Со смертью играю,
Смел и дерзок мой трюк.
Всё замирает,
Всё смолкает вокруг.
Слушая скрипку,
Дамы в ложах вздохнут,
Скажут с улыбкой —
Храбрый шут…
Не дает покоя небольшое такое примечание в тексте — о нескольких пропавших примерно в середине пути самолетах. Если бы они беспокоились обо мне, дали бы указание лететь южнее — вдоль береговой линии Большого Залива, там, кстати, и ориентироваться проще. А в тексте прямо указано требование — прилететь в Аламо, зайти в известный мне оружейный магазин, получить там дополнительную информацию. Что, опять решили кого-то на живца ловить или «ловушку для дурака» устраивают? Почему-то играть роль наживки для неведомых хищников совсем не хочется, особенно теперь…
Между тем за размышлениями на эту невеселую тему песня почти кончилась:
Устал я греться
У чужого огня,
Но где же сердце,
Что полюбит меня.
Живу без ласки,
Боль свою затая,
Всегда быть в маске —
Судьба моя…[4K3]
— Интересная песня, — раздался вдруг совсем рядом голос Джин. — Голос, конечно, не для оперы, но слух у исполнителя определенно есть, и пел очень душевно. Тебя вроде раньше на классические произведения не тянуло?
— Да что-то настроение сегодня для такой музыки, вот и вспомнилось.
— Ты там что-то пел о «жизни без ласки», а я думаю, что зря жалуешься. — Тут она с хитрым прищуром посмотрела мне в глаза. — Или мало вчерашнего сеанса интенсивной терапии с Эвой?
— Песня не потому вспомнилась…
— А, это про «жизнь в маске»?
— И поэтому тоже.
— Надеюсь, сегодня мы с тобой разрешим этот вопрос, и некоторые другие заодно…
А я только сейчас рассмотрел, что на ней было надето: обтягивающее темно-красное платье формата «перчатка», оставляющее открытыми плечи, внизу длиной примерно до середины бедер, и туфли на каблуках весьма приличной высоты. Надо же…
— Сегодня мы отмечаем какой-то праздник, а я и не в курсе, наверное?
— Я хочу, чтобы этот вечер для нас обоих стал праздничным.
— Как скажете, леди Гордон, как скажете…
Стол мы накрыли не «по-королевски», с торцов стола, а уселись напротив друг друга, разделенные не очень широкой столешницей. Букет стоял сбоку, и его аромат до сих пор не ослабел.
Ужинали молча, только смотрели друг на друга и улыбались. Наконец я не выдержал:
— Джин, может, скажешь все-таки, в чем дело? Если честно, я был готов ко многому, но сейчас просто ничего не пойму.
— Помнишь, я вчера отправила тебя спать на диван?
— Еще бы…
— Ночью я подошла и присела рядом. Когда дотронулась до тебя, знаешь, что ты сказал во сне?
— Да откуда, спал ведь…
— «Отойди, я люблю Джинджер…» Как думаешь, можно ли после этого мне на тебя сердиться?
— Надеюсь, нет.
— Поэтому сегодня и празднуем. Пока будешь в рейсе, я не стану гасить свет в окне. Пусть он освещает тебе обратный путь…
(Наверное, она слышала не только самый последний куплет песни…)
— Теперь знаю, что есть дом, где меня ждут. Это очень важно, честное слово.
Джин вдруг поднялась, обошла вокруг стола и села ко мне на колени, массивный стул скрипнул, но героически выдержал.
— Не хочу отпускать тебя так далеко и надолго. Но это зависит не от меня и не от тебя лично, правильно?
Я кивнул, соглашаясь. Полученный приказ нужно выполнять…
— Знаю, куда ты летишь. Прошу тебя, передай своему начальству вот это. — Она разжала пальцы, и мне на подставленную ладонь упала маленькая флешка в пластмассовом корпусе (не понял, откуда она ее вытащила, карманов на платье нет?..). — Содержимое зашифровано дважды, как долетишь — сразу вышли мне телеграмму. В ответной первое и последнее слова будут первым и вторым ключами соответственно.
