— Я могу попробовать. — Мне не хотелось дарить ложную надежду, но и сказать прямо, что ему уже никто не поможет, я не могла. Возможно, дракона вылечить можно, в отличие от императора.
— Но вы сначала принесёте мне клятву. — Было очень страшно ставить условия императору, но ещё страшнее было их не ставить и остаться совсем без защиты.
В итоге я несколько раз поправляла императора во время произнесения клятвы, и мне тоже пришлось примерно такую же принести.
А в конце император сказал:
— Теперь я знаю, почему он на вас женится.
И мне стало интересно.
— Почему?
— Потому что вы для него как глоток свежего воздуха. — И, видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что император осклабился и добавил: — Ну-ну, не обольщайтесь, воздух имеет свойство выходить и не всегда остаётся при этом свежим.
Как раз в этот момент император наклонился ко мне, и уж воздух, выходящий из его рта, был не то что не свежим — он был словно протухшая вода. И в этот момент я ткнула его императорское величество пальцем в лоб, даже не одним пальцем, а собрала пальцы в горсть и ткнула, отдав приказ засыпать.
То был лечебный сон, и именно такой мне был нужен, чтобы просканировать императора и всё определить.
Артефакты на целебный сон не реагировали, охрана думала, что мы тут в «до́ктора играем», так что впереди у меня была целая ночь.
Глава 44
Дарья
Лечебный сеанс начался с того, с чего начинался любой мой сеанс, — со сканирования.
Что мне это дало? О, многое.
Отсканировав, я увидела многое из того, что скрывалось за серой пеленой. Увеличенная печень; практически распавшаяся, даже расползшаяся селезёнка... Лёгкие были ужасны — как будто этот человек всю жизнь работал в шахте и надышался таким количеством пыли, что она осела на всех органах.
Я попробовала дотянуться до драконьей сущности императора, закрыла глаза и потянулась; я и сама не понимала, как называется то место, где я находилась. Я увидела дракона. Он спал. Дракон императора был похож на каменную статую: старую, в трещинах, и казалось, тронь — и начнёт рассыпаться.
Было видно, что дракон умирает, в нём больше не было магии, которая является основной жизненной силой для дракона как для магического существа, и именно поэтому у него не было сил подпитывать человеческое воплощение.
Но мне удалось его разбудить. Я поделилась несколькими каплями своей магии, и дракон открыл глаза.
Это происходило в каком-то странном астральном поле. Я точно понимала, что мои глаза закрыты. Но в то же время я как будто находилась в какой-то комнате, где я не видела всего дракона. Я видела его голову, и я положила руки ему на шипастый лоб.
— Что случилось с тобой? — спросила я.
И я почувствовала, что дракон колеблется. Он, с одной стороны, хотел мне что-то показать, но, с другой стороны, что-то его останавливало. Но в то же время ему хотелось получить ещё немного магии жизни. Поэтому он решился.
И на меня внезапно обрушилась череда картинок, быстро сменяющих друг друга, отчего казалось, что я смотрю старое кино с быстро мелькающими кадрами.
В молодости император был красивым мужчиной. И говоря «красивый», я имею в виду не только внешние данные: он был силён, красив и здоров, как и его дракон.
Но в какой-то момент ему показалось, что вокруг — одни предатели. И чтобы их контролировать, нужно быть сильнее их. И отыскав древние книги и записи своего деда, того, кто извёл магов жизни, он стал проводить ритуалы, поглощая чужую магию.
Чужая магия — это как чужая кровь другой группы. Она может привести к летальному исходу. И поэтому он поглощал её в виде дракона, пропуская через него потоки чужой магии, обращая чужую магию в ту, что может быть усвоена его человеческой ипостасью.
И дракон слабел, а император медленно сходил с ума.
А ещё он ненавидел генерала Лаэрта за то, что тот был сильнее него даже без всякой чужой магии и страшных ритуалов.
