Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ) - Ан Игорь

Я понимал, что говорю глупость. Надо не распускать сопли, а заставлять Петровича принимать навык, нужный группе. Укрытие, как раз такой. Но я не хотел поступать так. Возможно, чувствовал себя несколько виноватым перед Петровичем. За протезы, за то, что ему пришлось ехать на трицикле и попадать в ловушку, терять из‑за этого руку. Да, на управлении трициклом настоял он сам, и да, это реально спасло нас. Я всё это понимал головой и не испытывал серьезных угрызений совести. Но иногда тяжело заставить себе, поступать иначе.

– Прости, Матвей, но я снова тебя ослушаюсь. Обещаю, больше такого не повторится!

Я усмехнулся, но промолчал.

– Не смейся! И давай сюда, грёбаное Укрытие. Я понимаю, что это может нам сильно помочь, а ноги, руки… сам же знаешь, главное – хвост!

– Хвост держи пистолетом! – подхватил Дариан.

Мы, не сговариваясь, одновременно посмотрели на него неодобрительно – не встревай, когда взрослые говорят. Дариан всё понял и замолчал.

– Держи, – я протянул Петровичу навык Укрытие и отсчитанные в нужном количестве эссенции. Все, кроме интеллекта. С ним у нас пока полный швах. – Укрытие третий уровень. Как раз твой. Но как только у тебя появится свободная ячейка под навык, ты примешь Регенерацию. Иначе, я тебе запихаю её насильно. И тебе не понравится, как глубоко!

– Главное, не кидай меня в терновый куст.

Мы дружно заржали. Дариан удивленно посмотрел на нас и тоже присоединился. Так нас и застала Таха.

– Матвей, – сказала она это тихо, но таким голосом, что все мгновенно заткнулись. – Я должна тебе рассказать кое‑что ещё.

Глава 16

Хуже, чем друид

Буале – городок маленький. Раньше был почти двести тысяч и числился в первой десятке среди городов Сомали. Но строительство орбитального лифта сильно изменило расклад. Народ стал перебираться ближе к месту работы, тем более что и условия жизни в Кисмайо стали гораздо лучше. В общем, население большинства ближайших городов сильно поредело. С законом и безопасностью, после Африканского конфликта, стало получше – наши военные, а потом и полиция, навели порядок. Еще бы – стройка века под боком, как ни как. Надо было что‑то делать с местными бандами. Мы и сделали.

Но сейчас, после того как пришла Система, многое вернулось на круги своя. И пусть я не видел ничего за пределами комплекса и ближайших окрестностей, легко мог представить, что творится в провинции. Да и в столице, наверняка, не лучше. Именно поэтому я не горел желанием идти в Кисмайо. Там уже много дней что‑то горело, а это свидетельство того, что на улицах делят власть.

В Буале тоже были свои группировки, которые не были согласны не только с положением дел, но и с установленным порядком, с работой полиции и много с чем еще.

Амир – один из таких примеров.

Он и до Системы не сильно скрывался. Все знали, кто он и чем промышляет. Наверное, знай об этом кто‑то за пределами городка, могли бы что‑то сделать, но Амир запугал всех местных, конфликтовал с полицией… и вообще, чувствовал себя вполне вольготно.

Отец Тахи – заместитель шефа полиции – старался держать ситуацию под контролем, но судя по рассказу Тахи, получалось это с трудом. Почему он не позвал помощь, не сообщил куда‑то выше, я не в курсе. Это было его дело. Но после того, как похитили сына, а позже и жену, мог бы и не скрывать что происходит. Но он решил действовать сам. Сына он вернул, а вот мать Тахи пропала без вести. Отец полагал, что она так и осталась в плену у Амира.

Таха рассказывала обо всём этом долго, порой начинала всхлипывать, но мы не перебивали. Дали ей высказаться.

– Мама, давно мертва, – с уверенностью, не свойственной ребенку, заявила Таха.

Её поведение и разговор в последнее время вообще мало походили на детские. Я предполагал, что виной всему прокачанный интеллект. Сейчас эта характеристики Тахи была больше, чем у любого из нас. С точки зрения ума, она легко обошла бы самого умного человека, самого продвинутого интеллектуала времен до Системы. Но интеллект и сознание – две совершенно разные вещи. Сознание не поспевало за мозгом. И пусть Таха знала, скорее всего с подачи Системы, и умные слова, и то, где их применять, но модели поведения не изменились. По своей сути, Таха так и оставалась ребенком – девочкой двенадцати лет, потерявшей родителей.

