— … надеюсь, что ты будешь сопротивляться. Что не пойдёшь в колодки добровольно. Что дашь мне возможность пощекотать твоё гнусное предательское брюхо. Так ты не разочаруешь меня, ведьмино семя?
Я приподнял меч, легко и изящно крутанул запястьем, за долю секунды нарисовав клинком перевёрнутую восьмерку. Меч звонко пропел в стылом воздухе. На лице Рыкова отразилось лёгкое беспокойство. Я же глухо пробасил из-под шлема.
— Я отрицаю все выдвинутые против меня обвинения. Более того, вы совершили нападение на мой дом, что, уверяю вас, обязательно будет иметь для вас последствия.
Лицо барона осветилось неприкрытой радостью. Его колючие злобные глазки довольно заблестели. Хлопнув себя по шлему и закрывая забрало, он выкрикнул:
— Я рад, что ты меня не разочаровал, Безродный. Все-таки я не зря приперся в вашу дыру! Тут может быть очень весело. Смотрю, ты и приготовился соответствующим образом. Новые доспехи… Такой интересный меч.
— Моя фамилия Бестужев, падаль, — процедил я, занося клинок в оборонительной позиции. — И ты стоишь на земле моих предков.
— Взять эту сволочь, — задыхаясь от ненависти, выдавил командующий Второй Стражей.
Весь десяток не мог напасть на меня одновременно, всем скопом. Ввиду огромных доспехов и монструозных мечей, они бы мешали друг дружке. Двое, максимум трое за раз. К моему удивлению, прикрываемый с флангов двумя бойцами, Рыков сам попер на меня буром. Делая плавные движения своим длиннющим, похожим на шпагу-переросток, мечом. Часовые, ступая с лязганьем бронепоездов, старались не отставать от него ни на шаг. Боже мой, насколько они теперь, в своей огромной классической броне, казались медленными и неповоротливыми. Нет, для взора обычного человека, пусть даже солдата регулярной армии, могучие Часовые все еще двигались с отменной скоростью и были просто непостижимы в своей мощи и силе. Но не для меня.
Начали!
Я шустро отскочил назад, разрывая дистанцию. Отклонился вправо, легко отразил рубящий удар атакующего меня воина, скользящим легким движением свел его клинок в землю, крутанулся, тут же оказался на левом фланге, быстрыми хлёсткими ударами заставил отступить второго бойца. Оттолкнулся ногами, взмыл в воздух и разящим сверху жалом ткнул его прямо в плечо. Дзынь! Мой черный меч ударил его в область плечевого сочленения, пробивая шарниры и ломая приводы. И впиваясь в тело. Из-под шлема раздался полный боли изумлённый вопль. Правая рука Часового повисла беспомощной плетью. Шатаясь, он отступил назад. А я, развернувшись, принял на себя стремительную атаку злобно ругающегося как сапожник Рыкова.
Вот сейчас и посмотрим, так ли ты хорошо мечом владеешь, как гнилым языком болтаешь, тварь.
Глава 20
Он набросился на меня, бренча своей амуницией и нанося очень опасные колющие удары. Тут же переходящие в размашистые, словно Рыков пытался скосить меня как сноп спелой пшеницы. Второй Часовой чуть отступил в сторону, не мешая своему командиру. От группы десантировавшихся воинов тут же выдвинулась ещё одна звенящая железом парочка.
Я ловко уклонился от всех выпадов барона, пригнулся, пропуская его широкий могучий замах. Едва не переломился в пояснице, но избежал воющего лезвия его меча. Сместился в сторону, подпрыгнул, позволяя клинку барона пройтись под моим ногами, которые он решил коварно подбить. Моя скорость и ловкость стали для него ошеломительной неожиданностью. Я резко опустил ногу вниз, прижимая его длинный меч к земле, и используя руку барона как рычаг. Дзынь! Под моей тяжестью и стремительным ударом железного сапога серебристое лезвие зачарованного клинка сломалось почти посередине. Выругавшийся как последний крестьянин, Рыков отшатнулся назад, едва не упав на спину.
Я прыгнул на него, нанёс несколько резких ударов крест-накрест, выбивая из его нагрудника снопы искр, и оставляя глубокие борозды. Тут же ударил ногой в живот и, сблизившись, со всей силы впечатал локоть ему прямо в забрало, неожиданно ощущая как сминается метал. Лицевые пластины шлема Рыкова прогнулись как пластилиновые, намертво заклинив механизм забрала. Взвыв от боли, он с руганью грохнулся на спину. Я же отскочил назад, отбил атаку последнего из атакующей меня тройки, выбил хитрым приёмом из его руки меч и с размаху нанес удар по колену, вдребезги разбивая шарнирный механизм. Громко хрустнула ломаемая кость. И воин, не сдержав крика, осел на землю.
