Он шёл, не зная куда, без цели, словно автомат, запущенный в вечность. Его движения были медленными, тяжёлыми; каждый шаг оставлял за собой следы разрушения, словно он шёл по тонкому льду, проламывая его под собственным весом. Всё вокруг казалось ему лишённым значения, смысла, представляя собой бесконечный, бесцельный ландшафт разрушения.
Он был один, наедине с пустотой, с бездной собственной души. Его мощь, некогда способная создавать и разрушать миры, теперь оказалась бессильной перед этой пустотой. Он стал призраком, тенью, эхом былой великой войны, блуждающим в вечности.
Это был конец эры богов, конец эры Крида. Не величественный, не трагический, а просто конец. Без победителя, без побеждённых. Только пустота. Только бездна. Только молчание. Только эхо бездны, поглотившей всё на своём пути.
Послесловие
Солнце стояло высоко в небе, освещая величественные минареты Стамбула. Мехмед, султан Османской империи, преклонил колени в намазе, его молитва была искренней, полной благоговения перед Аллахом. Но в этот день его молитва была прервана необычным событием.
Закончив намаз, Мехмед обнаружил на своём столе простую книгу, обложка которой была потерта и не выглядела дорогая. На ней было написано название: «Ангелы ». Имя автора было неразборчиво. Мехмед, ощущая необычайную силу, исходящую от книги, взял её в руки.
Открыв книгу, он увидел не слова, а некий код, сочетание знаков, символов, подобных рунам. Они быстро мигали, пульсируя шартрезовым светом, словно живые, и Мехмед понял, что эта книга — источник невероятной мощи. Он протянул к ним руку и в этот же момент почувствовал, как его тело наполняет неземная энергия.
С этого момента Мехмед стал не просто султаном, а повелителем судеб. Он мог управлять людьми, изменять историю, достигать чего угодно, что только захочет. Его желания выполнялись мгновенно, словно он был самим послаником воли его на земле.
Мехмед, используя мощь, полученную от книги, начал завоевывать земли. Одна за другой падали державы, их армии разбегались, и все государства, что были на пути завоеваний Османской империи, были завоёваны мгновенно. Его войска были непобедимы, его воля была законом. Мехмед установил истинную Османскую империю, которой нет равных, империю, распространившуюся на все земли, которые он желал. Он стал султаном всего мира, его имя будут петь вовеки веков. Пророчество сбылось.
А книга «Ангелы » осталась лежать на столе, тихо мерцая светом, напоминая о необычном дне, изменившем ход истории.
Спустя двадцать лет после исчезновения Крида.
Падение Крида и утрата контроля над ангелами, поддерживавшими его власть, привели к стремительному распаду созданной им империи. Лишённая божественного управления, она напоминала тело без души, обречённое на медленное разложение.
Первыми откололись восточные провинции. На месте единовластия вновь возникли три независимых государства: Мин, Цин и Корё, восстановившие свою государственность. Эти земли, некогда подчинённые воле Крида, снова погрузились в водоворот собственной истории, полной интриг, войн и политических потрясений.
На остальных территориях бывшей империи, благодаря энергичным действиям регента из дома Романовых, удалось на какое-то время стабилизировать ситуацию. Однако это был хрупкий контроль, сопровождавшийся значительными территориальными потерями. В Польше разгорелись ожесточённые войны, сопровождавшиеся массовыми жертвами и разрушениями. Пролилась река крови. Этот конфликт выявил глубокий кризис системы управления, унаследованной от Крида.
В результате свержения романовской диктатуры и длительных народных восстаний к власти пришёл наследник крови Крида (по его собственному утверждению). Объявив себя первым Царём Куси, он объединил остатки империи вокруг нового центра силы, провозгласив борьбу за возвращение утраченных земель и установление жёсткого порядка. Под его властью Кусь укрепилась, однако вокруг этой новой империи продолжалась борьба многих провинций за независимость. Мир оказался расколот на части, и войны вокруг могущественного Куси продолжались. Эра Крида завершилась, но новая эра, полная вызовов и непредсказуемых поворотов, только начиналась.
Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец.