— А что там? Орденские секреты?
Джин прижала свои пальцы к моим губам.
— Тихо! Сейчас тебе об этом говорить не буду, на месте разберетесь, когда прилетишь в пункт назначения. Главное — чтобы эта флешка не попала в чужие руки. Кодирование довольно простое, поэтому его вполне могут вскрыть, если возьмутся за это дело всерьез. В случае опасности — уничтожь ее, разбей, сломай…
— «…Сожгите это письмо до того, как отстегнете лямки парашюта…»
— Ты о чем, какой парашют?
— Ничего, просто один старый фильм вспомнился[4K4].
— Факт копирования данных обнаружить будет довольно сложно — сегодня днем вышел из строя сервер, — опережает она мой вопрос. — Данные там не секретные, но такие, которые обычно не разглашаются. Надеюсь, твоему начальству они будут полезны. И не смотри на меня так, я давно о многом догадалась.
Молча смотрю ей в глаза, что тут можно сказать… Она улыбается:
— Не беспокойся, об этом никто больше не знает. Просто мне хочется отблагодарить людей, вытащивших меня из крайне неприятной ситуации. Как ты думаешь, что я чувствую по отношению к Ордену, один из высоких чинов которого собирался меня пытать? Как у вас говорят — «Долг оплатой красив»?
— «Долг платежом красен»… А использование этих данных тебя не скомпрометирует?
— Там сейчас разбираются, что у них вообще целого из базы осталось. А меня вчера и сегодня вообще рядом не было. Тем более что данные передавались по мере накопления, а не каждую минуту. Но это абсолютно не важно.
Я согласно кивнул, да, такие тонкости мне лучше не знать.
— Что ты киваешь? Поцелуй меня!..
Целую ее, не могу удержаться — глажу по спине и всему остальному, до чего только могу дотянуться, она совершенно не возражает. Наконец Джинджер чуть отстраняется:
— Так, ужинать мы закончили? Тогда сейчас убираем все…
С сожалением отпускаю ее, и мы в буквальном смысле бок о бок убираем со стола. (Обхватив друг друга за талию, прижимаемся боками друг к другу и действуем свободными руками. На удивление быстро мы начинаем работать вполне согласованно, как будто единое целое.) Забросив посуду в посудомоечную машину, все так же обнявшись, идем сначала в ее кабинет, потом в оружейную комнату. Там я с помощью куска скотча приматываю флешку к зеленому боку вытащенной из сумки гранаты РГД-5 и показываю получившуюся «икебану» Джинджер, она молча кивает — «Пойдет!..» Засовываю гранату в карман лежащей поверх сумки «разгрузки», и только успеваю повернуться, как Джин порывисто обнимает меня.
Время как будто останавливается, и в тишине ее шепот кажется оглушительным:
— Я знаю, ты вернешься ко мне… Ты обязательно вернешься!..
Пытаясь успокоить ее, говорю:
— Это простой рейс туда и обратно, разве что очень длинный. Минимум один раз заночевать по пути придется. Отвезу туда пассажира с грузом, и назад…
— Мне сердце подсказывает, что тебя ждет опасность с земли или неба в середине дороги, не могу точно сказать. Будь осторожен, ладно?
— Я буду пуглив, как староземельный заяц, и в случае чего сразу убегу…
Она улыбается, но глаза не отводит:
— Не рискуй понапрасну. Ты мне нужен живой и здоровый. Нам еще детскую комнату оборудовать, забыл?..
— Разве об этом забудешь… А-а-а, самое главное-то я и не показал!.. — Тут же пришлось бежать за плакатом и календарями к машине, в которой они благополучно и лежали все это время. Повесив плакат на веранде, я позвал Джинджер для оценки результата трудов нашего начинающего фотографа.
— Неплохо, очень даже!..
— Рад, что тебе понравилось. Значит, можно вывешивать большой плакат на аэродроме, а календари я планирую раздавать за символическую плату по пути следования. Пусть диспетчеры на вышках порадуются.
