Но Буянский даже среди них выделяется.
Находится он, натурально, на острове Буяне. Не том, который сказочный и на котором дуб с золотой цепурой и кот со сказками. Самый обычный остров, где-то на Дону. Ну, был бы обычный, не стой на нем монастырь. Монастырь, монахи которого решили, что их цель — нести в этот мир добро, кое они видят в искоренении зла. Любого, от тех же сил из-за Грани, до лихоимства. Понятное дело, что людей с такими повадками любят в народе и не особенно-то — в вершинах власти. Поэтому монахов Буянского монастыря не выпускают в мир прежде, чем они научатся защищать себя. Мол, если ты сам себя защитить не можешь — как ты будешь защищать остальных? Так что монах Буянского монастыря — армия из одного человека, и умение раскидать отряд разбойников одним посохом, а то и без него — далеко-далеко не главное из их способностей.
* * *
— А сейчас куда идете? — спросил я про себя, снова кляня тот момент, когда не рассмотрел цвет кафтана.
В нашем Приказе, как и в любой госструктуре на Руси, монахов Буянского монастыря не любили. При мне они до Приказа не добирались, но мне хватило рассказов. Очень уж тонка грань между мздоимством — собиранием денег с приходящих за то, что ты им поможешь, и лихоимством — вымоганием этих самых денег. Тонка и далеко не факт, что твое понимание совпадет с пониманием буянского монаха.
— В Сергиев Посад.
Уф. Недалеко. Скоро избавимся от этого настораживающего гражданина. Кто его знает, что там ему еще Бог расскажет…
— А твой путь дальше пойдет, — вдруг продолжил отец Агафон и его взгляд затуманился и потемнел, как будто он глядел куда-то далеко, за край горизонта, — Много преград будет на твоем пути, много трудностей, но и награды будут из тех, что не каждому выпадут…
Это он, что, о том, что я могу найти Источник?
— …будут у тебя и друзья верные, и враги настоящие, и любовь тебя ждет, причем ближе, чем ты думаешь. Поднимешься ты туда, куда никто не поднимался, столкнешься с противником, с которым еще никто не сталкивался…
Монах замолчал.
— А… а потом? — спросил я, чувствуя, как волосы шевелятся даже там, где не растут. На пятках, например. А вы бы не напряглись, получив такое масштабное пророчество от буянского монаха?
— А потом вы все умрете, — буднично ответил добрый отец Агафон.
— Как?!
— Ну, по-разному. А ты что, вечно жить собирался?
Тьфу ты. Юморист чернокафтанный и юмор у тебя цвета кафтана.
Монах снова посмотрел на меня, порылся в своей суме и протянул мне крохотный стеклянный пузырек, в котором перекатывалась буквально капля жидкости.
— Что это?
— Подарок от меня. Когда понадобится — откроешь.
— А когда понадобится?
Он серьезно посмотрел на меня:
— Ты поймешь.
* * *
Я уже подошел было к двери нашей комнаты, которую мы сняли на постоялом дворе, но остановился.
Сергиев Посад, собственно, не был Сергиевым Посадом, то есть, городом, как в наше время. Это было кольцо поселений вокруг Троице-Сергиевского монастыря, образованное слившимися воедино селами, официально — разными. Но в народе эта конструкция уже носила название Сергиева Посада.
В отличие от Буянского монастыря, Троице-Сергиевский монастырь умел соблюдать баланс, поэтому был одинаково любим и уважаем и простым народом и властями, вплоть до царя, неоднократно здесь бывавшего (благо, Москвы недалеко). Авторитетом он обладал прямо как… хотя я даже не знаю в нашем двадцать первом веке организации, настолько же уважаемой. Заработав нехилый моральный капитал, монахи Троице-Сергиевского монастыря умело перевели его в капитал материальный, став самым богатым монастырем на Руси. Собственные лесопилки, собственные огороды, собственные сады, но особенно славен он своей рыбой.
Вокруг Посада — огромная система прудов, где выращиваются все виды озерной и речной рыбы, какие только обитали на Руси. От осетров и белуги до линей и ершей. Кроме угрей, которые отказывались размножаться и почему-то — обычных серебристых карасей, только золотые.
Так что, погуляв по здешнему рынку, я отхватил знатного леща, в смысле — купил копченого, здоровенного, как поднос и прямо-таки смотревшего на меня своими копчеными глазами и шепчущего «Купи меня, Викентий, я тебе еще пригожусь… Если пива возьмешь».
