– Поешь, – сказал Плесецкий. – А я пока подумаю.
Я взял ложку, зачерпнул пюре. Положил в рот. Вкус… странный. Не плохой, но будто ненастоящий. Слишком идеальный. Температура точная, консистенция правильная, но чего‑то не хватало. Души, что ли. Как и во всем здесь… Включая Плесецкого.
Впрочем, это я кажется себе уже чего‑то напридумывал.
Плесецкий молчал, задумавшись. Смотрел в огонь голографического камина, пальцы постукивали по подлокотнику.
Он смотрел на пламя долго, задумчиво. Будто видел что‑то другое. Что‑то реальное. Что‑то, чего я не мог разглядеть.
Долгая пауза.
Я ждал.
Наконец Плесецкий повернул голову, посмотрел на меня.
– Значит, ты потерял память, – медленно произнес он, – но все равно сумел вернуться. Выполнил задание. – Пауза. – А как ты понял, что очнешься здесь? Что сознание перенесется в новое тело?
Я пожал плечами.
– Никак не понял, – ответил я честно. – Я просто на собирался попадать в руки ГенТек. Там, на мясной станции, я уже говорил, я видел собственного двойника. Насколько я понял, это одна из моих… Гм… Не очень успешных итераций, как раз таки попавших в руки корпоратам. Мне не хотелось бы стать таким, как он.
Плесецкий медленно кивнул.
– Разумно, – пробормотал он, и в голосе промелькнуло удовлетворение. – Очень разумно. Да. Лучше умереть, чем попасть в их руки.
Он снова замолчал, задумался. Смотрел в огонь, что‑то прикидывал в уме.
– После того, как системы заразились вирусом, – медленно произнес он, не отрывая взгляда от пламени, – сработал защитный механизм. Протокол самоуничтожения. Чтобы информация с чипа никак не попала в ГенТек. Однако твой ассистент каким‑то образом сумел остановить распад личности. Память пропала, но сам ты, как личность – нет. Очень интересно. – Он повернулся ко мне. – Я бы посмотрел логи немного позже, если позволишь. Мне нужно понять, как именно сработала защита, чтобы улучшить протокол для будущих ситуаций.
«Если позволишь.»
Фигура речи. Он не просит разрешения. Он информирует о своих намерениях.
Он провел пальцами по планшету, почти ласково. Будто гладил любимую игрушку. Или собственность. Не «могу я посмотреть». А «я посмотрю». Как хозяин, проверяющий свое имущество на предмет дефектов.
– Да, конечно, – ответил я, стараясь говорить спокойно.
Но внутри все сжалось.
Логи. Он хочет посмотреть логи. А там и до сканирования памяти недалеко. Я более чем уверен, что, если я попаду к нему под сканер, он не остановится, пока не выпотрошит меня полностью. Пока не получит всю информацию, до последнего байта. Что будет дальше – гадать не приходилось. Смерть. Стирание личности. Новое воскрешение в баке клонирования – с теми установками, что нужны Плесецкому. Новый цикл.
И неизвестно, возникнут ли неудобные вопросы у того, нового Антея, который придет на смену мне.
И захочет ли он искать ответы…
«Симба,» – мысленно позвал я. – «Как там с маскировкой данных?»
«Работаю, шеф,» – ответил ассистент. – «Завершено на сорок процентов. Прогноз по времени окончания пока дать не могу».
Дерьмо.
Плесецкий уже тянулся к планшету на подлокотнике.
– Профессор, – сказал я быстро. – Когда я смогу вернуться к выполнению задачи? И каков наша новая цель?
Плесецкий посмотрел на меня, усмехнулся.
– Тебе не терпится поквитаться с «ГенТеком»? – усмехнулся он.
– О, вы даже не представляете, насколько! – с чувством ответил я, и на этот раз даже ни разу не сфальшивил.
– Понимаю, – Плесецкий странно захихикал. – И полностью разделяю твои эмоции.
Он убрал руку от планшета, откинулся в кресле.
Я незаметно выдохнул.
Время выиграно. Немного.
