— Виноват, барышни! — шутливо взял под козырек мужичонка. — Ни в коем случае не хотел Вас зря побеспокоить. Просто очень уж люблю русскую живопись. Могу говорить о ней часами. Вот и показалось мне, что вы с подругой заинтересовались этой картиной.
Он указал рукой на картину «Неизвестная», у которой остановились подружки Саша и Света. На ней была изображена задумчивая красавица с восточными чертами лица. Красотка восседала в карете и смотрела на проходящих мимо людей с чувством легкого превосходства.
— Знаете ли вы, барышни, что эту картину написал известный русский художник Крамской? — воодушевленно начал рассказывать мужичок. Он даже как-то приосанился и будто ростом стал чуть выше. — Ее еще часто ошибочно называют «Незнакомкой» — из-за одноименного стихотворения Блока. Кстати, сам Александр Иванович частенько любил захаживать в «Третьяковку», чтобы посмотреть именно эту картину…
— Да? — растерянно сказала Света. — А мы и не знали…
— А хотите, барышни, я вам проведу экскурсию? — воодушевился мужичок.
Вскоре Света и думать забыла о первом неприязненном впечатлении, которое на нее произвел низкорослый мужичонка. Жорж — так ей представился мужичок — действительно великолепно разбирался в живописи и был великолепным рассказчиком. Он даже перестал казаться Свете некрасивым.
А вот Саша, напротив, не поменяла своего неприязненного отношения к новому знакомому. Она его прозвала «Наполеончиком». Мужичок ей казался отвратительным. И вовсе даже не из-за низкого роста. Рост — сущая ерунда.
Просто был этот Жорж каким-то… мерзким, что ли. Глазки бегающие, речь — суетливая. И имя себе придумал какое-то заграничное. Чего родного-то имени стесняться? Наверняка он на самом деле Гоша или Жора какой. Саша будто шестым чувством ощущала, что от этого «Жоржа» исходит что-то зловещее.
— Вот-вот! — подхватил я, внимательно слушая Сашу. — И у меня было то же, когда я его увидел во… на рисунке, который Света сделала. Она, кстати, мастерски рисует!
Я сначала хотел сказать: «во сне», но потом осекся.
— Ага! — воскликнула Саша, не обратив внимания на мою оговорку. — Рисует Светка здоровски. В «художку» ходила. Она и мой портрет нарисовала. Висит на стене в общаге.
— Кстати! — спохватился я. — А ты чего из общаги-то съехала, Саша? Я туда наведался, хотел тебя на свидание позвать, а девчонки говорят, что нет тебя там уже…
Теперь уже Саша стала беспокойно озираться вокруг.
— Слушай сюда! — сбивчиво и тихо заговорила она. — Были на то причины. В общем, Света с этим Наполеончиком дружить начала.
— Дружи-ить? — недоверчиво переспросил я. — Света, такая красотка… и дружить вот с этим шпендиком? Да в жизни не поверю! Он же ей по плечо! Да и выглядит он как-то стремно.
— Не знаю, Эдик! — пожала плечами Саша. — Может, правду говорят: «Любовь зла»? Да скорее всего, он ее просто заболтал умело. Говорит складно, не матерится, в живописи разбирается, образован.
— И что, они гулять стали?
— Да вроде. Ну так, по-дружески. В общем, в «Третьяковку» этот Жорж ее сводил еще пару раз. А потом он как-то ее домой к себе позвал. Якобы книгу какую-то по живописи взять…
«Угу!» — мрачно подумал я. — «Книгу по живописи. Знаем мы эти книги!»
Приставать к юной барышне Наполеончик, как ни странно, не стал. Но то, что Света увидела у него в квартире, было чрезвычайно странным и даже пугающим. Родись Света чуть позже — наверное, сказала бы, что попала в какую-то секту. Но советская девушка из пятидесятых и слова-то такого не знала…
В комнате у Жоржа висел большой портрет Наполеона. А в правом верхнем углу была надпись: «157 см».
— Это что? — раскрыв рот от неожиданности, спросила Света. Она стояла, как вкопанная.
Зачем советскому мужчине держать в квартире портрет Наполеона? Понятно, если портрет Жукова, Рокоссовского, Тухачевского. А Наполеона-то зачем? Француз этот Жорж, что ли?