— Взять, взять этого недоноска, вашу мать! — бесновался копошащийся на каменных плитах барон, тщетно пытаясь открыть шлем. Очень надеюсь, что сломал ему нос.
Пожалуй, я разозлил их в должной мере. Увеличивая расстояние между собой и надвигающимися на меня воинами, я отскочил назад, повернулся и, пристегнув фамильный клинок к специальному записному креплению, со всех ног побежал прочь от места схватки. Взревевшие от ярости Часовые, грохоча как железнодорожный товарняк, ринулись за мной.
Я промчался мимо конюшни, запертого склада, добежал до ведущих на стену каменных ступеней. Даже успел обернуться, чтобы убедиться, что в моих доспехах я намного быстрее чем кто бы то ни было. Часовые, все до единого, здорово от меня отстали. Наверняка они надеялись, прижав меня к стене, навалиться всем скопом. Но я больше не собирался драться.
Взбежав по ступеням на стену, я оказался за зубчатым парапетом, вскочил на него и бросил быстрый взгляд вниз. Прямо в поросшую подходящим к скальному утесу лесом, на котором высился мой замок, пропасть. А затем я услышал, как позади и надо мной громыхнула корабельная пушка. Звук выстрела, отразившийся в ушах, пронзительный свист рассекающего холодный воздух чугунного ядра.
И сильнейший удар в спину, швырнувший меня вниз со стены!!!
* * *
— Ваше Благородие, после такого никто не мог выжить. Ядро пятидесятого калибра как-никак словил… Его остывающий труп лежит где-то внизу. Все видели, как его снесло со стены.
Рыков повернул к стоявшему рядом с ним на стене воину искажённое от злости и ненависти залитое кровью лицо. Его нос был сломан, а чтобы снять повреждённый шлем потребовались усилия двух дюжих бойцов.
— Тогда принесите мне его тело! — рявкнул барон, трясясь от гнева. — Вы, может, и видели, как он упал, сраженный ядром, а я ни черта не видел!..
Часовой, с сомнением покосившись в отвесную сорокаметровую пропасть, хмыкнул. Ему не хотелось признаваться, но то, что вытворял опальный Часовой Тринадцатой Стражи, находилось за гранью понимания рядового солдата. Его силовые доспехи… Сначала, увидев Безродного в его броне, многие недоуменно почесали в железных затылках. Что это? Игрушечные латы, не способные выдержать и одного хорошего рубящего удара тяжёлым зачарованным клинком?
Но презрительные усмешки скоро перешли в удивление, смешанное пополам с недоверием. Воин двигался в своих доспехах настолько быстро, что казалось просто невероятным. Словно они совершенно не стесняли его движений, ничего не весили и облегали, почти как вторая кожа. Но в таком случае они ведь должны быть очень тонкими, хрупкими и ненадёжными?
Однако взобравшийся вместе с Рыковым на стену Часовой сам, своими глазами видел, как выпущенное из носовой пушки «Тайфуна» чугунное литое ядро, ударило выскочившего на парапет Безродного в спину и швырнуло в пропасть. Но он также увидел, что упал Часовой без видимых повреждений. Обычные силовые доспехи подобный выстрел если бы и не прошил, то уж точно смял бы как картонку, сломав человека пополам, раздробив ему спину в нескольких местах. Даже если бы после подобного он бы выжил, то превратился бы в беспомощного калеку.
Поэтому боец и уверял барона, что, скорее всего, оказавший сопротивление преступник лежит на самом дне отвесной пропасти, в тени густых деревьев, мёртвым, изломанным и окровавленным. Само по себе падение с такой высоты тоже не несет в себе ничего приятного. Так оно, скорее всего, и было. Но все же, все же…
— Спуститься вниз, отыскать тело Безродного, — жёстко произнёс Рыков, направляясь вниз со стены. Он исходил ядом от злости и бешенства. Этот мальчишка, первогодок, зелёный щенок, отродье предателя, мало того, что почти ушёл, так еще и унизил его, Вениамина Рыкова, командующего Второй Стражей, перед его же людьми! Барон был готов повторно убить упавшего вниз Альрика, когда найдут его труп.
