— Рада, что мы снова увиделись, мой загадочный и опасный друг. Пусть и таким способом, через многие мили, мысли и в бескрайних просторах сновидений… Я вижу, что твой Грифон пробудился. Скинул связывающие его оковы, воспрянул из небытия, расправил крылья… И готов взлететь. Всегда слушай своего Родового зверя. Всегда и во всем. И по-прежнему не доверяй людям.
У тебя все ещё много врагов, Алексей Бестужев. И впереди тебя ждут множество испытаний и трудностей. Много смертей и опасностей. Ты все еще ходишь по лезвию бритвы, с трудом балансируя на грани жизни и смерти. Я все еще плохо вижу твою судьбу, до сих пор не понимая почему… Сдаётся мне, что ты мог бы дать ответ на этот вопрос. Но ты все еще полон загадок. Хотя, в этом случае мы с тобой достойны друг друга! Не так ли?
На некоторое время, которое во сне могло тянуться столетиями или пролететь, как сгорающая звезда, упавшая с ночного неба, Троекурова, сверкнув лучистыми яркими глазами, пронзающими тонкое кружево вуали, сказала:
— Наша давняя встреча на корабле явно не была случайностью. Теперь, по прошествии времени, я еще больше убеждаюсь в этом. И сейчас, когда мы встретились во сне, ты должен меня внимательно выслушать. Тебе грозит очень большая опасность, Алексей Бестужев. Возможно, самая великая из всех, что преследовали тебя последнее время… Ты слышишь меня?
С трудом оторвав взгляд от глаз Альбины, пытаясь жадно рассмотреть, что прячется на глубине этих бездонных омутов, я ответил:
— Да, госпожа Троекурова. Я слышу тебя. Вижу и понимаю. Это удивительный сон…
— Сон, который не сон. Разговор, который родился благодаря изменившемуся течению великих космических сил… Не знаю, повторится ли подобное впредь и будет ли возможность нам встретиться вживую. Очень многое все ещё сокрыто от глаз судьбы, теряется на страницах твоей книги, которую я, увы, не могу прочитать… Но многое в твоей дальнейшей жизни и судьбе зависит исключительно от тебя. Слышишь? Запомни мои слова пуще всего! Твоя жизнь в твоих руках. Ты во многом неподвластен силам и карме этого мира… Но сейчас ты в большой опасности. Совсем скоро тебе предстоит сделать очередной выбор. Пройти сложнейшее испытание.
К сожалению я плохо вижу, что тебя ждёт. Знаю только, что буквально через считанные дни ты снова столкнёшься лицом к лицу со смертью. И тебе понадобятся все силы, чтобы выстоять. Большего я не могу сообщить. Имей в виду, что опасность все ближе. И она грозит не только тебе, но и способна накрыть тех, кто в урочный час будет находиться рядом с тобой. Будь осторожен, Алексей. И тогда, возможно, мы сможем увидеться в этой жизни…
Я проснулся, полный недоумения, разочарования и сжимающего нутро нехорошего предчувствия. Стараясь не разбудить храпящего как раздолбанный ржавый трактор Рогволда, перевернулся с боку на бок. Сна как не бывало. Снаружи так же царила непроглядная ночь, а наш корабль шел прежним курсом. Не приходилось и сомневаться, что этот сон был не простой грёзой, а чем-то большим. И пренебрегать услышанным было бы величайшей глупостью с моей стороны.
Что-то грядёт и крайне нехорошее. Теперь я в этом более не сомневался ни на йоту. Более всего мне не понравились слова прекрасной провидицы о том, что опасность, грозящая мне, может затронуть и тех, кто находится рядом. И случится это в самое ближайшее время. Уж не в Столице ли⁈
И я решил, больше не раздумывая, предупредить капитана Кречета. Спит он сейчас или не спит, а выслушать меня придётся. Кто знает, может у нас последние часы, если не минуты, пошли на счету.
Шел тринадцатый, ведьмин час. И капитан еще не спал. Он сидел за столом и при свете зажжённой масляной лампы что-то писал, макая пером в свежезаправленную чернильницу, которой едва не угодил мне в лоб минувшим днем. На меня он уставился довольно устало и его высокий благородный лоб избороздили пара морщин. И сейчас, в этот момент, громадный мужчина, занимающий собой едва ли не половину каюты, показался мне донельзя уставшим и измождённым, словно нес на своих плечах все тяготы этого подлунного мира.
