Бакалейные лавки, переполненные яркими фруктами и овощами, как будто хотели привлечь меня своим изобилием, но я не видел их красоты. Лишь небольшой фонтан, стоявший в углу площади, словно мираж в песках, привлек мое внимание. Его хрустальные струи, падающие в небольшой бассейн, создавали иллюзию покоя, который мне был недоступен.
Я устроился под сенью ратуши, ее монументальные стены казались незыблемыми, словно символ вечности. Откинулся на холодный камень, закрыв глаза. Мысли путались, как нити в клубок. И размышлял о своем бытии, но без всякой конкретики, как бесцельный бродяга, затерявшийся в тумане.
Вдали показалась фигура, изысканная и элегантная, словно снизошедшая из древней легенды. Она двигалась плавно, как волна, окутанная в ткань цвета летнего заката. На ее тонких руках блестели драгоценности, и в ее глазах играл огонь интеллекта и роскоши. Я не мог не заметить ее присутствие, как не мог не заметить рассвет после ночи. В ней было нечто такое, что не позволяло отвести взгляд как гипноз.
Я встал, поправляя свою поношенную одежду, почти ставшую лохмотьями, и взгляд мой встретился с ее глазами. В них была такая глубина, такая непостижимая тайна, что на миг я забылся, как в зачарованном сне.
Зеленые глаза с кошачьим любопытством как будто просвечивали меня насквозь, изучая каждую черту моего лица, каждую морщинку на коже, каждую неровность на голом торсе, проглядывающем сквозь потрепанный камзол. В них было что-то непостижимое, не просто любопытство, а некая оценка, холодная и непримиримая.
Она стояла, словно выточенная из мрамора статуя, и я не мог отвести взгляд от ее безупречного профиля. Ее легкое платье, словно тень на снегу, лишь подчеркивало осиновую талию и хорошо очерченные формы. И плавно переливалось на ветру, как живая вода, и казалось, что она вот-вот взлетит, словно птица, унося с собой мои мысли.
Жгуче черные волосы, собранные в сложную прическу, свидетельствовали о неизменной красоте, о целой армии слуг, которые следили за ее идеальным образом. Я представил, как они с трепетом укладывают каждую прядь ее волос, как наносят на ее лицо тончайшие порошки, как подбирают драгоценности, чтобы подчеркнуть еще больше ее неземную красоту.
Точеные черты лица придавали ей сходство с царицей Савской, но сделали ее красивее. Вздёрнутый нос дополнял неземной профиль данной «богини». И глаза… Их блеск завораживал, или я это уже говорил?
А эбонитово черная кожа, словно поглощающая свет, стала финальным штрихом ее непостижимой красоты. Она была как ночь, полная загадок и величия, как тёмная звезда, способная озарить весь мир. И я, забывший о своих проблемах, о своей угрюмости, стоял перед ней, загипнотизированный, покоренный ее великолепием.
«Чёртова книга», — промелькнуло в голове. И вдруг все мои прежние запреты, угрюмость, отчужденность растаяли, словно дым. Я чувствовал прилив сил, желание жить, любить, испытывать чувства. И эта женщина, стоящая передо мной, вызывала во мне бурю эмоций, которые я так долго подавлял.
И от нее так приятно пахло! Сладкий, пряный аромат, смешанный с легким цветочным духами, завораживал и манил. Он проникал в глубину моей души, пробуждая забытые чувства. Я вздрогнул, откидывая от себя эти мысли, словно от яда. Это не могло быть правдой!
Собрав волю в кулак, я отступил на шаг, пытаясь уравновесить свои чувства. Я должен был сохранить хладнокровие, не поддаваться этому очарованию, как и раньше.
— Елена… — прозвучал ее голос, мягкий и мелодичный.
Я хмыкнул, отворачиваясь, и пошел дальше, попытавшись спрятать лишние эмоции за маской безразличия.
— Ну а мне плевать, — бросил я через плечо, пытаясь звучать жестко и по-своему равнодушно.
Вдали снова манил аромат кофе, но теперь он смешался с ее запахом и уже не мог его перебить. Остановился и закрыл глаза, пытаясь понять свои чувства.
Раздражало ли меня ее присутствие или манила ее красота? Я не мог понять, чего я хочу: кофе или ее? Но я не животное, чтобы кидаться на все, что попадает в мое поле зрения. И всё так же должен оставаться «человеком», с контролем над своими желаниями и душой. Но она… Она была как запретный плод, манящий своей красотой и запретностью. И я не мог устоять перед этим соблазном.
