— Да, кожа прижилась. Я полностью в норме. — Орк-защитник попробовал браво ударить себя в грудь кулаком, но в инстинктивной попытке выпрямился и ударился головой так, что по трубе покатился густой металлический звон. Куват, тихо выругавшись, сдвинул шлем вперед, чтобы потереть затылок, и замер, не закончив движение. — Слышите?
— Еще бы. — Отвечаю шепотом, стараясь не делать резких движений. Скрежет, раздавшийся в трубе, оказался довольно далеко, но жуток и неприятен, будто тупым долотом ударили по столешнице. Несколько минут вслушивались, не решаясь двинуться дальше, но оставаться на месте — вариант ничуть не лучше. — Нужно продолжать движение. Только на сей раз постарайтесь не шуметь. Обмотаем ботинки тряпками.
На всякий случай вешаю лампу на крюк глефы и, выставляя ее вперед на максимальную длину, иду вслед за Куватом. Орк, прикрываясь круглым щитом с лезвиями по краям, идет на полусогнутых ногах, готовый в любую секунду принять удар на себя. Под ногами шебаршатся в отходах жуки, а мы двигаемся, превратившись в сам слух, и вздрагиваем от любого шороха, производимого не нами. Но в туннеле наступила мертвая тишина.
— Может, показалось? — с надеждой спрашивает Аи. — Чего мы так испугались? Мы сильные, подготовленные воины. К тому же с нами маг. Это нас должны бояться, а не мы.
— Да? Ты можешь оставить на металле такой след? — спрашиваю, показывая на четыре длинных, глубоких царапины, миллиметров пяти глубиной, идущих в разных частях трубы одновременно. Медик, внимательно осмотрев отметины, нехотя качает головой. — Я так и думал. Что бы за существо это ни было — оно крупное, очень сильное и очевидно крепкое. А еще пугливое и осторожное, иначе не спряталось бы, а бросилось в атаку.
— Тогда у нас есть шанс. Погремим и прогоним его? — предлагает Имаджин, затравленно оглядываясь. Девушка замыкает наш отряд, и прекрасно понимаю, как неуютно себя чувствует. — Оно же не может атаковать нас с той стороны? Никаких поворотов или ответвлений не было, за нами только обрыв и испепеляющее солнце.
— Мы понятия не имеем, что это за тварь, но на всякий случай будем считать, что она хищная. — Предупреждаю волшебницу.
— Не нужно предполагать, она и в самом деле очень опасна. — Говорит Куват, обращая мое внимание на небольшую окрашенную бардовым кучу с проблескивающими белыми частями. Подойдя ближе, закрываю рукой нос, стараясь не вдыхать глубоко. Череп. Обглоданный человеческий череп. Судя по размерам — женский или детский.
— По крайней мере мы теперь знаем, что и в этом краю есть люди. — Удивительно, но эти слова даются легко и просто, даже не тошнит, хоть впервые вижу столь отвратительное зрелище. Переиграл в компьютерные игры и пересмотрел ужастиков? Может быть, но предпочту считать, что у меня просто крепкий желудок.
Через несколько минут мы дошли до первой развилки. Как и думал, воздуховод разделялся сразу на несколько направлений, уходя во все стороны — включая верх. Но кроме крохотной области, освещенной лампой, никакого другого не заметно. Приглядевшись как следует к отметинам на металле, без труда определил, что лишь два пути не имеют характерных царапин от лап монстра. Верхний, ведущий к немертвому морю, и нижний, теряющийся в темноте. Судя по всему, тварь территориальная и обитает на своем этаже. Я на это очень надеюсь.
— Наверху нам делать нечего. И так еле спаслись. Встречаться с хозяином этого уровня не хочу, а значит, у нас только одна дорога — вниз. На сей раз пойду первым. Если крикну, немедля тените страховку. — Раздаю распоряжения, решившись на очередное безумство. — Аи, если своим зрением увидишь, как приближается враг, тоже вытаскивайте, сражаться будем вместе.
— Может стоит пойти мне? — с сомнением произносит девушка. — Что вы сумеете рассмотреть, если отправитесь один? У вас еще не работает Зрение ци, а в свете лампы много не увидишь. К тому же я пока в лучшей физической форме.
