Матросов почувствовал это первым. Его артефакт начал дрожать в руках, становясь всё горячее.
— Что за чёрт… — пробормотал он, пытаясь удержать кристалл.
Патрушев был слишком увлечён зрелищем, чтобы обращать внимание. Его красный артефакт пульсировал всё быстрее, трещины появлялись на поверхности, словно паутина.
— Ещё! — кричал он, сжимая кристалл мёртвой хваткой. — Сломай его! Заставь кричать!
Вот только почему-то мои палачи решили усилить давление именно в тот момент, когда этого делать категорически нельзя было.
— Остановить! — крикнул Матросов, наконец поняв, что происходит. Он выбросил свой артефакт.
Но было поздно.
Ядра, что он держал и Патрушев, просто взорвались.
Не одновременно — сначала синий, потом красный. Два мощных всплеска энергии, каждый размером с небольшую молнию. Воздух загудел, запахло палёным.
Ударная волна смела всех с ног. Матросов отлетел назад, врезался в стену. Патрушев завопил. Его правая рука была изуродована осколками кристалла и ожогами, кожа почернела, пахло жжёным мясом.
Мамонтова отскочила на несколько метров, но её защитные рефлексы сработали вовремя. Магический щит погасил большую часть воздействия, хотя она всё равно упала на колени.
Крики и вопли главы корпуса разрывали тишину. Сладкая песня мести.
— А-а-а-а! — Патрушев катался по мокрой земле. — Что с моей рукой? Что вы наделали, твари?
А потом пришла темнота.
Его вопли смешивались с командами и приказами. Охранники прибежали на шум, кто-то кричал про медика, кто-то пытался понять, что произошло.
Тряхнул головой, чтобы собраться. Меня продолжало подёргивать мелкой дрожью. В глазах плыло, картинка дёргалась, фокус сбивался. Избыток энергии медленно рассеивался, но процесс шёл болезненно.
Движение. Люди. Началась какая-то паника. Команды летели со всех сторон.
Кажется, меня отвязали. Тело начало заваливаться. Ноги не держали. Кто-то подхватил меня под руки, не дав упасть лицом в грязь.
Повернул голову — это Матросов и Мамонтова. Борис выглядел потрёпанным. Его форма была обожжена в нескольких местах, левая бровь опалена. Василиса поддерживала меня с другой стороны.
— Посмотри на его глаза, — сказала она тихо.
Матросов всмотрелся в моё лицо и чертыхнулся.
— Они светятся, — констатировал он. — Как у…
— Как у аномальных, — закончила Мамонтова. — Дерьмо.
— Уведи его, — тут же бросил Борис, оглядываясь на суету вокруг. — В карцер и запри там. Быстро, пока никто не видел.
— А-а-а-а! — пробилось от Патрушева, который всё ещё корчился в грязи. — Что с моей рукой? Медика! Немедленно медика!
Меня потащили прочь от места происшествия. Мамонтова и ещё кто-то — не разглядел. Ноги подкашивались, приходилось опираться на сопровождающих.
Дождь, чтоб его… Всё ещё лил как из ведра. Он же размочит все листы, что мне дали. Хотя я сам виноват, зачем взял с собой.
— Большов? — звали меня сквозь пелену видений. — Ты меня слышишь?
Голос Мамонтовой доносился словно издалека. Попытался кивнуть, но получилось больше похоже на судорожное подёргивание головой.
— Да, чтоб меня гиганты драли! — о, это Василиса чем-то недовольна.
— У него глаза светятся, — бросил кто-то справа. Незнакомый голос.
— Да я вижу, не слепая, — злилась Мамонтова. — Ты только не вздумай сдохнуть, понял? Слышишь меня?
Её слова доходили с трудом, но смысл уловил.
— Не дождёшься, — ответил хрипло. Горло пересохло.
— Что ты за человек то такой? — в её голосе слышалось что-то между восхищением и ужасом.
Я не человек, хотел сказать, но промолчал.
Меня куда-то положили. Жёсткая поверхность, холодная. Лязг металла. Дверь захлопнулась. Тишина, нарушаемая отдалённым шумом дождя и собственным тяжёлым дыханием.
Добрался до угла карцера и осторожно достал листы из-под майки. Они промокли под дождём, но не критично. Нужно аккуратно разложить их, чтобы не слиплись окончательно.
