— Что-то серьёзное?
— Серьёзное, — кивнул он. — Очень серьёзное. Ты должна знать, где я был те три дня после того, как при спуске сломал лыжи и упал в заброшенную выработку. И начал рассказывать про то как встретил группу Дятлова, про поход с ними на перевал, про пульсирующую гору, про то существо с глазом-вакуумом, про бег босиком по снегу. Лена слушала, не перебивая. Когда он закончил, она виновато улыбнулась, коснулась его руки и тихо сказала:
— Милый… я верю, что ты в это веришь. Но это звучит слишком… фантастично. Как будто ты начитался тех самых конспирологических сайтов. Если честно, мне намного важнее, что с тобой всё хорошо, а про всё остальное я не хочу даже думать.
Артём не обиделся. Он и сам бы не поверил, в рассказанное, если бы не видел это своими глазами.
На следующий день, оставшись один дома, сел за компьютер.
Он не знал, что ищет. Может быть, подтверждение тому что он пережил — любое, даже самое маленькое — что то, что подтвердило бы, что всё было реальным. Кроме этого, надеялся найти в интернете фотографии или документы, которые объяснили бы всё. Он не знал. Он просто открыл браузер и начал искать.
“Гибель группы Дятлова”, — напечатал он в поисковой строке.
Результатов было тысячи. Статьи, форумы, документальные фильмы, любительские расследования. Он читал всё подряд, впитывая информацию, как губка. Смотрел на фотографии тел — те самые, которые когда-то шокировали весь мир. Странные травмы внутренних органов, ожоги на одежде. Следы радиации на некоторых вещах… Странное, леденящее душу чувство росло в нём: он видел всё это. Не на фотографиях — вживую. Той ночью. На склоне Холатчахль.
Он углубился в чтение. Версия за версией — лавина, ураган, инфразвук, испытания оружия, нападение манси, секретные агенты КГБ, НЛО. Каждая теория была безумнее предыдущей, и ни одна не объясняла всего. Ни одна!
Уже к вечеру у него голова пухла от переизбытка информации, хотелось бросить всё и выключить компьютер, но тут попалась скупая заметка в одном из рассекреченных сборников Минобороны СССР (документ был помечен “для служебного пользования”, но кто-то выложил скан в сеть). В конце 1950-х на Урале проводились сверхсекретные испытания под кодовым названием “Проект „Резонанс-59“ (иногда в переписке упоминался как “Объект ГМР”). Официально — “эксперимент по изучению усиления естественных геомагнитных аномалий для создания нового вида оборонительного оружия”. В реальности — установка, размещённая глубоко внутри горы. Компактный ядерный реактор (прототип, работавший на принципе самоподдерживающейся цепной реакции) питал гигантский электромагнитный резонатор. Учёные и военные рассчитывали создать оружие, способное на расстоянии вызывать у противника массовую панику, галлюцинации и дезориентацию: низкочастотные поля, усиленные естественными магнитными аномалиями региона, должны были нарушать работу компасов, радиосвязи и даже воздействовать на психику. “Бесшумный щит”, как его называли в отчётах. Идеальное оружие холодной войны — без взрыва, без видимых следов.
Место выбрали не случайно. Холатчахль и окрестности лежали точно на одной из самых мощных геомагнитных аномалий Северного Урала. Учёные надеялись, что природный “усилитель” позволит добиться эффекта при минимальной мощности. Испытания шли в режиме строгой секретности. Лаборатория была вырублена в толще породы, замаскирована под геологическую выработку. Группа Дятлова оказалась там чисто случайно. Они поставили палатку точно в зоне действия экспериментальной установки в момент, когда та была активирована для очередного тестового цикла. Артём вспомнил свои видения: людей в белых халатах, бетонные коридоры внутри горы, мерцающие панели приборов, низкий гул реактора. Всё совпадало. После гибели девяти туристов (официальная версия — “непреодолимая сила природы”)испытания срочно свернули из-за большого наплыва всякого рода исследователей пытающихся докопаться до реальной причины гибели группы Дятлова, что могло вскрыть сверхсекретный объект со всеми вытекающими отсюда последствиями. Лабораторию законсервировали, входы и шахты взорвали, засыпав тысячами тонн породы.—Артём откинулся на стуле. Экран монитора светился холодным светом.Читая дальше, он наткнулся на пост одного из участников форума — человека, который утверждал, что имеет доступ к рассекреченным документам ФСБ. Пост был датирован 2015 годом, и в нём говорилось о том, что ядерный реактор нельзя просто “выключить”. Он продолжает работать — на минимальной мощности, в режиме тлеющего, почти незаметного распада. И продолжает взаимодействовать с кристаллической решёткой горы. Раз в 20–25 лет, когда накопленная энергия достигала критической массы, происходил спонтанный выброс — локальное искажение пространства-времени, которое открывало “окна” между эпохами. Эти выбросы были непредсказуемыми, короткими (длились от нескольких секунд до нескольких минут) и крайне опасными для всего живого в радиусе нескольких километров. Первый выброс произошёл в 1959 году — и убил группу Дятлова.
