"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим

Уцелевшая церковь, оплот Инквизиции, осталась единственным бастионом против надвигающейся тьмы. Но её ряды были истощены. И потому новые кардиналы, с лицами, искажёнными страхом и отчаянием, принимали в Инквизицию всех, кто мог держать меч или копьё. Бывшие разбойники стояли плечом к плечу со вчерашними крестьянами, отступники — рядом с бывшими священниками. Но не вера, а лишь жажда выживания сводила их вместе.

Возродились древние братства охотников на нечисть — ордена Серебряного Клинка, Кровавого Креста и Священного Копья. Но их было слишком мало. Разрозненные отряды, насчитывающие всего несколько десятков воинов, бродили по разрушенной Италии, словно одинокие искры в бездне тьмы. Они сражались с тьмой, словно мухи с медведем, но этот медведь был далеко не один.

Орден Серебряного Клинка, когда-то славный своими заточенными клинками, теперь носил на себе следы множества битв. Их доспехи, когда-то блестевшие, ныне были покрыты ржавчиной и засохшей кровью, а сами воины — измождены и истощены. Их мечи, выкованные из мистического серебра, ломались под натиском нечеловеческой силы, тускнея и теряя свою былую мощь.

Братья Кровавого Креста, известные своей несокрушимой верой, теперь носили на своих щитах не только символ своей веры, но и следы бесконечных сражений, нанесённых клыками и когтями нежити. Их копья, освящённые в древних храмах, тупились о непробиваемую броню демонов, а сами воины медленно, но неотвратимо сходили с ума от ужаса, который им приходилось видеть.

И наконец, Свящённое Копьё, магический орден, использовавший всю доступную людям магию для борьбы с тьмой, испытывал на себе ужасную цену своей мощи. Их души, истерзанные скверной и демоническими сделками, начинали трещать по швам от демонического влияния, поддаваясь искушению бездны. Тёмная магия разъедала их изнутри, превращая воинов в тех самых монстров, с которыми они боролись. Один за другим они срывались в безумие, исчезая в тени, пополняя ряды своих бывших врагов.

Каждый день приносил новые потери, каждая ночь — новые ужасы. Но даже перед лицом такого бесконечного кошмара оставшиеся воины продолжали свою безнадёжную борьбу, держась за обрывки надежды, как за последнюю спасательную доску в бушующем море тьмы, зная, что каждый спасённый человек — это маленькая, но важная победа над вечным кошмаром тьмы.

Города превратились в крепости, окружённые стенами из трупов и отчаяния. В темноте скрывались не только монстры, но и люди, потерявшие всякую надежду, готовые на любое преступление ради куска хлеба или капли вина. Надежды было мало, но в сердцах оставшихся теплилась искра сопротивления, искорка бунта против всепоглощающей тьмы. Битва за души и тела продолжалась, и никто не знал, чем она закончится.

В развалинах храмов скрипели старые кости, а в подвалах шептались голоса умерших. Призраки бывших жителей бродили по своим бывшим домам, пытаясь найти покой, которого им было не суждено достичь. Всё это было окружено разрушенными статуями римских богов, застывших в своём великолепии. Они безмолвно взирали на царящее вокруг царство смерти.

Однако даже в этом мрачном царстве тьмы светилась искра сопротивления. В подземных убежищах, на развалинах и в заброшенных храмах, в сердцах оставшихся людей теплился огонь, слабый, но непоколебимый. Они сражались не только за выживание, но и за свои души, за право на надежду, за будущее, которое казалось таким далёким и недостижимым.

Солнце, пробиваясь сквозь дыры в обугленном небе, высвечивало жуткие картины. Рим, некогда сердце христианского мира, теперь представлял собой развалины, утыканные ржавыми останками рыцарских лат и костями погибших. Воздух, густой от запаха крови и разложения, вибрировал от невидимого присутствия. Виктор Крид, недавно принятый в ряды Инквизиции, сжимал в руке булатный гладиус освящённый кардиналом на борьбу с нечистью — единственное оружие, которое он сумел добыть по прибытию в Рим. Его грубая шерстяная ряса была заляпана грязью и чем-то ещё, что, надеялся Виктор, была просто высохшей грязью.

