухам, обретала вес и в галактике, заключая невероятные по стоимости контракты на поставку редкоземельных материалов, и начинающей тихой сапой захватывать другие отрасли. Их дружба, странный и неожиданный альянс между бывшим стажёром-гиком, до момента встречи с боссом, работающим с каталогами, и замкнутым химиком-гением, родилась именно на этой почве — на почве общего отчаяния, и страха подвести человека, который дал им шанс, увидел в них то, чего не видел никто другой.
Сенин, вчерашний аутсайдер, которого чуть не уволил прежний начальник — теперь возглавлял целый отдел в самой передовой корпорации мира. У него был неограниченный доступ к базам данных спецслужб, практически безлимитный бюджет, команда из лучших аналитиков планеты. И он не мог найти то, что было нужно его боссу. Не мог выполнить главную миссию, ради которой его, по сути, и поставили на эту должность. Хотя по сути, никаких особых требований то и не ставили, просто в памяти отпечаталось, что его бывшего начальника уволили за профнепригодность, и не хотелось пойти по его стопам.
И Кевин, всю жизнь мечтавший о звёздах и желавший раздвигать горизонты науки, получил и то, и другое. Теперь у него была лаборатория, о которой не мог бы и мечтать ни один нобелевский лауреат прошлого. Всё, что можно было купить за рубли или кредиты — для него покупали по первому запросу, невзирая на цены. И он тоже не мог выполнить свою часть сделки. Не мог дать Максиму то, что тот просил — простое, элегантное решение, которое перевело бы развитие человечества на новую ступень.
— Ладно. — Кевин тяжело вздохнул. — Хватит купаться в сожалении. Это непродуктивно. Пойдём, я тебе покажу кое-что новое. Может, твой незамыленный взгляд поможет разглядеть то, что я упускаю.
Он подвёл Сенина к главной новинке, голостолу в центре лаборатории, представлявшему из себя сложный проекционный комплекс, купленному за безумный миллион звёздных кредитов. Над ним парила сложная трёхмерная модель молекулы.
— Это корпоративный регенеративный гель, входящий в стандартную аптечку. — Кевин ткнул пальцем в несколько активных узлов, которые подсветились алым цветом. — Я давно исследую его. Боевое крыло корпорации используют его как регенеративное средство высшего порядка. И я заметил кое-что интересное. Оно стимулирует деление стволовых клеток и дифференциацию тканей с бешеной скоростью. По всем моим исследованиями этот препарат должен был бы вызвать неконтролируемый рост тканей, вплоть до формирования раковых опухолей. Организм просто не справился бы с управлением таким процессом. Но это не происходит, и я начал копать, почему. Заметил кое-что интересное. Смотри.
Он увеличил масштаб до субмолекулярного уровня. Голограмма теперь напоминала запутанный клубок из светящихся шариков и палочек. — Видишь эти молекулярные цепочки? Они выступают в роли тормозов, стабилизируют процесс. И мне в голову пришла идея направленной, контролируемой стимуляции конкретного типа клеток с помощью системы газ-тормоз.
— Погоди. — Сенин прищурился, его мозг, привыкший искать паттерны и алгоритмы в хаосе информации, начал работать. — Ты хочешь создать нечто, что заставит тело перестроиться? Не осуществлять банальный рост мышечной массы, превращая человека в подобие гориллы, а давать ей команду, или даже инструкцию, чтобы мышечные волокна меняли собственную структуру, сохраняя исходную массу и объем?
— Именно! — в голосе Кевина прозвучал отзвук былого энтузиазма, который был в первые дни его работы. — На примере твоих артефактов с характеристиками. Мы ведь не в игре, и не компьютерные персонажи. Они ведь не добавляют виртуальные очки к твоей статистике в интерфейсе. Меню характеристик в коммуникаторе лишь диагностирует и отображает уже произошедшие изменения. Эти штуки что-то меняют в теле на физическом, материальном уровне! Браслет повышающий ловкость, наверное, как-то влияет на нервно-мышечные синапсы, увеличивая скорость прохождения сигнала, или на плотность и ориентацию мышечных волокон. Амулет с интеллектом, на плотность нейронных связей или эффективность работы нейромедиаторов. И это натолкнуло меня на мысль, что волшебная таблетка — которую я пытаюсь создать, должна быть строительным материалом и инструкцией по её применению в одном флаконе.