Однажды, мне довелось видеть ребенка, как говорится, умного не по годам. Я шел по тихой московской улочке, где‑то в районе Измайлово, и догнал на пешеходном переходе девочку лет пяти, идущую за ручку с женщиной хорошо за сорок. Полагаю, это была бабушка. Общались они то на русском, то на английском, то переходили на испанский. Ладно, такое бывает. В семьях, где родители из разных стран, встречается нередко. Но меня поразила тема разговора. Речь шла о значении политики, проводимой в Российской империи, на творчество Пушкина и вероятном рассмотрении дуэли, как заказного убийства. Пятилетняя девочка рассуждала весьма здраво, а бабушка ее рассуждения либо поддерживала, либо опровергала, после чего девочка вполне могла вступить в спор, отстаивая своё мнение. Черт! Это было жутковато!

Поэтому, для мне заявление, что мама мертва прозвучало немного дико. Не сама фраза, а то, как она была сказана – спокойно, без эмоций, совершенно отстранённо.

– Отец говорил, что раз он не смог вернуть маму, то её уже нет в живых. Сначала он настаивал, в потом мы привыкли так думать. Я считаю, что это даже лучше. Потому, что если она осталась жива, и всё то время находилась у Амира, то… – она снова замолчала и всхлипнула. – Лучше считать, что она мертва. Амир знает, как причинять людям не только быструю боль, но и долгие страдания.

Мы с Петровичем приглянулись.

– Мой брат, после возвращения из плена, не мог спать без подгузников. Во сне он кричал и ходил под себя, – жестко продолжила Таха, – а ему тога было четырнадцать.

Она вздохнула, чуть помолчала и продолжила:

– Это я и хотела рассказать про Амир. Не надо думать, что с ним можно договориться или запугать. Он хуже Саймона. Во много раз хуже! И ему не стоит знать, что я с вами. Боюсь, у него зуб на мою семью. Он обещал уничтожить всех, когда отец освободил брата. Они ничего не рассказывали прямо, но люди говорили, что… что отец действовал жестко.

– Я бы тоже действовал жестко, – произнес Петрович, стиснув зубы. – Если эта тварь попадется мне на пути, я за себя не ручаюсь. Это по его требованию тебя на цепь посадили?

Таха кивнула. Было видно, что ей неприятно вспоминать это, но она держалась.

Я был солидарен с Петровичем. Такие уроды заслуживают смерти. Но кроме жажды наказать гада, у меня было еще одно понимание, которое говорило, что встреча с Амиром нам нужна. И это будет не деловое чаепитие. У него или у кого‑то из его людей, была Частица мира, способная открывать стены осколков не убивая стражей, а это быстрее и проще. И это то, что было нужно нам позарез.

Таха выговорилась. Я видел, что от переизбытка эмоций, она едва стоит на ногах. Я подхватил Таху отвел к корме, усадил на край.

– Посиди немного. Отдохни. Тебе нужно постараться расслабиться.

Девочка кивнула, но промолчала.

Петрович, не переставая охать и материть дела Амира, ушел в одну из кают. Ему, как и Оле, нужно было принимать навыки и эссенции. Следующая смена караулу была на них.

Мне же осталось выдать Дариану его долю «лекарств» и заняться разбором ненужного, как мы решили, шмота.

К тому же, у меня было желание выяснить несколько вещей: первое, что такое набор выживателя, второе, что в коробке с системными материалами, выданной мне в награду, и третье, посмотреть, что за три случайных чертежа завалялось у меня в кармане. Надеяться на то, что там будут сверхполезные вещи я бы не стал, но кто знает.

Перед тем я планировал принять недостающие мне эссенции. Не все сразу, но хотя бы в том количестве, которое уже было проверено. Я точно знал, что четырнадцать эссенций, если их принять без новых навыком, меня не укатают. Я легко останусь в сознании. А пока будут усваивать, Дариан присмотрит за мной. Потом сможет пойти прокачаться сам.