В общем, я не стал докучать, выбил из мальчишки обещание встретиться завтра, как штык — хотя никаких штыков на Руси еще не изобрели — и зашагал к дому.
Оп-па.
В толпе мелькнули белые одежды.
Морозовская бесовка. И вправду по городу бродит, в людей всматривается.
Одна.
Я отвел взгляд в сторону и двинулся по своим делам. Ну, то есть, так-то я к дому шел, но бесовке об этом знать необязательно. Пусть думает, что по делам.
Как я не передвигался, толкаясь с людьми, а мой противолодочный зигзаг — понятия не имею, что это такое, но звучит красиво — вывел меня аккурат к ней. Я бросил короткий взгляд на это прекрасное лицо — прекрасное, хотя и знаю, что за ним прячется бесовка — быстро отвел его, но краем глаза успел заметить, как блондинка насторожилась.
Вроде бы она затерялась в толпе, не обратив на меня внимания, но, когда я подошел к воротам нашего дома, за углом улицы мелькнул край белого сарафана.
Глава 15
Интересно… Это и вправду была морозовская бесовка? Или нет? Ошибся я, решив побродить по улицам или, опять-таки — нет?
Я обвел взглядом своих девчонок, напряженно на меня глядящих, и молча развел руками.
Увидим… Увидим…
Это что — дверь стукнула?
Я прошел через комнату, чувствуя, как сердце от нервного напряжения постукивает о ребра, как детеныш Чужого. Стук-стук… Стук-стук…
Сел за стол. Повернулся лицом к двери из сеней.
В дверях стояла бесовка.
Не в сарафане, конечно, сентябрь в МАнгазее — это не то время, когда можно рассекать в летней одежде. Но в белом. Белый меховой кафтан, с легкой голубой вышивкой и оторочкой из серебристого меха. Видимо, песец. То ли на мех пошел, то ли к нам пришел…
Бело-голубая шубка, белая меховая шапочка, золотистая коса, лежащая на плече. Прямо тебе не бесовка, пришелица из-за Грани, исчадие Ада, а самая настоящая Снегурочка к нам пришла.
Голубые глаза бесовки, искрясь довольной улыбкой, обвели моих девчонок, прижавшихся к стене в углах.
— И где твоя подружка? — весело и даже немножко дружелюбно спросила она.
Да, Насти здесь нет. А ты, значит, уже поняла, что я был в Доме с девушкой, а не с парнем… Плохо. Кто его знает, с кем ты этой информацией успела поделиться.
— Где. Твоя. Подружка?
А вот и ледяным холодком повеяло. И за алыми губками блеснули острые зубки-клычки. Таким легким намеком, мол, не станешь отвечать добром — я вырву ответ из твоей груди. Вместе с сердцем.
— Ты думал, я тебя не смогу…
С этими словами бесовка вышла на середину комнаты, прямо на лоскутные половички, которые мы там недавно расстелили.
И — началось.
* * *
Аглашка дернула веревку — и сверху на бесовку упала сетка. Прочная, да еще и сплетенная из крапивных волокон. Да, на Руси, оказывается, крапивные веревки не были чем-то необычным. Вот мы и купили моток, и за ночь сплели сетку.
Почему именно крапивные? Потому что именно крапиву не любят ведьмы, русалки и прочую нечисть. Крапивные веревки держат их надежнее, чем любые другие, святой Прокопий из книги про Соломонию не даст соврать.
Нет, может, бесовка их и смогла бы разорвать, только вместе с сеткой на нее высыпался мешок сушеного укропа. Лучше б, конечно, свежего, но где его найдешь. И так неплохо получилось — запах укропа рассеивает злые чары, так что он ослабил бесовку на какое-то время.
Бесовка, взревела уже знакомым мне жутким басом, рванулась, запутываясь в сети и пытаясь из нее вырваться. Только безуспешно — мы ведь тоже не стояли, разинув рты.
Навалились всей толпой, схватили ее за руки-ноги, растянули в позу морской звезды. Под половиками нашлись надежно вбитые в пол стальные кольца, к которым бесовские конечности и оказались привязаны.
Бесовка вырывалась, уже понимая, что попала в ловушку.
* * *
А вы, может, подумали, что я от собственной глупости взялся шляться по городу, по которому бродит бесовка, причем — в поисках именно меня? Не-ет, это я осваивал новую, незнакомую пока роль.
Роль живца.