— Ты разучился стучать в двери, прежде чем войти?
— Не захотел случайно разбудить никого, — я в упор посмотрел на него. — Капитан, мне кажется, что по прибытии в Столицу нам грозит опасность. Назревают серьёзные проблемы. Я здесь, чтобы предупредить вас.
— Тебе кажется? — капитан отложил перо и насмешливо изогнул тонкие губы. — И что ты предлагаешь? Повернуть корабль и на всех ветрах мчаться на север, в Лютоград, наплевав на приказы, судьбу государства и прочее? Так, что ли? Что заставляет тебя явиться ко мне средь глухой ночи с таким ультимативным заявлением?
Я сжал зубы и, как мне показалось, очень обстоятельно и весомо произнёс:
— Я это точно знаю, капитан.
Кажется, он догадался, в чем дело.
— Ааа… Опять твои странные сны?
Я только кивнул. Кречет, раздражённо вздохнув, мрачно уставился на меня. Пляшущий огонёк лампы бросал на его лицо гротескные тени.
— Ты же понимаешь, что я не могу остановить корабль. Ты даже толком не можешь сказать, что именно нам грозит. Где и когда. Что же мне делать, Бестужев?
— Хотя бы быть предельно осторожным, — развёл я руками. — И сохранять повышенную бдительность. И быть готовым ко всему. Пусть даже и к встрече с самим сатаной.
* * *
А где-то далеко на юго-востоке, в крупнейшем и самом величественном городе Великорусской Империи, в одном неприметном особняке, расположенном на одной из самых респектабельных и зажиточных улиц, в погруженной во тьму мягкой шепчущей ночи спальне проснулась Альбина Троекурова.
Откинула тонкое одеяло и прижала к вспотевшему лицу ладони, провела по нему пальцами и, закусив нижнюю губу, осмотрела закутанную в ночные сумерки спальню затуманенным взором, с трудом угадывая во тьме предметы убранства.
Мягкое ложе внезапно показалось ей жёстким, угловатым нагромождением грубых шероховатых камней. Пришедшая из сна в явь грызущая естество тревога никуда не исчезла.
Девушка повернулась на смятых простынях, несколько раз зажмурилась, разгоняя остатки удивительного сна. Нахмурилась, вдруг обратив внимание, что пляшущие на противоположной от кровати стене ночные тени внезапно сгустились, сделались плотнее и насыщенней. Начали двигаться, становясь еще темнее и отчётливее, и складываться в некую картину. Фигуру.
Провидица, замерев в постели, точно кол проглотивши, вцепилась сжатыми до боли пальцами в одеяло, изо всех сил всматриваясь в игру теней. Фигура почти проявилась и нужно было лишь прочитать ее. Понять и осмыслить.
И когда движение теней замедлилось, а на стене замерло только ей понятное нечто, Троекурова, пристально вглядываясь во мрак, чуть пошевелила пересохшими губами:
— Волк. Волк в западне. Ты уже в ловушке, Алексей Бестужев. Да хранит тебя Господь…
Глава 24
— Каждый энергокристалл — это, как ты уже давно знаешь, ёмкость для энергии. И усилитель. И, в зависимости от формы, размера и кристаллической конфигурации камня, его возможности могут очень разниться, — просвещал меня Рогволд на следующий день нашего долгого полета к Столице.
— В наших доспехах мощные кристаллы?
Чародей усмехнулся.
— Доспехи доспехам рознь, как ты наверняка уже и сам убедился. Академические для курсантов это просто курам на смех. Сам знаешь лучше меня, верно? И качество брони так себе, и на самих кристаллах экономят. Федя Корнедуб высказался бы еще метче! Используется ровно столько энергии, сколько нужно для учебы и выполнения конкретного задания. С силовой броней настоящих Часовых все иначе. Той энергии, что питает силовую установку доспехов наших воинов, хватает на целый месяц непрерывной работы всего боевого комплекса. Так же и для корабельных машин используют самые мощные камни.
Я наморщил лоб и высказал давно волнующий меня вопрос:
— А повторно использовать разрядившиеся камни можно? Ну, если опять их зарядить, или повторить алхимический процесс заправки их энергией, как там все происходит, в секретных лабораториях?