Вытащил первый лист и положил на пол. Бумага была влажной, мягкой, одно неосторожное движение и порвётся. Разлепил второй от третьего, стараясь не тянуть сильно.
Руки тряслись. Мелкая дрожь не прекращалась. Сфокусироваться не получалось. Мысли скачут, зрение плывёт.
На меня что-то давит. Стены карцера давят, потолок нависает. А ещё дыхание стало каким-то поверхностным, словно воздуха не хватает. Тело не слушается и холодный пот.
Мало места… Слишком мало места и нечем дышать. Нужно уйти отсюда. Сбежать. Выпустить силу Титана и снести эти стены к чертям. Уже почти это сделал, как остановил себя.
Стоп.
Это не я! Эти мысли, ощущения — они не мои. Титан не знает клаустрофобии. Это человеческая слабость.
Сосредоточился на дыхании. Вздох. Задержка. Выдох. Задержка. Пульс, что стучал как заведённый, начал постепенно успокаиваться.
Да это же… паническая атака. Обычная реакция человеческого организма на сильный стресс.
Сидел и методично успокаивался, пока дрожь не прошла. Тут же в голове всплыло объяснение моего состояния. Мне только что серьёзно перегрузили нервную систему артефактами. Она не выдержала такого воздействия и включила аварийный режим. Все защитные механизмы тела одновременно.
Когда дыхание нормализовалось, закрыл глаза и заглянул в себя.
Ядро… Что с ним стало после всего этого?
Ощупал источник в позвоночнике. Он изменился, это было очевидно. Плотность отростка заметно увеличилась. Энергии стало больше, она течёт плавнее. Ещё связь с нервными окончаниями укрепилась, а сами нервы стали… прочнее, что ли.
Проверил ещё раз, чтобы убедиться. Сомнений не было, я развился в магическом плане. Стал сильнее как человеческий маг.
Огляделся, никого. Магия отзывается куда проще и легче. Она по-прежнему слабая и ничтожная, с моей точки зрения. Тряхнул головой и наконец-то смог сфокусироваться.
Но как? Почему пытка усилила меня вместо того, чтобы сломать?
Ещё бы чуть-чуть, и они разрушили моё ядро. Патрушев — тварь, попытался прикончить меня уже своими руками? Ухмыльнулся, не получилось, а вот я им немного, но праздник испортил.
Это нелогично. Артефакты должны были причинять боль и разрушать, а не укреплять ядро. Значит, произошло что-то, чего не ожидали ни Патрушев, ни Матросов.
И тут я вспомнил. Пузатов. Его странное поведение перед наказанием. Рука сама потянулась ко рту, но там уже ничего не было. Тот горьковатый лист, что он запихнул мне в рот, растворился без следа. Я ощутил, как моё ядро отреагировало на него. Не сильно, но связь была.
«Поможет тебе, чтобы не сойти с ума и не сдохнуть», — вспомнил я его слова.
Что это было? Какой-то катализатор? Стимулятор, который изменил реакцию моего тела на магическое воздействие? Заставил ядро не разрушаться, а поглощать и адаптироваться?
Мотивы Пузатова стали ещё более туманными. Он, мелкий бюрократ, который ещё вчера пытался меня сломать на тренировках, вдруг рискует, чтобы тайно мне помочь? Зачем? Из сочувствия? Бред.
Людишки вроде него не делают ничего без выгоды. Значит, он играет в свою игру. Он не хотел, чтобы я умер или стал «овощем», потому что я ему для чего-то нужен. Или же… тот, кто стоит за ним, приказал сохранить меня в рабочем состоянии.
Ещё одна переменная в этом уравнении. Но теперь у меня была хотя бы гипотеза, объясняющая произошедшее.
Вспомнил. Артефакты из ядер гигантов, что они использовали… Ещё одна тема, которую нужно изучить. Нужно больше информации о том, как вообще работает человеческая магия. Посмотрел на разложенные листы от Ольги. Они всё ещё были влажными. Чернила немного размылись, но текст сохранился.
Осторожно взял первый лист. Бумага не порвалась.
Посмотрел на чуть смазанные буквы. Они не плясали? Поднял бровь. Попытался прочитать. Рано обрадовался. Слова очень сложно складывались. Что-то внутри меня словно мешало нормально читать.
Но это меня не остановило. Лёг на пол так, чтобы свет от уличного фонаря падал на бумагу. Водил пальцем рядом со строчками, как школьник, медленно впитывая каждое слово.