– Итак, – начал Плесецкий, сложив руки на груди. – Вирус, которым ты заразил ретранслятор, работает. Но не так, как я рассчитывал. Мне так и не удалось разобраться с ним до конца. Зараженные системы атакуют все вокруг – не только юнитов Эдема, но и дружественные нам механизмы, мутантов, людей… И, если на мутантов плевать, то все остальное… Вирус считает врагом все, что не заражено им самим. И вся деятельность зараженных систем направленно на производство им подобных. Тотальное уничтожение. Пока не останется ничего, кроме зараженных машин. Если мы продолжим в том же духе – мы получим тот же спятивший Эдем. Но если наша нейросеть просто вышла из контроля и делает то, что считает нужным, то этот – просто кровожадный психопат. Хаос. Неконтролируемый. – Он поморщился. – Плюс ГенТек, кажется, научился бороться с вирусом. Топорно, грубо – отключают целые узлы, изолируют зараженные сектора, перезагружают системы на старые резервные копии. Но это работает. Они адаптируются.
Я кивнул, слушая.
– Мы могли бы продолжать уничтожать станции одну за одной, – продолжал Плесецкий, – но толку мало. Нам нужна инфраструктура ГенТек. Целая, функционирующая. Воссоздать все с нуля – задача на десятилетия, если не больше. Нам это не нужно. – Он наклонился вперед, взгляд стал жестче. – Нам нужен контроль. Полный контроль над системами ГенТек. Над Эдемом.
Когда он говорил про Эдем, в голосе появились странные нотки. Не злость. Не страх. Что‑то вроде… жажды? Он говорил о системе так, как другие говорят о недостижимой мечте. Или о цели, которая стоит любых жертв.
Он замолчал, переводя дух.
– И что для этого нужно? – спросил я.
– Центральное ядро, – ответил Плесецкий. – Штаб‑квартира ГенТек. Бункер под Сколково. Там находится главный сервер, управляющий всей сетью. Оттуда контролируются все станции, все ретрансляторы, весь Эдем. – Он выдержал паузу. – Твоя задача – проникнуть туда и заразить центральное ядро вирусом. Но не тем, что был в прошлый раз. Новым. Он не уничтожит систему. Он даст мне доступ. Прямой. Полный. Я смогу управлять Эдемом через центральное ядро. Перезагрузить. Восстановить контроль.
Я смотрел на него, переваривая информацию.
– Проникнуть в штаб‑квартиру ГенТек, – медленно повторил я. – В бункер. Под землей. Наверняка охраняемый механоидами, турелями, системами безопасности.
– Да, – кивнул Плесецкий. – Именно.
– И как я это сделаю?
Плесецкий усмехнулся.
– Не знаю, – ответил он просто. – Это твоя задача – придумать. Ты офицер отдела спецопераций. Мой лучший оперативник. Если кто и справится с этим заданием, то это ты. – Он развел руками. – Я дам тебе оборудование, оружие, импланты, все, что нужно. Ты же понимаешь задачу?
Я молчал секунду, потом кивнул.
– Задача в целом понятна, – сказал я. – Но, может, вы напомните мне, профессор… – Я поднял глаза на Плесецкого. – Зачем нам все это?
Плесецкий удивленно вскинул брови.
– Зачем?
– Да. Зачем восстанавливать контроль над Эдемом? Зачем нам инфраструктура ГенТек? Какая конечная цель?
Плесецкий смотрел на меня несколько секунд, потом медленно рассмеялся. Негромко, без веселья, скорее с горечью.
– Я совсем забыл, – сказал он, качая головой. – Ты же потерял память и не помнишь прошлых брифингов. Конечно.
Он откинулся в кресле, задумался.
– Что ж, – произнес он после паузы. – Придется провести дополнительный брифинг. Полный. С самого начала. Чтобы ты понимал не только что делать, но и зачем.
Он посмотрел на мою пустую тарелку, потом снова на меня. Улыбнулся. Неприятная улыбка – слишком широкая, не доходящая до глаз.
– Доел? Хорошо. Давай переместимся в другое помещение. Там я тебе все расскажу. Всю историю. От начала до конца. – Пауза. – Ты поймешь, Антей. Ты единственный, кто может понять.
Почему‑то от этих слов стало холодно.
Он повернулся к девушке у стены, кивнул.
– Аврора, мы направляемся в конференц‑зал.
Девушка молча подошла, взялась за ручки кресла, повезла Плесецкого к выходу.
Я поднялся из кресла, пошел следом. Ощущение, что я попал в клетку с хищником, только усилилось. Вот только к нему добавилось кое‑что еще. Понимание. Осознание того, что хищник, плюсом ко всему, оказался спятившим психопатом. Час от часу не легче.
