Кулагин умолк, выжидающе глядя на Кречета. Тот, хмыкнув, почесал подбородок и недоуменно произнёс:
— Извините, господин следователь, но я категорически отказываюсь вас понимать. Или я не вижу логики в ваших суждениях или же просто не соображу, куда вы клоните. Знаете, меня по долгу службы, бывало, били по голове, так что в некоторых вопросах могу проявлять изрядную тупость…
Глава комиссии, убрав блокнот обратно в карман, сказал:
— Я сначала недоумевал, как же вы все провернули, капитан. А потом меня осенило. Да вы ведь во многом-то сказали правду. Изменив только некоторые детали…
— Вот как⁈ Очень интересно!
— О, дальше будет еще интереснее. Вас и в самом деле встретил корабль. Ваш корабль, капитан. Он, с ваших же слов, опустился вне зоны видимости. На встречу пришли несколько человек. Которых до того никто не видел. С вами связались по магическому каналу и представились посланцами Императора. Кто угодно мог это сделать, представившись кем угодно. И эта якобы бумага от государя, которой, кроме вас никто в руках не держал и не читал, так удачно сгорела…
Вы ввели в заблуждение собственных людей, подставив их. Целый экипаж корабля, включая капитана и судового мага. Действовали вы в сговоре с мастером Рогволдом, вашим близким и давним другом, и Часовым Альриком Безродным. Лица остальных, участвовавших в вашей преступной сфере, мы выясним, так же как и идентифицируем корабль.
А потом вы придумали сказочку про сгоревшую у вас в руках бумагу с личной печатью и подписью Государя, которые невозможно подделать. Историю про липовых Часовых, имперский корабль, козни некой силы, желающей подставить вас и погубить вашего протеже Безродного… Вы уже давно находитесь на карандаше в Совете Ордена Часовых, капитан. И только заступничество графа Рокоссовского до последней поры ограждало вас от серьёзных проблем. Но сейчас все изменилось.
Кречет громко расхохотался. Смеялся он долго. За это время Врочек успел пойти бурыми пятнами от злости, а Кулагин, неприязненно усмехаясь, терпеливо ждал.
— Боже мой, граф! — вытирая выступившие на глазах слёзы, воскликнул Кречет. — Если и в самом деле все это наших рук дело, то как мы с моими сообщниками могли так глупо погореть на спрятанных в комнате Бестужева камнях? Неужели вы думаете, что я совершил бы такую ошибку⁈
— Вы — нет. А вот Безродный совершил, — уверено сказал Кулагин. — Вероятно, вы и сами об этом не знали. Отпрыск предателя решил действовать за вашей спиной. Он припрятал часть груза, оставив себе, надеясь в дальнейшем сбыть его. До меня дошли слухи, что он был замешан в неких тайных и тёмных делишках с представителями местного криминального мира, не раз бывал на Дне города… Жадность его и сгубила. Гнилое семя всегда таковым и остается, капитан. Вы выбрали не того человека.
Кречет, зло прищурившись, резко спросил:
— Какой во всем этом резон лично для меня? Что мне делать с полутонной кристаллов? Для чего это все? Что вообще за чертовщину я затеял?
— В этом, как еще и во многом, мне предстоит разобраться, — смиренно потупился Кулагин. — Следствие продолжается, капитан. Но у меня уже есть одна рабочая версия. За вами действительно стоят люди, которые желают иного расклада сил в нашем государстве. Я не зря обвинил Безродного в измене. Мне кажется, что вы лишь части невидимого пока, враждебного Империи механизма. Но я разберусь, обещаю.
Кречет, усмехнувшись, внимательно посмотрел на графа и сказал:
— Я очень на это надеюсь. Потому что вы во многом правы. О, я не даю признания, не хватайтесь за свой блокнот. Я считаю, что в случившемся преступлении замешаны некие могущественные силы. Сговор против короны как он есть. И по факту уже случилось страшное. Вы не правы только в том, что слепо указываете на меня. Ищите настоящих предателей не там. Ни я, ни мои товарищи и подчинённые не виноваты. И я готов пройти любой допрос, повторить еще тысячу раз то, что уже говорил. Под присягой и в рамках любого следствия. Я буду отрицать все обвинения. Я арестован?
На некоторое время старший следователь замолчал. Он долго и вдумчиво смотрел вдаль.
