— Я быстро. — Иван заскочил на стремянку и начал снимать веревки с рыбой, обматывая их вокруг себя.
Полог вдруг вытянуло в окно, сорвало и унесло. По стене забило камешками. Торнадо был совсем близко. Воздух гудел, как трансформаторная будка во время перегрузки. Иван побежал к выходу. Выбежал наружу и обомлел. Над ним до самого неба возвышался вращающийся черный столб смерча. Не такой, какие он видел в новостях, быстрые и тонкие, мечущиеся всасывающим хоботом по поверхности земли. Огромный, спокойный, невозмутимый столб, шириной точно больше километра. Он приближался строго по проложенной траектории без всякой суеты, как будто знал, что от него ничего не уйдет. Внутри вращающегося столба непрерывно сверкали молнии, гром от которых сливался в один сплошной звук. А еще от его дуновения исходил жар непонятной природы.
Иван побежал, насколько ему позволял груз. Снаряды, выпускаемые из смерча, как из пращи, попадали в него, но рыба срабатывала, как бронежилет. Напуганная сестра выбежала его встречать. Она ревела от страха за Ивана.
— Назад! — Выкрикнул ей брат.
Он уже чувствовал, как его начинает тянуть назад, каждый шаг давался все тяжелее. Казалось, что веревки с рыбой со спины тянутся в сторону смерча. Иван склонился вперед, чтобы противодействовать силе, увлекающей его. Алена не послушалась брата, схватила его за руку и потянула за собой. Благо оставались считанные метры до входа на склад. Они заскочили под козырек. Софья Марковна дождалась, когда они зайдут за первые ворота и закрыла за ними их на щеколду.
— Здесь оставаться тоже опасно. — Предупредил Иван.
Он был уверен, что сила смерча нереальная. Даже внутри склада не было стопроцентной вероятности пережить его. Они прошли через вторые ворота и снова закрылись. Внутри темного помещения ощущалась вибрация земли.
— Мам, мы здесь. — Доложила Алена.
В ответ раздался всхлип. Алена принялась успокаивать мать. А за воротами начинался настоящий ад. Гул достиг такой мощности, что все твердые поверхности превратились в мембраны, источающие низкий акустический тембр. В наружные ворота неистово стучало всё, что находилось внутри вихря в полете. И первые и вторые ворота ходили ходуном. Старые ржавые петли издавали невыносимый скрежет и свист.
Людям пришлось зажать уши, чтобы не слышать этот душераздирающий звук. Природа испытывала человека на психологическую устойчивость. Справились не все. Первым завыл Роман, но его голос тонул в шуме. Потом к нему присоединилась Лида, пятидесятилетняя женщина, муж которой сейчас находился на вахте, а дочь с семьей где-то в Челябинской области. Видимо от страха, что она одна и от неизвестности за близких, нервы ее сдали. Мать Ивана пошла на ее голос и попыталась успокоить, но женщина была совсем не в себе.
Кошмар длился минут десять. Гул смерча удалился и показалось, что можно перевести дух, но тут снова все повторилось. Следующий смерч прошелся над головами. Он так же пытался вырвать ворота или закидать их мусором. Нервы начали сдавать почти у всех. Алена заткнула уши пальцами и плакала. В какой-то момент страх так сильно парализовал ее волю, что психика решила подстраховаться и включила полную апатию. Она сидела с закрытыми глазами, безразличная абсолютно ко всему.
Иван, чтобы занять себя чистил с промерзшей и высохшей рыбы шкурку с чешуей, рвал на небольшие кусочки и ел, стараясь ни о чем не думать и ни на что не реагировать. Полагался на бога, не имея собственной возможности повлиять на ситуацию.
Второй смерч ушел. Повисла тяжелая тишина, нарушаемая воем Романа и всхлипываниями некоторых женщин.
— Дядь Борь, ты меня слышишь? — спросил Иван громко.
В ушах у него звенело после звуковой атаки.
— Слышу. — Ответил Борис совсем рядом.
— Пойдем, посмотрим, что там?
— А не боишься?
— Что меня унесет? — спросил Иван.
— Нет. Что там больше ничего нет. — Пояснил Борис.
— Начал бояться, но посмотреть все равно надо. — Иван включи фонарь и направился к выходу.
