Так. Непонятно. Поначалу-то я решил, что Ирина нашла где-то среди детских игрушек в доме — а маленькие дети у Осетровских были, вон, неподалеку лежат — деревянную куклу-младенца, да и подсунула в люльку. Но навряд ли Осетровские были настолько продвинутыми, чтобы делать куклы взрослых женщин в полный рост. Похоже, остался кто-то верный роду, кто сделал куклы и подложил их в гробы…
Ладно, эту загадочку мы потом разъясним, сейчас зафиксируем то, что я — все же Осетровский, а Источника Осетровских в церкви нет — и на этом закончим на сегодня.
Будем искать дальше. Но это уже не сегодня.
* * *
Наш отряд печально крался по ночным улицам, освещаемым северным сиянием. Потом мне пришла в голову мысль:
— А зачем мы крадемся? — я посмотрел на своих девчонок.
Те посмотрели друг на друга, потом на меня — и развели руками. И правда — зачем? Если нас вдруг увидят — мы просто гуляем. Что, нельзя?
Наш отряд бодро шагал по ночным улицам. Аглашка что-то тихо напевала, тетя Анфия дожевывала пирожок, Клава… — тоже с пирожком в зубах. Блин, аж есть захотелось! Ладно, потерплю до дома… И вдруг мне пришла в голову еще одна мысль:
— Ведь если нас увидят, то кто-то может связать наше шатание по улицам и проникновение в церковь.
Нет, мы все вернули на место, закрыли замок, стерли отпечатки ауры всеми способами, какие только знали — и навряд ли священник в заполярном городе знает их больше, чем подьячие Разбойного Приказа — но мало ли что…
Наш отряд печально крался по ночным улицам…
Пока не напоролся.
* * *
— Стоп.
Я резко остановился и в меня врезалась Аглашка, потом ее прижала ко мне также не успевшая затормозить Настя, потом пискнула успевшая замереть Клава, которую все-таки снесла не успевшая остановиться тетя, отчего Клаву влепило в спину Насти…
— Что случилось? — задушено спросила практически сплюснутая Аглашка.
— Впереди.
На улице перед нами стоял человек. В черном кафтане — ну или темном, ночью не разберешь — в широкополой шляпе, какую русские не носили, скрывающей опущенное лицо. Человек стоял и молча смотрел на нас — могу поклясться, что из-под шляпы горели красным светом его глаза.
— Кондратий… — ахнула Клава.
Возможно, в другой раз я бы испугался, но не сегодня. Меня и так разозлило отсутствие Источника в церкви и полное непонимание того, где его теперь искать, а тут еще какой-то красноглазый хрен будет меня пугать. Да пошел он, вместе со своими Мертвыми Словами!
— Настя, Клава, готовьте файерболы!
— Что готовить? — недоуменно поинтересовалась Настя. Клава была готова выполнить что угодно — но, судя по лицу, пока не знала, что именно. И, судя по краснеющему лицу, подумала что-то не то.
— Огненное Слово.
— А файербол — это что такое?
— То же самое, но по-английски.
— Ты совсем англичанином стал… — пробурчала Настя.
Обе мои огнеметательницы встали рядом со мной, с обеих сторон и вытянули вперед руки.
Кондратий, видимо, решил с нами не связываться. Развернулся и шагнул в проулок.
— За ним! — выкрикнул я, и первым рванул вперед.
Если это — Кондратий, значит, он — хранитель Источника! И, значит, знает, где он! Надо его спросить! В конце концов — я же Осетровский и этот Источник — мой!
Я, правда, не успел подумать о том, как буду убеждать Кондратия в том, что я — Осетровский, и что буду делать, если он не станет дожидаться разговоров и сразу бросит Мертвое Слово — или банально выстрелит из пистолета — но, к счастью, или к сожалению, я еще не решил, когда мы подбежали к проулку, зажатому между двух высоких бревенчатых стен — там никого не было.
От слова «вообще».
Кондратий как сквозь землю провалился.
Я быстро поднял голову, но, если Кондрат владел Липким словом, то он успел скрыться. То же, видимо, решила Аглашка, но, в отличие от меня, долго думать не стала — прошептав Слово, она прыгнула на стену и побежала вверх огромным пауком. Если, конечно, встречаются пауки в сарафанах.
