— Мама… — чуть улыбнулся Мефисто.
— Не называй меня так! — рявкнула Элишь, отчего город дрогнул, — Вы мне не дети. Так, неудачный эксперимент. Будьте благодарны, что я одарила вас своей силой. Без неё, вы бы не стали теми, кто вы есть… Огни Дьявола. Так вас прозвали в человеческом и Божьем мире. Никто не знал, откуда пошло это название… но на самом деле, его распространила я.
— И что нам это даёт⁈ — Вельзевул, содрогаясь, поднялся с колен, — Посмотри на неё, брат… всё как и тогда. В её глазах нет любви. Она с самого начала нас не признала, и искать от неё сочувствия, уже убей, я не стану, — он сжал кулаки, и поднял брата на ноги, что бы тот не смел стоять перед Элишь на коленях, — Мы пришли сюда, что бы убить тебя!!!
— Убить⁈… — она начала хохотать в так грома на небе, — Какое дерзкое слово… меня не убить. Увы, но я куда могущественнее всех тех, с кем вы сражались. Да и кто муже я чувствую, что Мефисто хотел увидеть меня, — она распахнула руки в разные стороны, — Ну же, сынок… обними свою маму, я разрешаю.
Вельзевул крепко сжал руку брата, но, он не говорил ему ни слова. Ведь Мефисто и так знал, что ответить.
— Ты нас бросила… — опустил взгляд синий огонь, а следом глянул на отряд «Бедствие», — Я выбрал, кто для меня семья. Я пять Циклов пытался хоть как–то спасти друзей. Даже отчаялся и пустил всё на самотёк, решив, что всё бесполезно. Но сейчас… мне показали ответ. У нас есть шанс всех спасти!
Из Мефисто и Вельзевула хлынул поток голубого и зелёного огня, став пламенем надежды, что осветил город тёплыми лучами, развеяв алый свет небес.
— И тебе не победить!… Твоё время, закончилось! Пора тебе отправиться на покой, Мама!
Огни обратились в линии, походящие на щупальца. Мефисто вернулся к Арану, а Вельзевул вновь с Евой.
Аран почувствовал, как наруч накалился. Голубой огонь переливался по конечности парня от локтя до кончиков пальцев, рисуя лицо безумного чудовища. Адамс чувствовал всю решимость своего друга. Мефисто готов к бою! Он даже готов пожертвовать своей жизнью, лишь бы отправить свою мать на тот свет.
Такие бравады, Элишь не оценила. На её лбу вспухли змеистые вены. Она резко встала на ноги, и за её спиной пирамида потрескалась, а город пошатнулся, словно началось землятрисение.
— Моё время… закончилось?… — её тело покрыла чёрная энергия, — МНЕ НЕСКОЛЬКО СОТЕН МИЛЛИАРДОВ ЛЕТ!!! МОЁ ВРЕМЯ, НИКОГДА НЕ ЗАКОНЧИТСЯ!!! — она начала спускаться по лесенкам, отчего в Арана и его друзей ударил горячий воздух, пытающийся сбить их с ног, — Сколько бы вы ни пытались, что бы не делали… до меня, вам далеко, — Первородная спустилась на площадь, став в десяти метрах от отряда, — Нападайте, и я покажу вам… насколько вы беспомощны против меня!
Глава XVI
Любовь
180 миллиардов лет назад.
Планета Богов.
Явление «Единого» — 333 день.
Планета Богов, столь прекрасная и чудная, дающая жизнь и свет… пылала в чёрной ауре всепоглощающего зла.
Маленький голубой огонь — Мефистофель, так мать назвала его, своими глазами увидел сошествие существа, которого зовут «Единый». Он спустился с небес, явив свой знак силы — алую луну. Он пришёл свершить то, что было обещано. 333 дня — срок старым Богам, что бы те простились со своими детьми, кто был рождён путём любви.
— Брат!!!
На холм взобрался зеленый огонь формой маленького мальчика. Он так же, как и его брат, застыл из-за увиденного ужаса. Огромная армия богов пылала в тёмной ауре, обратившись в чёрные статуи с протянутыми руками перед собой. И среди этого ужаса, в самом эпицентре смерча смерти, слышался крик мальчишки. Он сидел на коленях, сжимая в объятьях обугленный труп Богини. Над ним, возвышаясь, парило рогатое существо окутанное тьмой. Его кровавые глаза — это единственное, что можно было разглядеть от его тела. Лучи алой луны падали на его лик, придавая «Единому» невообразимый вид… вид существа, которого невозможно победить.
