Можно мне растаять, как кубик льда в жаркий день? Сердечно благодарю.
Я проснулась от непривычной тесноты в кровати. Открыла глаза и с недоумением обнаружила перед носом необработанную каменную кладку. К спине прижималось сильное крепкое тело, а к ягодицам — совершенно беспардонно и без смущения — каменное мужское естество. Тут-то до меня разом дошло, и губы растянулись в довольной улыбке.
Нахальная ладонь Ноэля между тем гуляла под широкой исподней рубашкой, которую я надела после купальни. Приключение с ночным мытьем оказалось почти безопасным, ведь в дверях дежурил крепкий высокий северянин. Странные типы, неожиданно решившие потереть спинки в четыре часа утра, отправились в зад… в смысле, в противоположный конец этажа, где располагалась еще одна купальня.
Мужские пальцы ласково огладили живот, пробежались по металлическому узору на ребрах, неожиданно ожившему от прикосновения мага, легли на грудь. Горячие губы приложились к чувствительной точке в основании шеи, и я застонала, больше не в силах делать вид, будто сплю.
— Доброе утро, — прошептал Ноэль.
Понятия не имею, сколько времени и почему утро оставалось по-прежнему таким темным, хотя рассвет в горах обычно приходил раньше, чем в городке, но спросила:
— Сколько мы спали?
— Мало, и ты можешь еще подремать, — промурлыкал он, давая понять, что, конечно, можно попытаться подремать, но кое-кто будет активно мешать этому просто жизненно необходимому процессу другим не менее замечательным занятием.
Толкаясь на довольно узкой койке, я перевернулась лицом к Ноэлю и подставила губы для поцелуя. Наше дыхание смешалось, широкая рубаха легко слезла через голову и упала в кучу к дорогущему платью (там же валялось болеро из драгоценного меха, соскользнувшее со спинки стула). Ласки становились смелей, настойчивее и напористее. Не хватало воздуха, и одеяло тоже отправилось на пол. Я снова поняла, что погружаюсь в потрясающий ад, полный острого, ни с чем не сравнимого наслаждения, и теперь, пожалуй, буду хохотать над откровенными романами, понимая, что в них написаны сплошные враки…
И тут в комнату тихонечко постучались.
Замерев в весьма выразительной позе, мы прислушались к этому прозаичному стуку, случившемуся ужасно не вовремя.
— Какого демона? — пробормотал Ноэль на диалекте.
Весьма актуальный вопрос! Может, у соседа за стенкой от зависти не выдержали нервы?
Стук повторился, громкий, настойчивый и по-особенному категоричный. На долю секунды в голову пришла идиотская мысль, что колотила Зои! Только она умела так стучаться, словно в здании случился пожар.
От дурацкого чувства, что подобное происходило в пансионе, но тогда мы были по крайней мере полностью одеты, захотелось сначала расхохотаться страшным голосом, а потом злобно швырнуть в дверь туфлю на каблуке. А лучше этой туфлей вмазать гостю! Я-то наивно полагала, что ночью в общежитии все студенты впадали в летаргический сон, а поглядите-ка: один зомби поднялся с кровати и помешал нам просыпаться!
— Может, в общежитии кто-нибудь заклятием разрушил стену? — попыталась пошутить я.
Что еще способно заставить кого-то выносить дверь в мужскую комнату перед рассветом? Только чрезвычайное положение!
— Коэн! Друг! Открой! У меня чрезвычайное положение! — заскулил в коридоре смутно знакомый голос на северном диалекте. — Ноэль! Брат! Я сейчас снесу головой стену!
— Эйнар?! — в два голоса прошептали мы с «другом и братом Ноэлем Коэном».
— Ты там или уже тренируешься? — стонал Эйнар.
Тренируется, но в не боевой магии, поэтому иди-ка уже в зад… в смысле, зал. Атлетический зал!
— Он сейчас уйдет, — убежденно пробормотал Ноэль.
— Я не уйду, пока не откроешь! — пригрозил нежданный гость, наплевав, что, возможно, перебудил весь этаж и теперь только ленивый не выглянет в коридор, чтобы проверить, а не снес ли кто-нибудь в общаге половину каменной стены и не прорубил ли магией дополнительное окно.
— Он нас слышит?! — тихо запаниковала я.
