— Всё готово, князь, — тихо сообщила Маша. — Ждём только Великих князей и Беркута.
Через минуту в гостиную вошли Ярослав, Михаил и Беркут.
— Прошу к столу, — я сделал приглашающий жест, и все стали рассаживаться.
Князь Долгоруков, расположившись в резном кресле, с аппетитом наложил себе салат из телятины, приправленный пряными травами.
— Князь, я вот всё жду, когда вы с нас начнёте брать плату за такие приёмы. Последние несколько недель мы только у вас и едим, — засмеялся он, пробуя салат.
Когда мы собирались для совещаний, Маша неизменно удаляла из гостиной всех слуг. Здесь, за этим столом, каждый сам обслуживал себя — брал то, что хотел и ел, сколько считал нужным. Это стало негласным правилом: в часы обсуждения судьбы княжеств не должно быть лишних глаз и ушей.
— Вы правы, князь, — поддержал Одоевский, пробуя паштет из перепёлок. — Я думаю, хозяин этого замка ещё выставит нам счёт.
Я улыбнулся:
— Я пока не решил, стоит ли с вас брать плату или нет. Но вы верно подметили: ничто не бывает даром. Будем считать, что пока это необходимость, ведь мы делаем одно дело.
Ярослав, до того молча наблюдавший за разговором, отложил вилку на стол с едва слышным стуком.
— И всё же, — его голос прозвучал ровно, — стоит ценить моменты, когда мы можем сесть за один стол не как военачальники, а как люди. Ночью — битва. Сейчас мы ещё можем позволить себе обед в спокойной обстановке. Но что будет завтра утром, мы пока не знаем.
Михаил кивнул, принимая его слова:
— Верно. Но обед — лишь прелюдия. Что дальше, Александр?
Я обвёл взглядом собравшихся. В глазах каждого читалась смесь усталости и решимости — следы бессонных ночей, переговоров, тревожных донесений.
— Дальше… Дальше предлагаю всем отдохнуть. А потом собраться на ужин, — я повернулся к Голицыну, который сидел с хмурым видом и ничего не ел. — Князь, — обратился я к нему, — вы всё ещё можете передумать.
— Нет! — Голицын вскинул на меня взгляд, полный решимости. — Мы с вами всё решили. После ужина займёмся делом. И вы правы. Надо поесть и отдохнуть. Последние дни забрали много сил.
Он как-то сразу расслабился и отрезал себе кусок от жареной утки. Аромат пряностей и сочного мяса наполнил пространство, на мгновение отвлекая от тягостных мыслей.
Одоевский, слегка наклонил голову:
— Отдых — это хорошо. Но не стоит терять бдительность.
За столом вновь повисла напряжённая тишина. Даже Долгоруков перестал шутить, его пальцы замерли над тарелкой.
— Никто не теряет бдительности, князь, — сказал я спокойно.
Ли Юй, до того молчавшая, тихо произнесла:
— Значит, план остаётся в силе. Магистры готовы. Артефакты заряжены. Осталось дождаться ночи.
Елена кивнула, подтверждая:
— Всё под контролем. Но… — она запнулась, — … вы уверены, что князь Голицын справится? Его люди не все посвящены в детали. Да и многие в этом зале тоже.
Голицын резко поднял голову:
— Мои люди верны. Они пойдут туда, куда я скажу. И сделают то, что нужно.
Его голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнула тень сомнения. Я знал: он боится не за себя. Он боится подвести.
— Хорошо, — я поднял руку, останавливая дальнейшие споры. — Тогда так: все отдыхают до ужина. А детали ночного боя, все узнают завтра. Когда всё закончится.
Князья молча кивнули, принимая сказанные мной слова.
— Итак, — я поднялся, — до вечера. Пусть каждый использует это время с пользой.
Князья начали расходиться. Кто-то сразу направился в снова созданный Ли Юй портал, кто-то задержался, переговариваясь тихими голосами. Голицын остался на месте, медленно доедая свой кусок утки, словно пытаясь впитать в себя последние крохи спокойствия.
Я заметил, как он машинально провёл пальцем по краю тарелки, будто проверяя её целостность, а потом резко поднялся, одёрнул камзол и, вежливо поклонившись, направился к порталу. Он на мгновение замер, обернулся, но, не сказав ни слова, исчез в свете портала.