Он шёл по улице, минуя груды трупов, изуродованных не только людьми, но и чем-то, что явно выходило за рамки человеческого понимания. Кости были переломаны с ужасающей силой, а где-то и вовсе не оставалось и пепла. Некоторые тела казались лишенными плоти, словно её кто-то съел, оставив лишь пустые глазницы и зияющие дыры. Виктор помнил ужасы, которые творили легионы Михаила, но то, что он видел сейчас, было ещё хуже. Ангелы оставили после себя пустыню, но пустыня эта кишила чем-то ещё более ужасным, чем само небесное воинство.

Впереди показалась церковь Санта-Мария-ин-Арачели. Она чудом уцелела, лишь слегка пострадав от пожара. Сейчас это был оплот Инквизиции, последняя надежда в этом кошмаре. Виктор увидел толпу новобранцев. Среди них мелькали лица, искажённые страхом и отчаянием. Лица, которые уже успели познать жестокую реальность нового мира.

Один из новобранцев, молодой человек с лицом, изрезанным свежими шрамами, схватил Виктора за руку. Его голос дрожал:

— Видел? За стеной базилики… что-то движется…

Виктор посмотрел на стену. В тени, между развалинами древних колонн, мелькнула тень. Нечто большое, темное, ползущее. Виктор невольно сжал рукоять меча, чувствуя запах скверны и разложения. Они были последней надеждой Рима, и возможно последней надеждой, всего мира.

Тень отделилась от стены, вытягиваясь, словно амеба; её очертания были расплывчаты, но внушали ужас. Это было нечто огромное, бесформенное; из тьмы проступали мерцающие, словно гниющие шартрезовым светом, глаза. Из его тела сочилась чёрная слизь, оставляя за собой след, похожий на растекающуюся нефть.

Воздух стал ещё более тяжёлым. Он был наполнен тошнотворным запахом разложения и гнили, а также чем-то невыносимо мерзким — запахом вечного голода.

Виктор спокойно приказал новобранцам отходить. Его голос звучал твёрдо: «К базилике! Быстро!» Сам он шагнул навстречу чудовищу, гладиус в руке готов сразить тварь. Молодой человек с изрезанным лицом, забыв о страхе, схватил ржавый топор и последовал за ним; в глазах его пылала отчаянная решимость. Остальные новобранцы, толкаясь и спотыкаясь, устремились к церкви; их крики смешивались со стонами ветра, проносящегося сквозь развалины вечного города.

Чудовище, реагируя на движение, издало низкий, гложущий звук, похожий на скрежет металла о кость. Его тело изгибалось и перетекало, похожее на живую тень, которую невозможно поразить обычным оружием. Виктор приготовился к бою, зная, что шансы на победу крайне малы. Он осознал, что это не просто монстр, а нечто более глубокое, нечто, что черпает силу в отчаянии и страхе живых. Но это был лишь симптом, признак болезни, которая поразила весь мир. И он был одним из тех кто мог попытаться остановить эпидемию… или, по крайней мере, замедлить приближение конца.

Гладиус Виктора вонзился в бесформенную массу. Металл встретил сопротивление, похожее на пронзание густой смолы. Из раны хлынула не кровь, а та же чёрная слизь, шипя и испуская едкий дым. Чудовище заревело — звук пронзил Виктора до самых пят, сочетая в себе стоны мучений и бездну всепоглощающего голода. Молодой человек с топором бросился в атаку, но его орудие прошло сквозь тело чудовища.

Виктор мгновенно отскочил, понимая бесполезность прямого нападения. Это существо было не из плоти и крови. Он вспомнил слова старого магистра: «Против некоторых сил оружие бессильно. Нужно найти их слабое место, их суть».

Он огляделся. Вокруг лежали кости, останки жертв чудовища. И Виктор заметил, что кости были не просто разбросаны, они были сложены в странный ритуал, похожий на какой-то алтарь. В центре лежала большая костяная чаша из человеческого черепа, из которой просачивалась та же чёрная слизь. Это было оно, источник силы чудовища.

Виктор кинулся к чаше, отбиваясь от нападений чудовища, которое старалось предотвратить его действия. Гладиус не мог повредить существо, но он мог разрушить источник его силы. С нечеловеческим усилием он разрубил чашу пополам. Чёрная слизь исчезла, и чудовище задрожало, его тело стало рассыпаться на мириады блестящих частиц, похожих на чёрный песок. В воздухе остался только запах серы и ржавого металла… На месте ужасающей твари лежала только кучка пыли. Тишина опустилась на развалины Рима, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Виктора Крида и шёпотом благодарности от выживших новобранцев.