Чёрт… Что же я делаю? Мысль прострелила сознание неожиданно остро. Когда я успел стать таким? Бесчувственным ублюдком, методично истязающим разумного? Маньяком, играющим в бога?
Впрочем, ответ мне известен. В момент, когда они начали строить свои планы по уничтожению Земли, направляя ящеров на нашу планету. А его сородич и вовсе виновен в гибели сотен миллионов человек и явно не задавался теми же вопросами, что терзают сейчас мой разум. Да и Чарльз, предавший свой вид, уверен, тоже не мучается совестью. К сожалению, мне нужно это делать. Жалость — это роскошь, которую я не могу себе позволить.
Не здесь. Не сейчас. Не с ними.
Он тем временем попытался обхватить себя руками, свернуться в клубок, но пальцы уже плохо слушались — они побелели, кончики приобрели жутковатый, восково-синюшный оттенок. Дрожь начала сотрясать его с такой силой, что тело неконтролируемо подпрыгивало на месте.
— Т-ты… м-монстр… — Пробормотал он, глядя на меня сквозь слёзы, которые тут же замерзали на щеках, превращаясь в ледяные дорожки.
Он пополз ко мне. Не знаю зачем. Может, хотел ударить, может это был инстинкт и поиск тепла. Пальцы впивались в лёд, ногти ломались, оставляя кровавые полосы. Кожа на коленях и локтях сдиралась, прилипала ко льду, отрываясь лоскутами при каждом движении, но боль от ран уже притуплялась. Нервные окончания отмирали, уступая место всепоглощающему, глубокому холоду, который проникал внутрь, замораживая мышцы, пробираясь в кости, вгрызаясь в сам мозг.
Прополз, может быть, метров пять и я с ужасом увидел, что он лишился нескольких пальцев. Они просто промёрзли, превратившись в куски льда и отломались от прикладываемых усилий. Потом остановился, тяжело, с хрипом дыша. В лёгких, наверное, уже начиналось кровотечение — от слишком резкого перепада температур и сухого морозного воздуха капилляры лопались.
Дрожь стала реже. А потом почти прекратилась. Это был плохой знак. Вернее, даже фатальный для него. Организм сдавался, переставал тратить последние крохи энергии на бессмысленную попытку согреться, переходя в режим гибернации, из которой нет выхода. Сердцебиение замедлилось до минимума. Дыхание стало поверхностным, едва заметным.
Эльф перевернулся на спину, уставившись в ледяной потолок пещеры. Его взгляд стал пустым, расфокусированным. Зрачки уже не реагировали на свет. Кожа приобрела, мраморный оттенок с багровыми пятнами — кровь густела и останавливалась.
Потом наступила апатия. Последняя стадия. Я читал о таком. Умирающий чувствует парадоксальный жар, и ему кажется, что он горит. Эльф слабо дёрнулся, пытаясь стянуть с себя несуществующую одежду. На его лице промелькнуло что-то вроде облегчения. Губы растянулись в сумасшедшей, нелепой улыбке.
Я уже не мог смотреть на это, прервав его страдания и снова отрубил голову. Но нужно было продолжать. Третий раз, финальный. По крайней мере, на сегодня.
Мне жизненно необходимо было то, что есть у него в голове. И мне нужна его лояльность, пусть я даже и превращаюсь в чудовище в своих глазах.
Два из трёх. Пора переходить к следующему этапу.
Контрастный душ. Вообще, это считается полезным для здоровья, закаляет тело и дух. Но не тогда, когда переходишь от минус сотни градусов, до плюс двести в долю секунды Это должно стать последним гвоздём в крышку гроба его старой личности. После абсолютного вакуума и абсолютного холода — абсолютный жар.
Для финального аккорда просто начал нагревать эту же пещеру, превращая её в филиал ада. Лёд испарился, в воздухе повисла тяжёлая водная взвесь, впрочем, начавшая испаряться тем быстрее, чем больше я поднимал температуру. Пол начал плавиться, превращаясь в лаву — я оставил только несколько твёрдых островков, на которых можно будет находиться без риска моментально превратиться в пепел, и открыл портал. Снова пещеры, но на этот раз с огнём.
Получается, есть два варианта: либо Система подыгрывает мне, наблюдая за происходящим, это в случае, если открытие происходит с её разрешения и её волей, либо она вообще ни при чём и артефакт считывает мои мысли и намерения.
