Благодарно кинул жене, что не стала лезть в бутылку, и окинул взглядом остальных.
— Так что? Возражения, дополнения, замечания к изложенному плану есть?
Остальные промолчали. Было видно, что мои решения многим тоже не нравятся, но, подумав немного, каждый приходил к одному и тому же выводу: в сложившейся ситуации они — едва ли не единственно возможные.
Далее мы ещё долго обговаривали различные детали, уточняли всевозможные мелочи… Пусть после старта связь сохранится, по крайней мере до тех пор, пока мы не окажемся в системах с разрушенными ретрансляторами, и многое можно будет уточнить уже после, по ходу пьесы — но всё же живое общение гораздо эффективнее и ничто его не заменит. Поэтому мы все стремились использовать этот быстро заканчивающийся ресурс по-полной.
Пока мы спорили, обсуждали и согласовывали, на быстро потемневшем небе успели высыпать яркие южные звёзды.
В какой-то момент я решил, что довольно, и пора закругляться. Встав, протянул руку, помогая подняться Яромире.
— Увы, время. Пятнадцать стандартных минут на прощание, и мы вылетаем.
Кто-то встал и просто пошёл прочь, а кто-то так и остался сидеть. По сути, из всех присутствующих на совещании эта четверть часа реально нужна была только нам с женой.
Каждая секунда, бесследно утекая, причиняла почти физическую боль. Призрак расставания будто встал рядом, заглядывая через плечо и давя одним своим присутствием.
Встав, мы просто молча пошли вдаль по берегу, обнявшись.
И когда время почти истекло, Яра всё-таки осмелилась нарушить хрупкую тишину.
— Зара…
— Да?
Я чувствовал — она хочет сказать мне «не улетай», «оставайся». В конце концов — плевать на весь мир! Пусть горит, главное — быть вдвоём, вместе.
Но — нет. Девушка нахмурилась, отстранилась от меня и, встав напротив, максимально серьёзным тоном сказала:
— Князь Огнев-Белый-Разумовский. Иди и сделай то, что должен!
— Только вам, княгиня и моя драгоценная жена, дозволено говорить со мной в таком тоне, — изобразил намёк на улыбку.
Яра зарделась, потупилась — а после вновь подняла глаза и отчаянно посмотрела на меня в упор:
— И только попробуй не возвратиться! Я… — Яра сбилась и погладила живот. — Мы не простим тебе этого!
Глава 16
Снежана стояла напротив входа в мою каюту.
Не вызывала меня, не отправляла никаких сообщений, не стучалась. Просто молча застыла, вытянувшись как по струнке, и смотрела на плотно закрытые герметичные створки с блуждающей на губах лёгкой полуулыбкой. Как кошечка, которая сидит и гипнотизирует дверь, рассчитывая, что та рано или поздно волшебным образом откроется.
Только вот кошечки не одеваются так вызывающе-привлекательно…
Нет, так-то этот чёрный с серебряными узорами китель из жидкого металла, длинный и словно платье прикрывающий верхнюю часть бёдер, мог бы даже казаться строгим и официальным. Если бы не облегал тело девушки настолько туго, будто вторая кожа, и давал однозначный ответ на вопрос — есть ли под ним какое-то бельё. Нет. Равно как нет и никакой другой одежды, если не считать за такую похабные ботфорты на огромном каблуке. Такие, которыми не побрезговала бы работница припортового заведения известной направленности.
И это продолжалось уже несколько минут. Снежана просто стояла снаружи, зная, что я знаю об этом. Молчала ждала.
А я, само собой, не хотел открывать.
Увы, исход этого противостояния был предрешён. Дочь Перовского сейчас была без артефакта, скрывающего эмоции, и я прекрасно понимал: она здесь не просто так, а для того, чтобы сообщить что-то важное. И вырядилась так, просто чтобы подразнить меня.
И снова увы — надо признаться, это у неё получалось прекрасно. Ведь негодяйка не могла выбрать лучшего времени заявиться в гости. Я сейчас был будто древнее взрывчатое вещество, к которому поднеси огонь, и оно взорвётся.
Снежана была сейчас тем, что может меня взорвать.
Я буквально только-только выбрался из медицинской капсулы, которую демонтировали с «Косатки» и притащили в капитанскую каюту клипера «Резвый». Пока длился полёт, успел пройти очередной цикл укрепляющих процедур, так, чтобы к конечной точке маршрута стать немного сильнее, крепче, быстрее и выносливее. Вроде бы и мелочь, но мирийский воробушек по зёрнышку клюёт, разбрасываться такими возможностями не стоит.