— Светка сначала подумала, что он просто военной историей увлекается, — продолжала рассказывать Саша. — А этот чудак ее усадил потом на диванчик и начал какую-то дичь втирать. Мол, что низкие люди от рождения обладают высоким интеллектом, что у них в этом мире свое, особое предназначение и бла-бла-бла…
— Что за чушь? Какое еще «предназначение»?
— Да ты слушай! Ярым фанатом Наполеона оказался этот Жорж. Светка говорила, что у него вся квартира увешана плакатами с какими-то идиотскими лозунгами, вроде: «Низкорослые — высшая каста!».
Я представил, каково было Свете находиться в логове этого сумасшедшего, и искренне посочувствовал девчонке. Да уж, у «Наполеончика» и впрямь серьезные нелады с кукухой.
— А потом чего? — полюбопытствовал я.
— А потом, — Саша перешла на шепот, — этот идиот начал орать, что высокие люди низких, как он угнетают, и все в этом духе. Что можно идти на любые меры, лишь бы восстановить справедливость. Совсем он «ку-ку», в общем. Ты представляешь?
— Светка твоя, надеюсь, догадалась деру дать? — спросил я.
Впрочем, это уже неважно. Света лежит в больнице и, надеюсь, выкарабкается. А вот в том, что к взрывам причастен именно «Наполеончик», сомнений быть не может.
— Угу, — мрачно сказала Света. — Сказала, что срочно к тетке заехать надо, и слиняла по-быстрому. Светка же наша ростом под метр восемьдесят — дылда, в общем. Не то что я, кнопка. Вот Наполеончик и воспылал к ней отвращением. Готова поспорить, что он ее специально в «Третьяковке» закадрил, чтобы потом к себе в квартиру зазвать и там грохнуть.
— Во дела! — схватился я за голову. — Это ж самый натуральный сумасшедший!
— Наполеончик потом к нам в общагу названивал, — продолжала Саша. — Все Светку искал. Следить за ней начал, точно маньяк.
— Следить? — ужаснулся я.
— Ага! — подтвердила Саша. — Она сдуру ему когда-то сказала, что у нее тетка на окраине живет, где Рязанское шоссе. Тетка старенькая. Света ее навещает раза три в неделю: кушать готовит, разговорами развлекает. Так этот сумасшедший вычислил маршрут и по нему катался — все Светку разыскивал. Она разок от него улепетнула. А потом, видишь, не вышло… Ты спрашивал, чего я из общаги съехала? В Светкину квартиру я съехала, на «Ленинских» которая. Временно там и живу. Попросилась пожить у Светкиной мамы. Наполеончик и за мной потом слежку устроил — все спрашивал у меня, где Света. В общем, скрыться мне пришлось.
— Слушай! — решил я. — Хватит на сегодня страшных историй! Пойдем-ка в кино? На «Приключения Буратино»?
И я решительно взял Свету за руку.
Народу в «Ударнике» было много — не протолкнуться. До начала сеанса оставалось всего минуты три, не больше, а очередь — еще человек тридцать, если не сорок.
— Можно побыстрее? — возмутился кто-то в очереди.
— Не беспокойтесь, товарищ! — ответила, не поднимая головы от проверяемых билетов, суровая высокая билетерша. — Все на сеанс успеете!
Я будто вернулся в свой сон. Все было в точности, как тогда — перед тем, как в нашу комнату ворвалась обеспокоенная Юля, разыскивающая своего мужа Толика. Только теперь я твердо знал, чьей была маленькая ладошка, которую я крепко держал в своей руке.
Внезапно Саша дернула меня за руку.
— Это он! — шепнула она.
А дальше… а дальше все было как в замедленной съемке. «Наполеончик», стоявший в самом конце очереди, поставил на пол чемодан, который держал в руках, и ринулся бежать.
— Все на улицу! Живо! На улицу! — заорал я не своим голосом и кинулся догонять придурка.
Схватил я его уже на выходе. Бежал мужичок очень быстро. Но я был быстрее. Я напрыгнул на него сверху, повалил наземь и заломил руки за спину — за секунду до того, как он попытался сунуть руку в карман.
* * *
— Молодец, Эдик! — похвалил меня начальник отдела милиции. — Ты — настоящий герой! Мы тебе в институт благодарность напишем.
Всего несколько часов назад я спас больше сотни человеческих жизней. В чемодане, который низкорослый мужичонка притащил в кинотеатр, была самодельная бомба. А в кармане пальто «Наполеончик» носил крохотное, собранное тоже им самим устройство, с помощью которого он собирался привести ее в действие. Как и тогда, в автобусе.