Местные обитатели магматические големы — явно, даже не успели осознать, что произошло. Я был чертовски раздражён, зол, и я не хотел тратить время, планируя уже покончить с не нравящейся мне процедурой. Просто и без затей начал превращать всё в ледяную пустошь, охлаждая окружающий меня воздух.
Так же прикончил босса локации и снова бросил вперёд голову. Если не выгорит, то к чёрту. Не собираюсь становиться маньяком. Не хочу быть психом. Я человек и планирую им оставаться.
На той стороне, снова оживший эльф сделал вдох, и раскалённый воздух, обжёг его трахею и лёгкие. Это было хуже, чем вакуум. Хуже, чем лёд. Чистое, концентрированное страдание.
Его кожа мгновенно покраснела, как у варёного рака. Волосы начали тлеть, скручиваясь в спирали.
— А-а-а-а-а!!! — Пронзительный вопль разнёсся вокруг, и я поморщился.
Он метался по островку, не находя места. Камень обжигал его ступни, оставляя волдыри. Воздух сжигал его изнутри. Он был в аду, в самом прямом смысле этого слова.
Я, окончательно добивая его своим видом, парил над ним в полуметре от земли.
— Огонь очищает. — Громко прокричал я. — Огонь закаляет. Ты был слаб. Ты был горделив. И теперь ты горишь в пламени своего невежества.
Эльф упал на колени, закрывая лицо руками, которые уже покрывались ожогами второй степени.
— Пожалуйста! — Заорал он сорванным голосом. — Умоляю! Хватит! Я всё скажу! Я сделаю всё! Прекрати это!!!
Я опустился ниже, глядя в слезящиеся от дыма глаза.
— Я здесь единственный, кто решает, будешь ли ты жить или гореть вечно. В моих силах повторять этот цикл сотни лет подряд не давая тебе ни секунды отдыха.
— Ты… Ты… — Хрипел он. — Господин… Владыка… Спаси…
Достаточно. Если передержать, он просто сойдёт с ума окончательно, превратившись в овощ. Мне нужен шпион в стане врага, а не идиот.
Я взмахнул рукой, визуализируя это больше для него самого и остужая пещеру. Пузырящаяся магма застыла, температура сразу опустилась до приемлемых значений. Сконцентрировавшись, очистил воздух от примесей, заставив те выпасть серым пеплом.
Эльф рухнул на камень, продолжая скулить и сжиматься в комок, ожидая новой боли. Он был весь красный, покрытый волдырями, обожжённый, но живой.
— Приведи себя в порядок. — Бросил я ему, доставая из инвентаря одежду и несколько тюбиков с регенерационным гелем.
— Владыка? — Непонимающе уставился он на меня.
— Я вернусь чуть позже.
Не удостаивая его больше ответом, полетел вверх и свод пещеры расступился, пропуская моё тело. Услышал удивлённый вздох, и тут же сомкнул камень, оставляя его одного. Пусть немного помаринуется, а мне нужно побыть одному.
Это было чертовски тяжело морально. Ломать об колено психику другого разумного, пусть и врага.
Наверное, с час минимум я предавался самобичеванию, со всех сторон рассматривая мысль о том, могу ли я ещё считаться нормальным человеком. Но толком ни к чему не придя, добился лишь временного успокоения. Ну и заодно пообещал себе, что больше таким заниматься точно не буду. Не хочу становиться маньяком. Не буду.
Вернулся обратно в пещеру, застав эльфа лежащего на полу и ощупывающего своё тело. Регенеративный гель сделал своё дело, исцелив повреждения, сделав кожу снова гладкой. Но сдаётся мне, что он не до конца верил в происходящее, и озирался по сторонам дикими глазами затравленного зверя
Опустившись перед ним с неба, как божество, распечатал на вытянутой руке обычный стакан с холодной водой.
— Встань. — Тихо сказал я.
Эльф вздрогнул, как от удара хлыстом. Он попытался подняться, но ноги не держали. Он пополз ко мне на коленях, не смея поднять голову.
— Пей.
Я протянул ему стакан. Он схватил его обеими руками, расплёскивая воду, и жадно, захлёбываясь, начал пить. Вода текла по его подбородку, по груди. Эльф пил так, словно это был нектар бессмертия.