Я уже сделал шаг, но ощущение ее взгляда было как острый нож, впившийся в спину. Задумчиво остановился и следом повернулся. Елена стояла ближе, чем была секунду назад. Ее зеленые глаза сверкали не любопытством, а недовольством.
— Ты куда? — спросила она, ее голос был мягким, но в нем слышалась сталь.
— Дела, красавица, дела, — спокойно ответил я.
— И всё? — ее брови слегка сошлись, подчеркивая остроту ее взгляда.
— Извини. Не хочу тратить время на пустые разговоры. Ибо нам не о чем говорить, и мы из разных миров.
Я сделал ещё один шаг вперёд, но она быстро приблизилась ко мне и положила руку мне на плечо. Её пальцы были холодными как лёд.
— Не уходи, — прошептала она, ее голос стал еще мягче, но в нем уже слышался оттенок угрозы.
— Я не играю в твои игры!
— Ошибаешься, — ответила она, и её улыбка стала холодной и жёсткой. — Ты уже втянут в эту игру, и у тебя нет возможности выйти из неё.
Девушка отступила на шаг, и я увидел в её руке небольшой пергамент, запечатанный сургучной печатью.
— Одна из страниц из той самой книги. — Елена загадочно улыбнулась.
Я застыл, словно пораженный молнией. Ибо это меняло всё, и теперь понятно, почему меня так тянуло к ней, ну или это хорошее оправдание как минимум.
— И что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты остался, — ответила она, ее глаза сверкали жестокой уверенностью. — Чтобы ты узнал меня лучше. И чтобы ты понял, что у меня есть всё, чтобы тебя удержать.
— Женщины… — прошептал я, философски улыбаясь, сближаясь с ней максимально близко. Моё дыхание, горячее и влажное, обжигало ее губы, вызывая дрожь в ее теле. Я почувствовал, как она замерла, словно ожидая, что же сейчас произойдёт.
Резким движением я забрал пергамент с печатями с запечатанным листом из книги. В руке он был холодным, словно камень. И этот равнодушный холод согревал мою душу, я чувствовал силу и то, как она успокаивает шёпот демонов где-то на задворках сознания. На странице была лаконичная пометка латынью: «дэ Сад», гласила она.
— Вы не всегда держите разум холодным, — произнес я с арктическим спокойствием, уже отстранившись от нее.
— Верни! — практически зарычала Елена, сверкнув зелеными очами от ярости. На миг я даже залюбовался этой чистой и ничем не замутненной яростью. Она была так же прекрасна, как и ее холодная красота, и это по-своему подкупало, но только меня.
— Ты должен мне помочь! Должен… — уже не так уверенно промолвила эбонитовая красотка, в ее голосе слышалась растерянность.
Задумчиво посмотрел на нее, на ее лицо, исполосованное гневными чертами. Ее красота была не только в физическом совершенстве, но и в ее непокорном духе, в ее неукротимой воле. Ибо я видел в ней не только царицу, но и женщину, с ее страхами и желаниями.
— Я не твоя игрушка, — ответил я, поднимая глаза к небу, словно прося у него силы. — Я свободен, и я не буду играть по твоим правилам. — Усталый вздох дал мне понять, что меня услышали и даже, возможно, что поняли, но это было не точно.
Молча сделал шаг от нее, и в этот момент резко почувствовал, что что-то изменилось. Я не был уверен, что это было, но в моей душе проснулось что-то новое, что-то неизвестное. И я почему-то не мог отказаться от нее, от ее красоты и силы, но я не мог и подчиниться ей полностью. Ибо не хотел быть ее пешкой в какой-то игре.
Резко разворачиваюсь и притягиваю Елену к себе, задумчиво смотря прямо в её зелёные глаза.
— Попытаешься меня обмануть, и я сверну тебе шею или вырву весь позвоночный столб. Попытаешься сбежать, и я утоплю любую страну, где ты будешь скрываться, в море крови и первородного насилия. — Теперь уже слышится мой рык, низкий и грозный, словно грохот грома. Дыхание снова обжигает ее губы, такие манящие и соблазнительные. — А затем спалю тебя и весь город в адском пламени. — Продолжаю говорить с арктическим спокойствием, но в глазах тем временем горят раскалённые добела угли.