Риск был, конечно. Вся эта задумка держалась даже не на волоске, а на свежих соплях.
Увидев и опознав меня, бесовка могла не рвануть карать самолично, а доложить по инстанции. И к нам в дом, вместо одной девицы, вломился бы целый отряд. Одна надежда была на то, что бесы — по своей сути эгоисты и… как там это слово… мизантропы? В общем — предпочитают быть действовать самостоятельно, не обращаясь за помощью.
Второе слабое место нашего плана — это собственно ловушка. Вдруг да в «Соломонии» все же приврали? Порвала б она нашу сетку, как шершень паутину — и устроила бы нам похохотать.
Да и дальше тоже пока все склизко, как теми же соплями измазано — план-то еще не закончился.
Взглянув на распятую бесовку, бьющуюся, как рыба на кукане, я достал нож. Девчонки слаженно выдернули из-под блондинки уже ненужные, отыгравшие свою роль, половички… да, мы тренировались. В роли пленной бесовки была Аглашка, как самая шебутная.
Итак, половики убраны и теперь бесовка привязана к голому полу. Вернее — в центре круга, начерченного на том самом полу. Круга изгнания, довольно подробно нарисованного на картинке в книге про «Соломонию», так что, будет надеяться, он сработает так же, как в книге, и изгонит бесовку обратно за Грань, как только она выйдет из тела.
Да, то, что она из него выйдет — еще одна слабая часть плана. Кто его знает, сработает ли метода, наполовину придуманная мною из головы…
Теперь главное — заставить бесовку выйти из тела. Бестелесную, ее быстро затянет круг изгнания. А как заставить ее выйти? Правильно — сделать так, чтобы ей в человеческом теле стало жуть как некомфортно.
Вот это «некомфортно» мы и будем ей сейчас устраивать…
Я расстенул шубку, распорол лезвием ножа ткань сарафана от шеи до пупка и, не отвлекаясь на пару небольших, аккуратных, белоснежных… не отвлекаясь, я сказал! Нарисовал на плоском животике еще один круг. Этого в «Соломонии» не было, тетя Анфия подсказала — такой узор на животе рожениц рисуют, чтобы бесы в ребенка не проникли. По идее — он должен поспособствовать исходу из тела…
Подслушивай кто из-за двери — решил бы, что здесь происходит сеанс группового изнасилования в извращенной форме.
— За ноги, за ноги ее держи!
— Суй в рот!
— Чулки снимай!
— Не бойся, не укусит!
— В ноздри, в ноздри пихай!
Бесовка недовольно выла. Прекрасно тебя понимаю, бесовка — полынный настой это самая горькая вещь из тех, что мне приходилось пробовать. Красный перец — не то, он не горький, он жгучий, а полынь — именно что горькая. А кому захочется находиться в теле, которое насильно поят этой горькой дрянью? А если еще учесть, что полынью отгоняют нечисть… Правда, не настоем, а дымом, но мы решили, что настой тоже пойдет. Дымом, во-первых, можно было ее отпугнуть раньше времени — почует неладное и ищи ее — а во-вторых, по рассказам знающих людей, обдышавшись полынным дымом можно было увидеть несколько больше бесов, чем фактически находилось поблизости…
В ноздри ей мы влили лавандового масла. Тоже плюс один к уровню дискомфорта — вон как чихает — и тоже средство, отгоняющее нечисть. Поэтому, кстати, Насти тут и нет — на ведьм оно тоже действует, аллергию вызывает.
Ну как? Готова уйти?
Похоже, еще нет…
Святые, когда из Соломонии бесов изгоняли, дискомфорт причиняли очень просто — молитвой и раскаленной кочергой. Но я не святой, по моему Слову ожоги не затянутся, и поломанные кости не срастутся, а тельце это мне нужно целым и непокоцанным.
У меня на него планы.
— Думаешь… апчхи!… что ты сможешь заставить меня уй…пчхи!…ти? Ничего у тебя не получится! Глупость ты какую-то придумал.
— Ага, конечно… — задумчиво произнес я, не глядя на бесовку.
Нет большей глупости, чем поверить на слово бесу. Здесь мамы с детства ребят учат: «Не суй пальчики в огонь. Не ешь холодный снег. Не верь бесам». Так что слушать, как бесовка мои действия критикует — я не стал. Особенно если учесть, что мне и без нее кажется, что я хрень какую-то придумал.