И вот с этим подарком я пришел на постоялый двор, подошел к двери комнаты, где заселились мои девчонки — я выбил себе отдельную комнатку, во избежание — и что я слышу оттуда? Подозрительную возню, скрип кровати и какие-то вздохи и стоны!
Интересно, чем они там занима… нет, явно не ЭТИМ! И нет, мне неинтересно, занимаются ли ЭТИМ девочки на Руси… вернее, теперь уже интересно, но вопрос несвоеременен.
Плюнув, я попросту толкнул дверь.
Настя и Клава, прижав Аглашку к кровати, безжалостно ее щекотали. Та от смеха уже даже сопротивляться не могла.
— Ну и что это вы тут устроили?
Настя оглянулась и сдула упавшую на глаза прядь:
— Хотим, чтобы она нам свой хвост показала, а она отказывается.
Аа, понятно… Стоп!
— Какой еще хвост?!
— Ну смотри, — Настя села на кровати, как скромная девочка, — У тебя есть природная ведьма — это я, есть боярышня — это Клава, есть обычный человек — это тетя Анфия. Значит, на долю Аглашки остается обычная ведьма. У каждой обычной ведьмы есть хвост. А она отказывается его показывать!
— Может, это тетя Анфия — ведьма? — пробормотал я, ошарашенный этой логикой.
— Нет. У нее же нет хвоста.
— Откуда вы знаете?
— Она показала.
Господи, с кем я связался… Это хорошо, что я такой добрый и терпеливый, а то кто-то получил бы леща лещом.
* * *
Я проснулся. Резко, как будто сон выключили. Снова это, уже знакомое, ощущение чьего-то внимательного взгляда. Правда, есть и существенное отличие.
Обладатель этого взгляда стоит у моей кровати.
Девушка. Стройная. Невысокая. Голая.
— Будь здоров, — она улыбнулась и приветственно помахала рукой.
Я уже говорил, что не умею общаться с девушками? Меня этому никто не учил. Но что делать вот в такой ситуации — учили.
— Да воскреснет Бог, и расточатся врази его…
Ну а что еще делать с девушкой, которая мало того, что голая, так еще и полупрозрачная, а еще обладает парочкой острых рожек на голове?
Глава 35
Бесовка… чертовка… в общем, это рогатое существо — выставила вперед кисти руки и резко ими замахала:
— Стой! Стой-стой-стой-стой-стой!
Ага, щас. Я не очень много знаю о тварях из-за Грани, но точно знаю одно — неопасных среди них нет. А самые опасные — те, что разумны.
Я продолжил молитву. Чертовка печально дослушала до слов «…и со всеми святыми вовеки. Аминь» и растворилась в воздухе. Я перевел дыхание. Вот же… блин. Похоже, это она прицепилась ко мне тогда, в Подоле. Сколько раз мне говорили «Не чертыхайся!», сколько раз я сам себе говорил то же самое, и вот — доигрался. Ладно, хоть молитва ее изгоняет… к сожалению, ненадолго. Нужно, наверное, сходить к специалистам, например, к монахам, благо, до самого знаменитого монастыря Руси… ну, если вспомнить Буян и Соловки, одного из самых известных — рукой подать.
Завтра схожу…
* * *
Разумеется, никуда я завтра не пошел. Во-первых, по здравому размышлению, я решил, что это плохая идея. Мало ли, как относятся к человеку, к которому прицепилась тварь из-за Грани. Вдруг его оставляют в монастыре или отдают в руки отцам-экзорцистам? Или сразу — в Чародейный Приказ. А я не знаю, что там со мной могут сделать. И не хочу узнавать.
Ну, и во-вторых — я поленился. Так что, по извечному мужскому принципу я решил «Само как-нибудь пройдет» и никуда не пошел.
Мы покатили дальше.
Проехали Ростов, город, как оказалось, славный тем, что здесь родился богатырь Алёша Попович. Ну, это я, положим, знал, мультфильм смотрел. А вот то, что Алёша, по легенда, был не туповатый амбал, рассчитывающий на силушку богатырскую, а хитрый и ловкий проныра, как раз силушкой и не обремененный — это для меня оказалось внове. Ну, а то, что он оказался сыном именно попа соборного, тут мульт не соврал — ничего удивительного. В Ростове находилась резиденция архиепископа, больше похожая на огромную деревянную крепость-кремль, да и помимо нее церквей и монастырей было огромное количество. Я посмотрел на огромные колокола на звоннице и искренне посочувствовал местным жителям.