После долгой вынужденной неподвижности выбравшись наружу, я чувствовал себя небывало отдохнувшим и окрепшим. Энергия внутри кипела, так и хотелось испытать себя… Всеми возможными способами.
Снежана об этом будто бы знала… Хотя, какое «будто». Когда ты обладаешь даром предиктора, гипотезы и гадания на гуще баогавы легко заменяются стопроцентной уверенностью. Знала эта проклятая искусительница наверняка, и припёрлась в самый тяжелый момент. И сполна отыгрывала роль, с покорным видом стоя по другую сторону от закрытых сейчас гермостворок, не сомневаясь, что я рано или поздно их открою.
И мерзко улыбалась.
А я злился, и хотел мурыжить эту статую воплощённой сверхсексуальности ожиданием. Поскольку изменять законной жене не собирался, а дразнить требующее разрядки тело лишний раз не хотелось совершенно.
Вот только, мой дар кибермансера играл сейчас против меня. Я знал, что Снежана снаружи, видел её сразу через несколько камер. Одна из которых располагалась довольно низко и давала весьма пикантный ракурс…
Снежана, будто почувствовав моё пристальное внимание, наклонилась вперёд. Как будто для того, чтобы оправить одежду. Хотя там и так всё было идеально…
Вид, который и до того был до невозможности неприличным и совершенно недостойным дочери знатного рода, вышел вообще за всякие рамки.
Я не выдержал, самым буквальным образом зарычал, шагнул вперёд и дал команду гермостворкам раскрыться.
Девушка, как ни в чём ни бывало, выпрямилось и посмотрела на меня с лёгким прищуром.
— Ну наконец-то! Я уж думала, что ты специально не открываешь, чтобы показать мне моё место.
— А, ты давно тут стоишь? Извини, не заметил, — нарочито ненатурально соврал я и развёл руки в стороны. — В следующий раз стучись, или как-то иначе сообщи, что имеешь какое-то дело. А то, так можно долго стоять.
Снежана ухмыльнулась.
— Я войду?
— Нет.
— А вдруг нас кто-то увидит тут? Решат, что ты изменяешь жене с такой красивой мной…
— Если ты будешь выходить из каюты в таком виде, решат скорее. А так просто подумают, что я говорю прямо в коридоре с одной потерявшей всякие берега одарённой, которая вырядилась, как… Да ты сама знаешь, как. И давай к делу! Ты хотела мне что-то сказать?..
— Ну За-а-а-ар… Ой, прости, Темнозар. Я так устала стоять… Пусти, дай хотя бы присесть…
Молча отступил назад и позволил створкам закрыться. Прошёл к небольшому столику, перед которым был привинченный к полу металлический стул. Несколькими ударами клинка снёс крепления, легко подхватил этот довольно массивный предмет мебели одной рукой, вернулся ко входу в каюту и, дождавшись когда гермостворки разъедутся, выставил наружу.
— Садись.
Девушка красиво приподняла бровь.
— Прямо здесь? Что же…
Несколькими плавными, похожими на танец движениями пройдя вперёд, она примостила своё седалище на гладкой металлической поверхности, откинулась назад и, конечно же, закинула ногу на ногу.
А после, не отрывая от меня взгляда смеющихся и голодных глаз, будто бы продолжая свой танец — поменяла ноги местами. Та, которая сначала была сверху, теперь оказалась снизу, и наоборот.
Учитывая, что никакого белья под длинным кителем-платьем не было, картина вышла наиразвратнейшая.
— Кровавые… Вот что ты делаешь?
— Да так… Подсмотрела в одном старом голофильме. Всегда хотела эту сцену изобразить.
— Ты меня не поняла, Снежана. Ответь. Что. Ты. Делаешь?..
Девушка прикрыла глаза, взмахнув длинными ресницами, и мечтательно улыбнулась.
— Твоя жена далеко-о-о… А твоему организму после завершения процедур требуется разрядка и, даже больше того: тебе самым прямым образом показана физическая близость с представителями другого пола. А ещё ты кибермансер, который полностью управляет этим кораблём. И если ты сам того не захочешь — о том, что я была у тебя, никто так и не узнает… А ещё… Я тебе нравлюсь как женщина.
