— Что ты понимаешь? Тебе всего восемь лет.
Алексей покраснел и открыл рот. Грым опередил его.
— А механизму всё равно, сколько ему лет. Подпил свежий.
Мужчина посмотрел на дверь.
— Он же сейчас врёт? спросил Алексей.
— Не знаю.
— Ты же на него всё время смотришь.
— Знаю только, что он хочет уйти и что у него на пальце синий воск. Остальное надо проверять.
— Меня бояться разумно, заметил дворф.
Щёлк дважды щёлкнул.
Снаружи послышались быстрые шаги. В мастерскую вошёл дворцовый посыльный и протянул Грыму сложенный лист.
— Королева просит вас подняться в малый зал. Пропало зерно из запасов нижних кварталов.
Грым посмотрел на подпиленный зуб. Потом на синюю полосу на руке помощника смотрителя.
— А вот теперь, сказал он, у нас есть веская причина не отпускать гостя.
На столе малого зала лежали книги трёх складов, пропуска у ворот и накладные на зерно. Совсем седой Эрвин разглядывал строки через круглую линзу и никому не позволял перекладывать документы.
Айрин стояла у карты нижних кварталов без короны. Волосы выбились из косы, на рукаве осталось пятно чернил.
— Целых тридцать шесть мешков. После метели их ждали три хлебных двора. Два вообще ничего не получили, третий получил половину от того, что должны были получить.
Старший смотритель складов перелистнул книгу.
— По записям всё выдано точно и в срок. Из-за счётчика число тележек могло не совпасть.
— Ага сломался, повторил Грым.
— С помощью напильника.
Помощник смотрителя побледнел.
— Я ничего не делал.
— А тебя пока никто не подозревал и не спрашивал, что именно ты делал.
Мужчина осекся на полу слове.
Алексей потянулся к разобранному счётчику, который Щёлк принёс в коробке. Грым перехватил его руку.
— Не торопись. Один раз уже починил.
Айрин только теперь заметила близнецов.
— Почему они здесь?
— Один нашёл подпил, а вторая заметила, что наш гость очень хочет оказаться в другом месте.
— Мы вообще то собирались кататься, пояснила Анна.
— Это многое объясняет.
— Хорошо. Но ничего не трогаете без разрешения и не решаете, кто виновен. Вы ищете факты. Виновность определит суд.
— Даже если всё уже понятно? спросил Алексей.
— Особенно если вам кажется, что всё понятно.
Эрвин подвинул им две накладные.
— Начните с них. По одной зерно отправили с нижнего склада, по другой с западного. Обе телеги как будто бы прибыли в один день.
Анна читала медленнее брата, зато не пропускала приписки. Алексей сложил количество мешков и объявил, что сумма совпадает.
— Значит, документы правильные, сказал он.
— Не документы сами, а числа правильные, поправил Эрвин.
— Документ состоит не только из чисел.
Анна наклонила лист к свету. На первой синей печати стоял знак нижнего склада, на второй, башня западного. По краю обеих шёл одинаковый треугольный скол.
— Они разные, сказал Алексей.
— Рисунок разный, ответила Анна.
— А сломаны в одном месте.
Эрвин перестал листать книгу.
— Покажи.
Он долго разглядывал печати через линзу.
— Похоже. Но для суда одного «похоже» мало.
Алексей уже осматривал стол.
— Нужен одинаковый свет. И чтобы листы не двигались.
— В мастерскую не пойдём, сразу сказал Грым.
— Я здесь соберу.
Из коробки Алексей достал две планки, зажимы и шарнир. Щёлк подал кристалл-светильник. Мальчик закрепил его под рамкой и натянул сверху промасленную бумагу.
— Перекос, подсказал Грым.
Алексей поправил левый зажим.
— Теперь другой.
— Я ещё не закончил.
Анна сделала углём отпечатки печатей. Алексей уложил их на рамку один над другим. Рисунки не совпали, зато скол и тонкая царапина возле края легли точно друг на друга.
— Один и тот же штамп, сказал Алексей.
— С двумя сменными серединами, добавил Грым.
— Удобная вещь, если собираешься подделывать знаки разных складов.