— Ты единственный лекарь группы, и мы не можем тобой рисковать. Куват — самый сильный и одновременно самый тяжелый, вытащить его быстро не удастся. Ну а меня и не так жалко, и поднять сможете быстрее, так что в данном случая идеальный кандидат. — Пытаюсь шутить, но, судя по напряженным лицам соратников, выходит не слишком хорошо. — В общем, если крикну, тащите. Надеюсь не придется.
Страховку крепить некуда, так что приходится прицепить ее к поясу Кувата, благо он и в самом деле раза в полтора тяжелее меня. Да еще и все тяжелые вещи, и припасы оставил товарищам. Толку от дымовых шашек или бурдюков с водой в этой кромешной темноте? Единственное, на что я рассчитываю — страховки хватит.
Мы уже потеряли две веревки, и из запасных осталось всего сто метров. Так что длинный путь мне не светит. Да и вообще, хоть глаз выколи. Зато в поперечной трубе наконец чувствуется поток воздуха, здесь он не столь затхлый, хотя за несколько часов, что мы в стальном лабиринте, к металлическому привкусу начинаешь привыкать.
Воздуховод по-прежнему гладкий, все тот же метр в диаметре. Без конца и края. Интерфейс услужливо говорит, что опустился уже на двадцать пять метров, но никаких признаков ответвлений не заметно. Но это может и неплохо, ведь совершенно не готов к встрече с тварью, следы которой обнаруживаются и здесь, на глубине тридцати метров.
Теперь куда более отчетливые глубокие выбоины. Будто кто-то проталкивал себя вверх по туннелю или наоборот тормозил, падая. В любом случае выходило, что тварь здоровенная. Хотя о форме и внешнем виде судить явно рано, но сила, с которой вонзаются ее когти в толстый металл воздуховода, приводит к мыслям о внушительных размерах. Раз она жрет людей — органическая. Лишь остается надеяться, что ее можно победить.
Находясь в узком туннеле, вдалеке от товарищей, впервые остро чувствую собственную беспомощность. Боже, как бы я сейчас хотел иметь автомат, ружье или на худой конец обычный многозарядный пистолет. Но к сожалению, в моих руках только древняя палка с полуметровым лезвием да крошечная лампа. Внизу что-то скрипнуло, и я замираю, поставив ноги в распорку к стенкам туннеля.
Огонек вздрагивает, когда я опускаю глефу вниз. Но ничего не видно. Сплошная чернота, сколько не всматриваюсь. Дав себе минуту успокоить нервы и отдышаться, продолжаю спуск. Но на сей раз куда медленнее. Что бы там не скрипело, оно ушло глубже, а может, это просто старый механизм, существующий параллельно от вентиляции, побеспокоенный случайным порывом ветра. Выбора все равно нет. Я должен спускаться.
Огоньки? Я вижу четыре, нет, восемь едва заметных огоньков внизу. Судя по размеру, они метрах в двадцати. Как раз хватит веревки. Странно только, что так синхронно дергаются из стороны в сторону. Я волнуюсь, как бы источник света не исчез, не отошел в сторону. Но торопиться нельзя. Одно неверное движение, и сорвусь вниз, а потом придется объяснять друзьям, чего паникую.
Плавно, не спеша. Упираясь ногами и спиной. Спускаюсь, экономя силы и не рискуя понапрасну. Горелка, привязанная к лезвию глефы полуметровой веревкой, качается, словно маятник. Огоньки все ближе. Они уже почти различимы и покачиваются вместе с моей лампадой. Будто кто-то синхронно, держа восьмерной подсвечник, кружится на одном месте.
Вздрогнув, все понимаю. Упираюсь руками и ногами и сцепляю зубы, чтобы не проронить ни звука. Еле дыша, отвожу свое оружие к одному краю. Затем к другому. И едва сдерживаю стон, застрявший вместе с матом у меня в горле. Хороши огоньки, ничего не скажешь. Вот только слишком быстро приблизились и двигаются синхронно со мной. Это отражения, расположенные кругом, сантиметров по десять. И пустая черная область диаметром в сорок сантиметров.
Гадать, окружают ли эти глаза — отражения рот, не рискую. Дергаю за страховку, чтобы Куват начал поднимать. Однако стоит чуть приподнять глефу, и внизу раздается отчетливый скрежет, а восемь глаз в одном резком прыжке приближаются на полметра. Вот дрянь! Она же меня сцапает, стоит сделать одно неверное движение. Но орку-защитнику этого не объяснить: уже начал тянуть меня наверх.