Внутренние ворота открылись без проблем. В тамбуре было жарко, как летом в палатке под полуденным солнцем. Даже для самого жаркого летнего дня это было слишком, учитывая, что стены тамбура всегда оставались холодными.
— Мы что, горим? — Борис тоже удивился температуре в промежуточном помещении.
— Чему гореть?
— Я не знаю, может газ молнией подожгло. — Предположил Борис. — Воняло ведь.
Наружные ворота никак не хотели отворяться, как будто их завалило. Пришлось немного раскачать их чтобы образовалась щель достаточная протиснуться взрослому человеку. В лицо ударил горячий воздух. Такой бывал только в бане. Иван с Борисом переглянулись. Оба подумали, что версия с пожаром верная и воздух от огня тянет прямо к складу.
За воротами лежала груда мусора. Он настолько гомогенизировался в смерче, что нельзя было определенно сказать, из чего она состоит. Смесь земли, камней, воды, кирпичей, дерева и всего, что всосал в себя и перемолол могучий вихрь.
Иван наступил ногой в горячую массу и провалился по щиколотку. Ощущения были не из приятных. Быстро, не задерживаясь ни на секунду, выскочил на дорогу, вычищенную как под метелку и даже отполированную так, что полученные во время землетрясения трещины забились мусором и выровнялись, как будто их и не было. Борис выскочил следом.
— Такое ощущение, будто я по дерьму динозавра прошел. — Признался он.
Борис замер с открытым ртом. От поселка не осталось ничего. Смерч снес его по самые сваи. Даже над складом, в котором они прятались, сняло до полуметра породы.
— Ну, всё, закончился Тихий, как и не бывало. — Произнес он горестно.
Это была еще не самое страшное. Иван понимал, что подобные вихревые воронки разрушат дома до основания. Он не мог понять, почему так печет. Никакого пожара рядом не было и в помине. Снег испарился, как и не бывало, кое-где заплатками зеленела трава, не попавшая под насос смерча, даже некоторые деревья уцелели за руслом Пура, но назвать погоду нормальной летней язык не поворачивался.
— Дядь Борь, почему так печет? — спросил Иван.
— Потому что вчера был дикий мороз, компенсация. Природа создает баланс.
— Я понимаю, что она его создает, но откуда в наших краях такие температуры? Мне кажется, что сейчас градусов шестьдесят или даже семьдесят. Обычно в сауне на месторождении я моюсь при семидесяти градусах. Ощущения прямо один в один.
— Без прибора — это только предположение. После холодного склада и тридцать градусов могут показаться сотней. — Предположил Борис. — Где нам жить-то теперь, Иван? Не в холодном же складе?
— А я вам говорю, что печет ненормально, дядь Борь. Так не должно быть.
Иван посмотрел на север, куда ушел ураган. Темная полоса занимала половину небосвода, но с такого расстояния различить отдельные вихревые смерчи уже не получалось. Южный горизонт был чист, но подвижен из-за активного движения горячих воздушных масс. Из-за этого он казался зыбким. Для южных территорий страны марево в летнее время не было диковинкой, но не здесь. Картинка напоминала съемки природы африканских стран. Не хватало только блуждающих в знойном мареве стад антилоп.
И еще была особенность, которую Иван посчитал странной. День был ясным, но света явно не хватало. Солнечный диск сделался оранжевым, как перед самым закатом, отчего казалось, что наступили сумерки. И это противоречило накрывшей местность жаре. Борис расстегнул рубашку на все пуговицы.
— А может ты и прав и жарит сильнее обычного. — Нехотя признал он.
На свет божий выбралась Алена и Марсель. Увиденное погрузило их на некоторое время в транс, в режим осознания.
— А где нам жить теперь? — первым вышел из ступора Марсель.
— Иван говорит, что кроме склада у нас другого жилья не осталось. — Ответил ему Борис. — Здравствуй ревматизм, простуды и туберкулез.
— Дядь Борь, вы дядь Рому не копируйте. Хватит нам одного ипохондрика в коллективе. Дня три поживете на складе, пока я в Уренгой снастаюсь. Если что, переедем туда. Вещей у нас немного осталось, налегке за пару дней перебазируемся.