Второй — в 1981 году. Тогда в районе Холатчахль пропала группа туристов из Перми. Их нашли только через месяц — все девять человек погибли при странных, необъяснимых обстоятельствах. Дело засекретили. Третий — в 2003 году. Бесследно исчезла группа геологов, работавшая в отрогах горы. Поиски не дали результатов. Официальная версия — сход лавины. Четвёртый — в 2025 году… Артём тогда ещё не знал об этом, но через несколько месяцев после его возвращения новости облетят все мировые СМИ: в районе перевала Дятлова зафиксирована мощная геомагнитная аномалия, сопровождавшаяся свечением неба и странными звуками. Спасатели эвакуируют туристические группы в радиусе ста километров. Никто не пострадал — в этот раз.
“Система закольцована, — писал автор поста. — Реактор создаёт искажение времени, искажение времени запускает реактор. Это замкнутый круг, который невозможно разорвать, не уничтожив гору целиком. А гора — это не просто скала. Это часть Уральского хребта, одна из древнейших горных систем на Земле. Уничтожить её невозможно. Остаётся только ждать следующего выброса”.
И дальше — слова, от которых Артём похолодел:
“Любой, кто окажется в зоне выброса, может быть переброшен во времени. Чаще всего — в прошлое, в момент первого запуска реактора, 1 февраля 1959 года. Но известны случаи перемещения и в другие эпохи. Некоторые из этих людей возвращаются. Большинство — нет. Те, кто возвращается, никогда не могут доказать, что с ними произошло. Им не верят. Они остаются одни со своей правдой.”
Он сидел и смотрел в монитор словно снова выпав из этой реальности.
Он не был членом группы Дятлова. Его не было в списках. Он появился из ниоткуда, из другого времени, и стал свидетелем того, что не должно было увидеть ни одно живое существо. Он видел их смерть. Он слышал голос горы. Он прошёл сквозь ад и вернулся. И теперь только он один знал правду. Но эта правда была страшнее любого кошмара. Потому что она не давала утешения. Не давала ответа на главный вопрос — зачем? Зачем всё это? Зачем реактор? Зачем эксперименты? Зачем девять случайных жизней, принесённых в жертву безумной идее управлять временем?
Он не знал. И, наверное, никогда не узнает. На душе у него было пусто. Потому что он знал: он вернулся не совсем тот, кто уходил. Часть его осталась там — на склоне Холатчахль, в светящемся снегу, среди криков умирающих и безмолвного, всевидящего ужаса. И эта часть никогда уже не вернётся.
Гора Холатчахль стоит до сих пор.
Она стоит там же, где и всегда — на Северном Урале, в тысяче километров от ближайшего города, среди тайги и снегов. Внутри неё, глубоко под землёй, всё ещё гудит реактор — который не могут остановить. Он гудит, разогревается, накапливает энергию. Раз в двадцать лет он выдыхает облако искажённого времени, и тот, кто оказывается рядом, может уйти в прошлое и не вернуться.
Туристы по-прежнему ходят на перевал Дятлова. Они ставят палатки на склоне, фотографируются на фоне седловины, оставляют цветы и записки. Они не знают, что под их ногами — на глубине тридцати метров — работает машина, которая убила девять человек. И которая, возможно, убьёт ещё.