— Никого не видно, — отрапортовала она сверху, оглядывая крыши.
Я посмотрел на нее, смущенно опустил взгляд — ветром колыхало подол и взгляду открывало несколько больше, чем Аглашка хотела бы показать… по крайне мере, здесь и сейчас — посмотрел на землю. Будь здесь мостовая, еще можно было бы подумать, что Кондрат поднял какую-то потайную дощатую крышку и спрятался под ней, но в утоптанной земле не смог бы скрыться даже крот.
Правда, призрак, что ли…
* * *
Долго унывать я не умею. Просто не вижу смысла. Поэтому, погоревав по поводу провалившегося похода в церковь — примерно с час — я лег спать, а утром мы все проснулись бодрые, отдохнувшие и готовые к новым свершениям. Тем более, что у меня появилась еще одна хорошая идея.
Источник может быть спрятан в доме Осетровских!
Правда, дом сейчас занят Морозовыми, и маловероятно, что они оказались такими умственно отсталыми, что двадцать лет живут в нем, не замечая Источник. Но, с другой стороны — я ведь до сих пор не знаю, какого размера этот Источник, может, он величиной с, скажем, икону. Тогда его легко можно запихнуть в тайник, который не обнаружишь, пока не раскатаешь дом по бревнышку. И то — тайник может быть выдолблен внутри бревна. К тому же, возможно, боярин должен находиться рядом с Источником, чтобы его, боярина, Сила не падала. Тогда дом — самое логичное место для Источника.
Хотя, чего я гадаю на кофейной гуще? У меня же есть специалист по боярской магии!
* * *
Не знаю, что подумала Клава, когда я влетел на кухню, где все мои девчонки завтракали, и со словами «Ты мне срочно нужна!», потащил ее вверх, в горницу. Но, когда я начал задавать вопросы про Источники, в ее огромных глазах явственно нарисовалась смесь облегчения и разочарования.
— Нет, — покачала она головой, — Как выглядит и где находится наш родовой Источник, я не знаю. Это тайна, которую раскрывают только сыновьям и то не всем.
Это правильно, подумал я. А то попадется такой раздолбай, как клавин брат, так он растреплет эту страшную тайну приятелям просто так, чтобы похвастаться.
— А какого размера он, не знаешь? — с надеждой спросил я, — Хотя бы примерно.
Клава задумчиво подвигала руками, в интервале от «апельсина» до «арбуза» и обратно, потом расставила их до «мечты рыбака»… а, это она просто развела руками.
— Я не знаю. Даже примерно.
— А боярин, для того, чтобы своей Силой пользоваться, должен рядом с Источником находиться?
— Нет, конечно. Иначе как бы боярин на войну отправлялся? С собой Источник везти — так его и захватить могут.
Логично… Но, блин, неудачно! Получается, Источник может и не в доме быть! Что тогда — лес прочесывать? Так вокруг нас — тайга. В ней не то, что Источник — танковую армию Вермахта можно спрятать, и фиг кто найдет.
— А боярин вообще должен как-то Источник… — я пощелкал пальцами, надеясь нащелкать подходящее слово, — …навещать?
— Конечно. На него многие родовые ритуалы завязаны.
Уф. Все ж попроще. Значит, он не за тридевять земель закопан, иначе сразу же подозрение бы у всех возникло — чего это боярин за эти самые тридевять земель мотается постоянно. В каком-то месте, которое можно регулярно посещать без палева… блин, церковь идеальным бы вариантом была! Но там его нет!
Где-то в доме? С одной стороны — под рукой, с другой — при любом вторжении есть риск Источник потерять. Враг если не сопрет, так уничтожит…
— Клава, а Источник вообще можно сломать?
Княжна задумалась. Пошевелила щечками… блин, какие они у нее все же милашечные! Так и хочется потискать!
— Нет, — наконец, ответила она. Вовремя, иначе я бы все же покусился на эти щечки, — Точно не знаю, но слышала, как отец в разговоре упоминал, что после Источник сломать нельзя. Можно только переподчинить, хоть это долго и сложно.
— После чего? — не понял я.