Старший смотритель выругался.
Анна посмотрела на помощника. Тот прижал испачканный воском палец к ладони.
— Вы сегодня ставили печати?
— Нет.
— Тогда откуда воск?
— Помогал запечатывать кладовую.
— Какую?
Мужчина назвал нижний склад. Эрвин нашёл запись и повернул книгу к Айрин.
— Сегодня там никто ничего не делал и не запечатывал.
Помощник попятился. Двое стражников у двери не стали обнажать своего оружия, только встали чуть ближе.
— Я не брал зерно, затараторил он.
— Только ставил печати. Мне заплатили.
— Кто? спросил старший смотритель.
Айрин подняла ладонь.
— Не здесь. Его выслушают судьи. Проверьте частные пекарни возле восточных ворот и все телеги, прошедшие без отметки счётчика. Склады опечатать настоящими печатями. Рабочих не задерживать без оснований.
До начала допросов детей увели. К вечеру зерно нашли во дворе торгового дома. Часть уже перемололи и раздали людям, не знавшим о краже; Айрин велела не отнимать у них хлеб. Подозреваемых передали городскому суду.
Алексей и Анна узнали об этом от Эрвина. Они ждали в коридоре перед кабинетом матери и спорили, кому принадлежало открытие.
— Я доказал, что печать одна, говорил Алексей.
— Я вообще её заметила.
— Без рамки это было только похоже.
— Без меня ты сравнивал бы числа до утра.
— Без меня ты держала бы два листа у окна.
— И всё равно результат был бы тот же.
Дверь открылась.
— В таком случае зерно спасли два человека, каждый из которых совершенно не нуждался во втором, сказала Айрин.
— Войдите.
В кабинете находился советник, весь день называвший недостачу простой ошибкой писцов. Теперь он сиял так, словно сам нашёл подделку
— Кровь Спасителя, произнёс он.
— Разумеется, дети Лекса не могли не отличиться.
Айрин хмуро посмотрела на него.
— Не их кровь заметила скол и не она собрала рамку.
Советник перестал улыбаться.
— Они проверили предположение и принесли доказательство. За это их и следует хвалить. Не за отца или титулы.
Когда советник ушёл, Алексей спросил:
— А папа нашёл бы быстрее?
— Возможно.
Мальчик сник.
— А возможно, три часа спорил бы с Грымом, разобрал весь подъёмник и только потом посмотрел на накладные.
— Значит, быстрее, решил Алексей.
Анна не засмеялась. Она смотрела на закрывшуюся за советником дверь.
— Мам, а он всегда знал, что правильно?
Айрин поняла, что дочь спрашивает уже не о расследовании.
— Нет, ответила она.
— Почти никогда. Он всегда сомневался в своём выборе.
* * *
Вечером снег снова накрыл горы.
В детской горел один светильник. Алексей сидел на ковре и переделывал рамку для сравнения печатей, хотя Эрвин уже забрал документы. Анна устроилась возле окна, обхватив колени руками. Айрин принесла тёплое молоко и закрыла дверь. Дети молчали, ожидая, кто первым задаст вопрос.
Первой оказалась Анна.
— А папа знал, что нас будет двое?
— Нет. Лекари видели только одну эфирную сигнатуру. Мы все думали, что родится один мальчик.
— Алексей.
— Да. Отец сам попросил назвать его так, если не вернётся.
Алексей перестал крутить винт.
— Он просил меня так назвать?
— Просил.
Анна ещё сильнее прижала колени.
— А меня он любил, если не знал обо мне?
Айрин села на ковёр между детьми, чтобы не быть сверху над детьми.
— Он думал, что у нас будет один ребёнок. Но любил жизнь, которая должна была продолжиться после него. Он бы любил вас одинаково. Просто он не знал, что вас двое.
— Значит, меня тоже?
— Тебя тоже. И если бы узнал, сначала очень долго проверял бы расчёты лекарей, потом обвинил бы кристаллы, а потом испугался бы, что будет неправильно держать сразу двух младенцев.
Анна улыбнулась.
— Он что боялся детей?
— Он боялся всего, что мог случайно сломать и не суметь починить.