И паранойя императора дошла до того, что он заставил поклясться на крови всех генералов. И он этим пользовался, заставляя генерала Лаэрта совершать ужасные вещи. Потому что на фоне «кровавого» генерала император сам себе казался лучше.
А когда генерал получил проклятие принцессы Адарис, император несколько успокоился, потому что генерал теперь ничем от него не отличался.
Меня ещё интересовал вопрос, что такого император увидел, когда разговаривал с генералом Лаэртом, что ему приказал срочно отправить к нему целительницу, но дракон мне не смог показать.
Но я и так уже сама подозревала, что благодаря моему лечению генерал стал выглядеть лучше. И император это заметил.
Но ему непременно нужно было, чтобы генералу было хуже, чем ему. Вот только император вряд ли понимал, что ему уже ничего не поможет.
Дракон снова уснул.
Я поделилась с ним ещё немного магией, но это были крохи. Чтобы его восстановить, нужно было больше. Гораздо больше.
А я не понимала: готова ли я это сделать?
Потому что восстановить дракона означало восстановить императора. А мне не хотелось. Вот не было этого ощущения на ладонях, когда магия рвётся из меня, чтобы помочь.
Император превратил себя в такое существо, что даже магией жизни к нему было противно прикасаться. И ещё я знала точно, что, как только император узнает, что я маг жизни, живой мне отсюда не уйти. Он выкачает меня до дна.
И я боялась, что у генерала Лаэрта не хватит сил меня спасти.
Что же мне делать?
Какое-то время я размышляла, глядя на спящего в кресле императора. Я могла бы его убить, но это означало бы попрощаться с моей магией.
А ещё я вспоминала грустные глаза дракона и не могла этого сделать.
«Почему император так боится генерала Лаэрта? Может быть, именно он способен бросить ему вызов?»
Но тогда мне нужно уничтожить кровную привязку генерала к императору.
И я снова позвала дракона к себе.
Клятва на крови была выражена камнями, которые кроваво-красными рубинами лежали в сейфе, защищённом магией. Никто не мог его открыть, кроме императорской крови.
Я проколола палец императора и вскрыла его сейф. А дракон научил меня, как уничтожить эти камни. Я не знала, какой из них принадлежит Лаэрту, и уничтожила их все.
Это оказалось просто. Их можно было просто положить в проточную воду и подержать там какое-то время. И они из кроваво-красных стали прозрачными.
Я выдохнула: Лаэрт свободен.
Я осторожно сложила их обратно в сейф: пусть остаются, чтобы в воровстве не обвинили. И только после этого я слегка подлечила императора. Лечение заключалось в восстановлении внутренних органов. Это было сложно и… противно.
И император сказал правду о том, что, если бы меня заставили делиться магией жизни, я бы её быстро потеряла. Ведь магия жизни даётся тому, кто хочет жить.
Каждый раз, когда мы делаем что-то, переступая через себя, мы убиваем себя. Удивляемся потом, откуда берутся болезни. А мне, как магу жизни, тем более нельзя было этого делать.
Но сейчас я сосредоточилась не на императоре. Я сосредоточилась на его драконе, который, в общем-то, был не виноват в том, каким стал человек. Хотя я не до конца понимала эту странную связь. Это как неразрешимая загадка, что сначала было: курица или яйцо? Так и для меня оставалось загадкой, что первично: драконья сущность или человеческая ипостась?
Наверное, для того, чтобы это узнать, нужно было сходить в императорскую библиотеку, погрузиться в историю этого мира, понять, что стояло у истоков.
Но мне с постоянно наваливающимися на меня проблемами пока было некогда.
Я запустила небольшой импульс магии так, чтобы он прошёл сверху вниз, омыв внутренние органы императора, собрав серую гниль, поразившую их.
И после этого поняла, что теперь мне нужен целитель, потому что моя магия обновляла внутренние органы, избавляя их от той гадости, которая окутывала императора до начала моего воздействия.