— Не слышу: ты там разговариваешь во сне, что ли? Проснись и дай мне порошки от головы.
— Я ему сейчас топор от головы дам, — выдавил Ноэль.
На мой взгляд, чугунная кочерга тоже была страсть как хороша, но у нас не имелось под рукой ни того ни другого. Оставалось надоеде съездить стулом по башке.
— Вчера перебрал, на тренировку не могу идти, — жаловался под дверью Эйнар, словно под утро ему было не с кем поговорить, разве что с другом и с закрытой дверью в его комнату. — Чи и так на меня зуб точит…
— Кто такой Чи? — неожиданно заинтересовалась я. Слово переводилось с первородного как «прилипала» и, в общем-то, даже для прозвища звучало обидно.
— Куратор, — отозвался Ноэль. — Не повезло мужику с фамилией.
— Так это не прозвище?! — охнула я, но немедленно прикрыла рот ладонью.
— Не пойму, тебя там нет, что ли? — позвал нежданный гость. — Уже в зал ушел?
Неожиданно в темноте засветилась ручка. Эйнар, похоже, собрался пожаловать в комнату к «спящему» другу без разрешения и взламывал запертый замок с помощью магии. Торчащий с внутренней стороны ключ со звоном выпал из замочной скважины.
— Так ты дома! — донеслось радостное из коридора.
Ей-богу, этот северянин с Зои были ментальными братом и сестрой! Наверное, поэтому они не питали друг к другу ровным счетом никаких романтических чувств, а просто подружились.
Ноэль выругался на диалекте и тут же прошептал:
— Извини.
Видимо, словцо оказалось бранным, и при девушках его произносить не следовало. И пусть я не знала перевода, учитывая обстоятельства, была полностью с северянином согласна, даже поддакнула бы на шай-эрском, если бы не боялась, что нас раскроют.
Он ловко скатился с кровати, швырнул мне отброшенную рубашку и одним быстрым движением влез в пижамные штаны. Путаясь в рукавах, я пыталась натянуть на себя одежду. В итоге надела наизнанку и задом наперед, а потом в панике посмотрела на дверцы шкафа, прикидывая, сумею ли в него поместиться.
— Даже не думай! — Ноэль поднял с пола одеяло и бросил на кровать. — Просто накройся. Сейчас я от него избавлюсь.
Я с головой натянула на себя одеяло и притаилась, прислушиваясь к тому, как Ноэль пытается избавиться от лучшего друга. В смысле, не прикончить его, а просто отправить в сторону горизонта или в атлетический зал на тренировку, смотря куда тот пойдет охотнее.
Едва я оказалась в темном, теплом коконе, сознание начало уплывать. В голове заговорили громкие незнакомые голоса, перед глазами замелькали неясные образы, как всегда бывает перед самым глубоким сном. Прежде чем окончательно выпасть из реальности, я неожиданно четко услышала восклицание Эйнара, сказанное так громко, словно он все-таки взял комнату штурмом:
— Все! Дошло! Ты не один…
Второй раз я проснулась, когда давно рассвело. Сквозь затянутое морозным узором окно пробивалось солнце. В косых полупрозрачных лучах, рисующих на теплом полу квадраты света, плавала пыль. Комната утопала в тишине. Разбросанные вещи исчезли, на дверце шкафа на плечиках висело мое клетчатое платье, а на полу аккуратно стояли ботинки. Мой парень куда-то запропастился, оставив на столе записку, а под ней — запасной ключ от комнаты.
Я потянулась за бумажкой, неожиданно ощутив ломоту не только в мускулах, но и в тех местах, о существовании которых раньше не особо задумывалась. Ноэль писал, что утром отправил в пансион посыльного за какой-нибудь одеждой, ее доставили, а он совсем скоро вернется с завтраком.
В холщовой сумке, подвешенной на спинку стула, нашлись исподнее из разных комплектов, два чулка на левую ногу и подозрительная косметическая притирка, верно, случайным образом, как и все остальное, выбранная Зои из ряда флакончиков в моей ванной комнате. Некоторое время я с недоумением изучала початую бутылочку, посмотрела на свет, поболтала темную маслянистую жидкость и… узнала подарочек Вербены на Новый год, подложенный предусмотрительной подружкой. Видимо, зверомаг охотно просветила ее о назначении снадобья.