Слева от двух братьев огней, чуть выше пригорка, стояла их мать — Первородная Элишь. Её чёрное платье раздувалось порывом ветра смерти и отчаянья. Из её глаз бежала кровь. Она с ужасом озиралась по сторонам, не веря, что её дети так страдают… а она, ничего не может с этим поделать. Её любовь, породила Смерть её же порождениям. Если бы только она не создала «Богов» вместе с братьями, она бы никогда не познала ужас отчаянья. Любое существо, которое она полюбит, будет неминуемо убито Единым.
— Мама⁈… — дрогнул голос Мефистофеля.
Женщина с кровавыми глазами отстранилась, уходя прочь от вида убийства её детей. Её ноги оторвало от земли на пару метров, и она просто воспарила, улетая молчаливо в пустоту.
Два огненных брата побежали за матерью, что не так давно породила в них жизнь. Она одарила их любовью… Мимолётной, но всё же, для двух братьев эта стало мостом к счастью. Ведь в глазах любого мальчика, мать, это целый мир.
Элишь резко зависла на месте. Она не двигалась, уставившись в пустоту тлеющего в чёрной ауре, мира.
— Значит… я не могу любить… зачем ты дал мне силы порождать жизнь, раз призираешь всё то, что я полюбила… ревность?… или же зависть?… или же долг?… конечно… да… именно так… как же я буду выполнять свою роль… ведь ты жаждешь забрать его… твой голод неутолим… он бесконечен и длиться с начала времён самой вселенной, когда та ещё даже не существовала… но существовал твой разум…
Братья не понимали, о чём говорит их мать. Казалось, что она сошла сума. Увидев истребление практически всей расы «Богов», что-то щёлкнула у неё в голове. Элишь утеряла чувства, либо же спрятала их в толщах своего чёрного сердца.
— Я ухожу… вы, остаетесь на этой планете.
— Что⁈ — рявкнули два огня в унисон.
Мефистофель схватился за подол черного платья Элишь.
— Куда⁈ Возьми нас с собой!
— Мама!!! — вцепился Вельзевул в платье Богини, — Мы что–то не так сделали?
Элишь спустилась на землю и, подобрав подол платья, она села на корточки, что бы взор братьев и её, был на одном уровне. Мефистофель и Вельзевул увидели, насколько опустели глаза их матери. В алом свете её радужки была холодная пустота, где больше нет места любви ни к одному существу во вселенной.
— Вы… бесполезные порождения. Я сожалею, что создала вас. Убить я вас не могу… поэтому, просто брошу на произвол судьбы. Эта планета пригодна для жизни, и скоро, те ростки, что остались от «Богов», вновь взойдут и тут будет целая раса. Прибейтесь к ним, и живите своей жизнью. Меня, забудьте как страшный сон. Никогда не упоминайте про меня… или я вас уничтожу. Храните секрет, кто вы такие на самом деле. И помните, вы мне не дети… — она встала, тяжело выдохнула и вытерла кровавые слёзы. — Прощайте…
* * *
Сейчас.
По черепице города Первородной, расходилась ужасающая волна силы. Земля вибрировала, поселение качалось от неестественного землетрясенья. На небе мерцали алые молнии, окрашивая мир в кровавый свет при каждой вспышке.
Элишь озлобилась и хочет явить юнцам, как те беспомощны против её силы. Но главное, Мефистофель и Вельзевул вновь с Араном и Евой. Их отсутствие стало бы началом конца для отряда «Бедствие».
Аран сделал шаг вперёд. Его глаза побелели, а броня преобразовалась: металл стал золотого цвета, на груди изображение девятихвостой лисы горело белыми огнями, по всему металлу расползлись изображения белых бутонов роз, из спины вырвались два ангельских крыла.
— Действием по плану!!!
Громогласный крик привёл Ваню и Еву в чувства. Они вмиг вошли в свои сильнейшие формы: Ваня стал трёх метровым чёрным драконом, а Ева обратилась в алый покров демона с рогами «Кровавая Бестия».
Элишь не меняла потока своей силы, отчего её наряд оставался всё в таком же мрачном цвете. Её руки покрылись чёрной энергией, которая искажала саму реальность. Из её ран потекла свежая кровь, а на лице зияла улыбка первородного зла.
— Ты, — перевела она взгляд на Ваню, — Твоя кровь… в тебе течёт часть моей крови. Дианир тебя слепил? — чёрный дракон сглотну, — Можешь не отвечать… я знаю, что это именно он сделал.