Я подошёл к Ли Юй и Елене. Обе выглядели уставшими, но в их глазах читалась та собранность, которая появляется лишь перед решающим боем.
— Пора и нам отдохнуть, — тихо произнёс я, создав портал.
Воздух задрожал, повис мерцающей пеленой, а через мгновение развернулся в ровный овал, переливающийся приглушённым серебристым светом.
— После вас, — я слегка отступил, пропуская девушек.
Елена первой шагнула в сияние, её силуэт на миг расплылся, а затем растворился в переливах. Ли Юй задержалась на секунду, бросила на меня короткий взгляд и последовала за подругой.
Я окинул взглядом гостиную: стол с недоеденной трапезой, бокалы с остатками напитков. Всё это казалось таким… мирным. Будто не было ни войны, ни разломов, ни грядущей ночи.
Сделав глубокий вдох, я шагнул в портал.
Пространство сжалось, на мгновение стало трудно дышать, а затем я оказался в нашей спальне. Мягкий свет магических светильников разливался по комнате, отбрасывая тёплые блики на полированную мебель. Тяжёлые шторы были задернуты на окнах, но Ли Юй уже подошла к одному из них и, слегка отодвинув ткань, пустила в комнату поток солнечного света. Лучи упали на старинный ковёр, высветив причудливые узоры, будто пробуждая дремлющие в них символы.
Я разжал кулак и взглянул на камень. Он лежал на ладони — спокойный, почти безжизненный на вид, но я чувствовал, как под гладкой поверхностью пульсирует сила. Тёплые волны то и дело пробегали по коже, будто камень дышал в унисон с моим сердцем.
Взяв с маленького столика пустую шкатулку из тёмного дерева с серебряными застёжками, я положил туда камень и снова поставил на стол. Крышка мягко щёлкнула, закрываясь, но даже сквозь неё я продолжал ощущать приглушённое биение.
— Что это за камень? — спросила Ли Юй, слегка наклонив голову. Её взгляд не отрывался от шкатулки, словно она пыталась разглядеть то, что скрыто внутри.
— Странный подарок, сделанный мне сегодня, — задумчиво проговорил я. — Получен не от друга и не от врага. Но давайте не будем об этом. Придёт время, и мы всё узнаем. А пока…
Я улыбнулся и посмотрел на девушек:
— У нас есть время до ужина.
Ли Юй и Елена заулыбались, переглянувшись с едва заметным лукавством, они стали раздеваться.
— Время — да, — протянула Ли Юй, снимая с себя последнюю одежду и подходя ко мне. — Но тратить его на сон было бы преступлением.
Я деактивировал браслет «Единства стихий», оставшись обнаженным и притянул к себе Ли Юй, гладя её по упругим ягодицам.
Елена обняла меня со спины и прошептала:
— Потратим это время с пользой.
Время до ужина пролетело незаметно.
Казалось, только что мы переместились в спальню, а за окном уже сгустились вечерние тени. Багровые отблески заката пробивались сквозь тяжёлые шторы, рисуя на полу причудливые узоры.
Я поднял взгляд на часы и невольно усмехнулся: время и вправду сыграло с нами шутку, сжавшись в одно тёплое, тягучее мгновение.
— Пора, — сказал я, поднимаясь. — Ужин ждёт, а за ним… всё остальное.
Ли Юй потянулась, словно кошка, только что пробудившаяся от сладкого сна. Её движения были плавными, почти ритуальными — будто она настраивала себя на предстоящее. Волосы рассыпались по её плечам.
— Да, — кивнула Елена, собирая разбросанную одежду. Её пальцы на мгновение замерли, сжимая ткань, а потом она аккуратно сложила всё в кресло у стены. — Но эти часы… они были нужны. Даже если мы не сделали ничего «важного».
— Именно поэтому они и были важны, — ответил я, глядя на обеих. — Иногда пауза — это не бездействие. Это накопление силы.
Девушки переглянулись, и в их взглядах я увидел то, чего не было раньше: любовь ко мне. Не наигранную, не вынужденную — настоящую. В ней смешались нежность, доверие и та особая твёрдость, которая рождается лишь в моменты, когда люди смотрят в лицо общей опасности.
Мы привели себя в порядок: поправили одежду, собрали вещи, стёрли с лиц следы безмятежности.
Я подошёл к центру комнаты и открыл портал. Мерцающая пелена развернулась перед нами, переливаясь оттенками синего и серебра.