— У вас, несмотря ни на что, отличный послужной список и репутация блестящего командира. Я обязательно свяжусь с руководством и изложу свои мысли и результаты предварительного расследования. Но я наделен особыми полномочиями многое решать сразу же, по месту, без суда и следствия. Нет, капитан. Пока вы задержаны и посажены под домашний арест. Так же, как и остальные участники предполагаемого заговора. В первую очередь это экипаж «Икара» и рядовые. Мастер Рогволд также будет пребывать под домашним арестом. На время расследования, а я думаю, что оно будет крайне затяжным, командование Цитаделью перейдёт под ответственность барона Вениамина Рыкова. Сержант Корнедуб будет оказывать ему в этом всяческое содействие. Ваши воины все приказы будут получать от нового Командующего. Разумеется, в наши планы не входит ломать отлаженный механизм работы Корпуса Тринадцатой Стражи на Северных рубежах. Обязанности мастера Рогволда на то же время переймет магистр Врочек.
Кречет с интересом посмотрел на насупившегося колдуна, перевёл взор на следователя.
— Все-таки не решаетесь рубить головы с плеч. Значит, отдаете себе отчет, что в моих словах может быть правда. А ваших версиях полно зияющих дыр.
Кулагин, не став спорить, нехотя кивнул:
— Следствие продолжается, капитан.
— Куда исчез Рыков?
Поднимаясь на ноги, глава комиссии сверху вниз посмотрел на оставшегося в кресле Кречета.
— Вас всюду будет сопровождать охрана, капитан. Пищу вам будут приносить в спальню или сюда, в кабинет. Область вашего обитания в Цитадели ограничивается рабочим местом и туалетом. Мастер Рогволд находится на нижних уровнях на таких же условиях. Барон Рыков лично отправился арестовывать Альрика Безродного. Он поднялся на «Тайфун». И по моим расчётам, уже должен находиться в районе фамильного имения герцогов Бестужевых.
В лицо Кречета бросилась кровь. Он медленно вылез из-за стола, нависая над следователем угрожающей громадой.
— Вы понимаете, чем это все может закончиться, граф? — прорычал он.
— У барона приказ доставить Безродного в Цитадель для допроса. В случае крайней необходимости Рыков вправе применить силу и любые методы воздействия, — невозмутимо сказал Кулагин. — Вы зря волнуетесь. Рыков порой импульсивен, но он верный Императору человек. И никогда не перейдет границы дозволенного.
Кречет с горечью засмеялся. Резко остановившись, он бросил:
— Вы просто не знаете младшего Рыкова. Он абсолютно неуправляемый психопат. Он убьет Бестужева, а вам скажет, что тот первый набросился на него и он был вынужден защищаться! Вы понимаете, что делаете, граф?
На лице Кулагина мелькнула тень легкого беспокойства.
— Не сгущайте краски, капитан. Если ваш мальчишка способен здраво мыслить, он сам отдаст себя в руки правосудию и позволит беспрепятственно доставить себя для допроса. Не изображайте из барона чудовище. Чудовища живут по ту сторону границы.
— Вы меня разочаровали, граф, — с отвращением скривил губы Кречет. — Вы не хуже меня знаете, что чудовища живут везде.
Кулагин дернулся, как от удара, но вопреки ожиданию Кречета, сказал совсем иное:
— Мне послышалось, что вы назвали арестованного его настоящей, запрещённой в Империи фамилией?
— Можете пришить это к моему делу, — паскудно ухмыльнулся Кречет. — Сегодня вы совершили одну из самых больших ошибок в своей карьере, граф. И вы еще вспомните мои слова.
На лицо Кулагина снова набежала тень.
* * *
Я находился в мастерской Игната. Вместе с управляющим мы тщательно изучали некоторые из обнаруженных в тайной технической тетради моего прадеда мудрёных схем. Разложив бумаги на одном из чистых верстаков, выкрутив лампы на полную мощность, мы до того увлеклись процессом, что ничего не намечали вокруг себя.
Без преувеличения могу сказать, что я проводил одни из лучших дней в своей жизни. И только периодически накатывающее чувство тревоги, да беспокойное настроение изредка грызущего меня Грифона, не давало мне забывать, кто я и где нахожусь. И в какую игру я играю с сильными этого мира.