Сим Сомович
Крид: Кровь и Пепел
Глава 1
Дворец Папы, обычно сияющий золотом и мрамором, теперь походил на склеп. Тяжёлый, пропитанный ладаном воздух стоял неподвижно, словно предвещая беду. Сам Папа, обычно излучающий спокойствие и благодать, был лишь тенью, истощённым и измученным. Его молитва, шепчущаяся сквозь потрескавшиеся губы, вибрировала в пустоте, подобно последней надежде, цепляющейся за обрывки веры.
Он не просил милости, нет. Он требовал. Требовал от Небесной канцелярии, от самих Архангелов, небесного воинства — легионов крылатых воинов, способных погрузить всю Италию в огненное крещение очищения. Очищения от еретиков, от язычников, от всего, что, по его мнению, омрачало Божий свет.
Ответ пришёл не в виде громовых раскатов или яркой вспышки. Он пришёл в виде молчания, давящего, густого, как предвестник смерти. В окна папского кабинета заглянула не тьма, а нечто худшее — пустота, лишённая даже намёка на звёзды. Это было молчание безвременья, предвещающее не конец света, а его бесконечное, затянувшееся ожидание.
Внезапно, в этой молчаливой пустоте, появились они. Не огненные колесницы, не легионы сияющих ангелов. Это было воинство, выкованное из самой тьмы. Воины, облачённые в доспехи из чёрного, словно полированного обсидиана, с лицами, скрытыми под шлемами, из-под которых не просачивался ни один луч света. Их крылья, огромные и неподвижные, напоминали скрученные, застывшие в вечном полёте тени. Они стояли неподвижно, словно статуи, лишённые воли и эмоций, ожидая приказов, которые никогда не последуют.
Папа, увидев это бесстрастное воинство, почувствовал не облегчение, а ледяной ужас.
Архангел Михаил, лицо которого обычно излучало божественный свет, было омрачено невыразимой печалью. Он не произнёс ни слова, лишь кивнул, и легионы небесного воинства обрушились на острова и полуостров. Но это было не освобождение, а резня.
Они не различали еретиков и праведников, грешников и святых. Их мечи, сияющие неземным, холодным светом, убивали всех, кто даже мыслью касался греха. Дети, ещё не познавшие зла, падали под ангельскими клинками; старики, прожившие долгую жизнь, наполненную и радостью, и печалью, гибли без всякой надежды. Даже чистые помыслы, осквернённые тенью сомнения, становились приговором.
Италия, Корсика, Сардиния, Сицилия и Мальта превратились в огромные кладбища. Царство Божие, которое Папа мечтал создать, стало безжизненной пустыней, изрытой могилами. Воздух был пропитан запахом крови и горечью отчаяния. Птицы не пели, ветер не дул, и только в разрушенном мире царила тишина.
Когда ангелы ушли, так же бесшумно, как и пришли, остались лишь уцелевшие — те, кто в момент божественного суда оказался чист от всякого греха, даже от мысли о нём. Но это было не освобождение, а проклятие. Они были одиноки в своём безмолвии, окружённые могилами своих близких.
А затем они вспомнили Папу. Вспомнили его молитвы, его безумную веру и стремление к чистоте, которое привело к таким страшным последствиям. В этом одиночестве, в окружении смерти, они осознали, что их судьба предрешена.
На главной площади Рима, среди руин и могил, был распят и сам Папа. Не как искупительная жертва, а как символ безумия, приведшего к полному уничтожению. Его тело, истерзанное и израненное, висело под безжалостным солнцем, а воздух был пропитан не только запахом крови, но и запахом мщения, спокойного и неизбежного, как самый последний суд.
Земля, обильно напоенная кровью невинных и виновных, извергала из себя тьму. Италия, некогда сияющая под солнцем, ныне погрузилась в полумрак, пронизанный криками ночных хищников. Из глубин подземного мира выползла нечисть — вампиры, гуляющие по разрушенным городам, оборотни, бродящие по лесам, призраки, словно туман, окутывающие заброшенные храмы. Из дальних земель приплыли морские чудовища, из потусторонних миров просачивались сущности, не имеющие имени и формы.
